07.05.2026 • Мария Колесникова, кандидат политических наук, доцент МГЛУ
Решение ОАЭ о выходе из ОПЕК, вступившее в силу 1 мая 2026 года, оценивается многими аналитиками как самое драматичное «прощание» с организацией за всю ее историю, поскольку имеет гораздо более серьезные последствия, затрагивая около 12% от общего объема добычи нефти в рамках данной структуры. Кроме того, уход одного из немногих крупных производителей, обладающих значительными резервными мощностями для восполнения дефицита предложения, ослабляет способность ОПЕК оперативно реагировать на меняющиеся рыночные условия.
Ожидается, что выход Абу-Даби из Организации стран-экспортёров нефти укрепит противостояние двух формирующихся региональных альянсов. В один из них помимо ОАЭ входят Израиль и Индия, а в другой Саудовская Аравия, Пакистан, Египет и Турция, при этом участие последней в этой конфигурации рассматривается многими экспертами особо ввиду значимости этого игрока на Ближнем Востоке и важности последствий его геополитического выбора.
Как представляется, такой блоковый подход к анализу складывающихся форматов сотрудничества несколько преувеличивает его масштаб. С одной стороны, справедливо утверждение о том, что региональные интересы Турции все больше пересекаются с устремлениями Саудовской Аравии — от Йемена и Сирии до Ливии и Африканского Рога. И Анкара, и Эр-Рияд выступают за сильные централизованные государства как основу стабильного, интегрированного регионального порядка, в то время как ОАЭ часто поддерживают силы, подрывающие центральную власть. Анкара придает большое значение тесному сотрудничеству с Эр-Риядом, полагая, что наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед ибн Салман имеет более тесные связи с президентом Дональдом Трампом, чем лидер ОАЭ Мухаммед ибн Заид. По мнению некоторых турецких функционеров, этот фактор следует учитывать при обсуждении нерешенных вопросов с Вашингтоном. Отчасти под влиянием этих соображений в последние годы укрепились турецко-саудовские оборонные и финансовые связи.
Все более тесное сближение между Израилем и ОАЭ рассматривается в Турции, Саудовской Аравии и Египте как угроза их региональным интересам. Наиболее ярким примером последнего времени стало признание Израилем Сомалиленда (автономный регион, отделившийся от Сомали) после дипломатических усилий Абу-Даби. С 2017 г. ОАЭ постепенно расширяют свое присутствие в Сомалиленде, вкладывая значительные средства, обучая местные силы и создавая военное присутствие в порту Бербера. Эти шаги еще больше расслаивают локальный ландшафт безопасности. С 2023 г. Абу-Даби увеличил свое присутствие в другом автономном регионе, Джубаленде, поставляя сепаратистским силам беспилотники и военное оборудование. Эти шаги контрастируют с позицией Турции и Саудовской Аравии, которые осудили признание Израилем Сомалиленда и продолжают поддерживать центральное правительство в Могадишо с помощью финансовых и военных инструментов.
В то же время Анкара не может позволить себе открыто выступать против ОАЭ. Хотя Саудовская Аравия в критические моменты оказывала финансовую поддержку президенту Р.Т. Эрдогану, влияние ОАЭ гораздо глубже проникло в экономическую структуру Турции — от валютных свопов и рынков капитала до корпоративного партнерства, — что дает Абу-Даби, по оценкам профильных экспертов, больше рычагов влияния на Анкару.
Помимо этого ОАЭ стали одним из важнейших экономических партнеров Турции в Персидском заливе. Объем двусторонней торговли превысил 16 миллиардов долларов, что примерно в два раза больше показателей турецко-саудовских контактов. Размер инвестиций ОАЭ в Турцию пересек отметку 6 миллиардов долларов. Банки ОАЭ предлагают все больше многомиллионных кредитов турецким корпоративным клиентам. Соглашение от 2022 г., предусматривающее своп-линию на сумму около 4,9 миллиардов долларов между двумя центральными банками, было продлено в прошлом году. При этом, хотя потоки из ОАЭ не идут ни в какое сравнение с катарскими «финансовыми подушками», они по-прежнему важны для Турции на фоне нарастающей настороженности со стороны западных кредиторов из-за неортодоксальной денежно-кредитной политики Анкары.
Турецко-эмиратское сотрудничество активно развивается в сферах логистики и энергетики — двух отраслях, которые Анкара считает стратегически важными. Дубайский гигант DP World объединил усилия с турецкой компанией Evyap Group для создания нового международного логистического центра на Мраморном море. Этот проект призван повысить роль Турции в мировой торговле и укрепить ее позиции в международных цепочках поставок. Партнерство отражает стремление Анкары превратить Турцию в региональный транзитный и логистический центр в условиях изменения глобальных торговых маршрутов. В энергетике показательным является проект строительства солнечной электростанции с интегрированным хранилищем энергии в провинции Нигде в центральной части Турции.
Таким образом, если Анкара займет откровенно враждебную позицию ОАЭ, она рискует если не прекратить, то значительно затормозить реализацию этих и иных перспективных наработок. Поскольку интересы Турции все больше сближаются с интересами Саудовской Аравии, а ее финансовые, торговые и оборонные связи с Эр-Риядом и Абу-Даби укрепляются, Анкара, очевидно, намерена сохранить отношения с обеими странами. Вместо того чтобы выбирать одну из сторон, Анкара, придерживаясь своего традиционного для эпохи Р.Т. Эрдогана курса, стремится балансировать, хеджировать риски и сохранять партнерские отношения с обеими столицами.
Этому способствуют в частности и интересы крупных игроков турецкого ВПК. Согласно актуальным данным Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI), двумя крупнейшими покупателями турецкой военной продукции являются ОАЭ (20,5 %) и Саудовская Аравия (12,1 %). В этой связи сохранение равноудаленных и конструктивных отношений, вероятно, в гораздо большей степени отвечает интересам Анкары, нежели альянсовая логика формирования ближневосточных контактов.
Однако, как показывает опыт взаимоотношений с Израилем в последние десятилетия, прагматичный подход Анкары формируется под влиянием как региональной, так и внутренней динамики. Последняя приобретает особое значение на фоне грядущих в ближайшие два года президентских и парламентских выборов, диктующих запрос на позитивную повестку для избирателей и демонстрацию своей силы на международной арене. В этой связи стремление «поиграть мускулами» может возобладать (по меньшей мере в риторике представителей правящих сил) над прагматичным стремлением к балансировке, и тогда турецкий маятник рискует качнуться в иную сторону, повлияв в конечном итоге на региональную архитектуру контактов на Ближнем Востоке, которая и без того претерпевает значительные флуктуации.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Читайте другие материалы журнала "Международная жизнь" на нашем сайте.
Подписывайтесь на наш Telegram – канал: https://t.me/interaffairs