Марья Иванна проснулась в шесть утра и сразу поняла: что-то не так. В квартире стояла тишина. Не та уютная тишина субботнего утра, когда можно понежиться под одеялом, а какая-то подозрительная, настораживающая. Словно мир решил взять паузу и забыл её предупредить.
А потом она сообразила: молчит радио.
Её старенький «Спидола», верный спутник последних тридцати лет, всегда включался ровно в шесть ноль-ноль. Марья Иванна настроила таймер ещё в девяносто третьем и с тех пор просыпалась под бодрые марши. Соседи, правда, этой бодрости не разделяли и периодически стучали в стену, но Марья Иванна считала, что если человек спит после шести утра, то он либо болен, либо лентяй.
- Вот те раз, - пробормотала она, натягивая халат. - Неужто сломался?
Она подошла к радиоприёмнику, стоявшему на комоде между фотографией покойного мужа и вазочкой с искусственными розами. Покрутила ручки, постучала по корпусу - мёртв, как её надежды на адекватную пенсию.
- Ладно, - вздохнула Марья Иванна. - Значит, сегодня тишина. Может, оно и к лучшему.
Но не прошло и пяти минут, как в дверь позвонили.
На пороге стояла соседка снизу, Людмила Семёновна, в бигудях и засаленном халате. Глаза её горели нездоровым блеском человека, который наконец-то нашёл повод высказаться.
- Марья Иванна! - выдохнула она. - Вы чего радио не включили? Я уж подумала, что с вами что-то случилось!
- Сломалось оно, - буркнула Марья Иванна. - Вам-то что?
- Как что?! - Людмила Семёновна всплеснула руками. - Я уж привыкла! Тридцать лет просыпаюсь под ваши марши! А тут тишина - я думала, инфаркт у вас!
Марья Иванна хотела было ответить что-то едкое, но тут из квартиры напротив высунулся Геннадий Петрович, пенсионер и бывший инженер. Он был в майке и треках, волосы торчали дыбом.
- Марь Иванна, - сказал он укоризненно, - радио чего не орёт? Я уж на работу опоздал! То есть... ну, в смысле, к телевизору опоздал. Там сериал в семь начинается.
Марья Иванна почувствовала, как внутри неё закипает возмущение. Получается, все эти годы они не жаловались только потому, что привыкли? Использовали её радио как будильник?
- Вот паразиты, - пробормотала она, захлопывая дверь.
Но не тут-то было. Через десять минут раздался новый звонок. На этот раз пришла Вера Константиновна с третьего этажа, дама в элегантном возрасте, которая всегда ходила при полном параде: локоны, губная помада, жемчуг на шее.
- Марьюшка, - пропела она, - я тут яблочный пирог испекла. Может, зайдёшь, чайку попьём? А то как-то... тихо сегодня.
Марья Иванна прищурилась. Вера Константиновна никогда не звала её на чай. Более того, они даже толком не общались - здоровались в подъезде и всё.
- Проходите, - сказала она подозрительно.
Они уселись на кухне. Вера Константиновна нарезала пирог, разлила чай по чашкам и вздохнула.
- Знаешь, Марьюшка, - начала она, - я тут подумала... а не странно ли, что твоё радио именно сегодня сломалось?
- Техника, она и ломается, - пожала плечами Марья Иванна. - Тридцать лет работало, пора и честь знать.
- Но ведь вчера работало? - уточнила Вера Константиновна.
- Работало.
- А сегодня - нет.
- Нет.
Вера Константиновна наклонилась ближе и понизила голос:
- А ты не замечала, что кто-то мог к тебе в квартиру пробраться?
Марья Иванна чуть не подавилась чаем.
- Вы о чём?
- Я о том, - Вера Константиновна откинулась на спинку стула, - что вчера вечером видела, как Геннадий Петрович ошивался возле твоей двери. Делал вид, что мусор выносит, но ведра-то у него не было!
