Эти белоруски из года в год повторяют один сценарий: утренний кофе, макияж, дорога, проходная завода и долгая смена, где нужна предельная концентрация. Долгое время цеха считались территорией суровых мужчин, хотя женщины тоже руководили бригадами, терпеливо стояли за станками и отправляли своих дочерей работать на завод. Мы съездили на технологичные производства и поговорили с женщинами о том, как они попали в цеха, почему не хотят сидеть в офисе и как не выгореть на такой работе — обо всем этом в спецпроекте Onlíner с «Лидским пивом».
«Иногда один купаж стоит как квартира»
В мае Валентина Брендина отметит 31 год своей жизни на «Лидском пиве» — именно столько когда-то отработала на заводе ее мама, она пришла сюда в 1975 году. Если бы не семейная традиция, чем бы Валентина занималась сейчас? Можно только гадать, но сейчас у нее довольно редкая специализация — купажист.
— Когда мои дети были маленькие, спрашивали: «Мама, а кто такой купажист?» Я объясняла самыми простыми словами: «Это повар по напиткам». Купажное отделение — это «кухня» завода, куда приходит сырье и где начинают готовить напитки, — улыбается Валентина.
Ее связь с заводом начала выстраиваться тоже в детстве. Тогда еще не было такой строгой пропускной системы, и девочка могла попасть к маме на завод и увидеть все своими глазами: как варят пиво, выдувают бутылки и грузят готовые напитки в железные ящики.
— Мне кажется, что я и выросла здесь. Летом, когда училась в школе, занималась баскетболом и в августе всегда был отдых — ездили в спортивно-трудовой лагерь в Крым. Так что в июне и июле я здесь работала, а в августе уже ехала отдыхать. Когда-то хотела стать журналистом, а мама сказала, что лучше идти сюда.
После школы Валентина поступила в училище на лаборанта химико-бактериологического анализа.
— Закончила его с красным дипломом. Потом надо практику проходить. Куда идти? Естественно, сюда. Как устроилась, вот до сих пор практикуюсь. Позже поступила на заочное на юриста, но продолжала работать на заводе.
Купажистом Валентина стала не сразу, сначала пришла в пивной цех, потом в лимонадный, штамповала пробки, клеила этикетки — побывала во многих цехах и на многих операциях, пока не предложили стать сироповарщицей в купажном отделении. Факт, который вы могли не знать: сахар в газировку добавляют не напрямую, а сначала варят сахарный сироп, который входит в купаж, и затем они доводятся до нужной рецептуры водой.
— Нас называли сахарными девочками, — улыбается Валентина.
Звучит как что-то легкое и воздушное, но нагрузки и ответственность здесь вполне реальные. В купажном отделении даже стоит холодильник с молоком: его выдают за вредность.
За годы работы изменилось почти все: оборудование, автоматизация, сама структура производства. Когда-то здесь сироп варили вручную, теперь процессы выведены на экраны и панели управления, сахар приезжает в таких биг-бегах по 900 килограммов.
— Конечно, женщина такой мешок не поднимет, но сегодня и мужчине не нужно поднимать его самому. Так что женщины на заводе работают наравне с мужчинами, если не считать определенный физический труд, который нам нельзя. Но женщинам доверяют многие участки: мы внимательные и ответственные, замечаем детали.
Завод работает круглосуточно, и всегда кто-то из купажистов трудится в дневную или ночную смену. Рабочий день расписан по часам, и это не метафора — есть точный план производства, технологические процессы, график заказа сырья.
Часть напитков готовят по рецептурам завода, еще часть — продукция под брендами PepsiCo.
— Нигде не учат, как стать купажистом, можно только прийти на производство и самому узнать все нюансы. Рецептуры разработаны, но завод — это сложная система, и нужно знать, как соединяются между собой разные емкости, и настроить правильные параметры. Есть и так называемая матрица переходов — список, который определяет, после какого продукта что можно делать дальше и какой уровень очистки нужен.
Точные рецептуры под секретом, но можно подсмотреть за работой цеха, где происходит вся магия. Купажное отделение на заводе называют кухней. Сюда приходит сырье, из которого начинают собирать по частям будущий напиток.
— Например, квас — его путь начинается с концентрата квасного сусла, сахарного сиропа и лимонной кислоты. Потом купаж подается на миксер, где смешивается с водой, — объясняет Валентина, уже переходя на привычную технологическую лексику. — Важно соблюсти температуру, потому что дрожжи любят теплую среду, чтобы им было где развернуться.
Дальше напиток уходит в огромные емкости — танки, где начинается брожение. Там следят за плотностью, фильтруют и охлаждают напиток.
Важно внимательно проверить сырье, чтобы вместо условного персика в напиток не попал банан. После каждой поставки сотрудник обязан проверить срок годности и