Марья Иванна нахмурилась. Действительно, странно. Геннадий Петрович был человеком педантичным - мусор выносил строго по вторникам и пятницам, а вчера была среда.
- И что вы думаете? - спросила она.
- Думаю, что кто-то специально сломал твоё радио, - веско сказала Вера Константиновна. - Вопрос - зачем?
Марья Иванна задумалась. Версия выглядела безумной, но... В конце концов, она всю жизнь проработала бухгалтером и привыкла доверять фактам. А факты были таковы: радио сломалось внезапно, соседи ведут себя странно, а Геннадий Петрович шастал у её двери.
- Ладно, - решительно сказала она. - Разберёмся.
Первым делом Марья Иванна отправилась к Геннадию Петровичу. Тот открыл дверь с виноватым видом.
- Марь Иванна, я...
- Зачем вчера у моей двери торчали? - отрезала она.
Геннадий Петрович покраснел.
- Я... ну... хотел попросить сделать потише. Но постеснялся. Вы же знаете, какая вы... э-э... принципиальная.
- Значит, не ломали?
- Что?! - Геннадий Петрович вытаращил глаза. - Да я в жизни!
Марья Иванна прищурилась. Врал он или нет - непонятно. Надо копать глубже.
Следующей в списке подозреваемых была Людмила Семёновна. Марья Иванна спустилась этажом ниже и позвонила в дверь. Людмила Семёновна открыла, всё ещё в бигудях.
- А, это вы, - сказала она не слишком радостно. - Чего надо?
- Вы вчера вечером дома были?
- А то как же. Сериал смотрела.
- Всё время?
Людмила Семёновна нахмурилась.
- А вы чего, следствие ведёте?
- Веду, - кивнула Марья Иванна. - Кто-то сломал моё радио. И я узнаю, кто.
Людмила Семёновна фыркнула:
- Ну, это точно не я. Мне ваше радио, хоть и орало, но будильником служило. Теперь вот проспала - пришлось мужа будить, чтоб он меня разбудил. А он, знаете ли, на пенсии спит до обеда.
Логика железная. Людмила Семёновна отпала.
Оставалась Вера Константиновна. Но зачем ей ломать радио? Она же сама его упомянула...
Марья Иванна вернулась домой и задумалась. Нужна была улика. Она подошла к радио и внимательно осмотрела его. Шнур цел, кнопки на месте... Стоп. А что это?
Между корпусом и комодом застряла маленькая записка. Марья Иванна вытащила её и развернула. Там было написано корявым почерком: «Простите. Не специально».
Кто это писал? Почерк явно мужской, неаккуратный... Геннадий Петрович! Значит, всё-таки он?
Марья Иванна ринулась к нему, не раздумывая.
- Признавайтесь! - гаркнула она, едва он открыл дверь. - Это вы сломали!
Геннадий Петрович побелел.
- Я... я не хотел! Честное слово! Я просто думал шнур из розетки выдернуть, чтоб хоть одно утро в тишине проспать. А он... он за комод упал, я его дёргал, дёргал, а потом что-то щёлкнуло внутри... Я испугался и сбежал!
Марья Иванна стояла, сложив руки на груди.
- Значит, тридцать лет терпели, а потом не выдержали?
- Ну... да, - виновато кивнул Геннадий Петрович. - Простите, Марь Иванна. Я вам новое куплю.
Марья Иванна вздохнула.
- Не надо нового. Я тут подумала - может, и правда пора на пенсии отдохнуть? Без маршей-то как-то спокойнее.
Геннадий Петрович облегчённо выдохнул.
- Так вы не в обиде?
- В обиде, - честно сказала Марья Иванна. - Но понимаю. Сама бы на вашем месте взбесилась.
Она вернулась к себе, заварила чай и села у окна. За окном шумел город, где-то лаяла собака, хлопали двери подъезда. А в квартире было тихо.
И знаете, подумала Марья Иванна, оно даже ничего. Может, в этой тишине я наконец-то услышу себя.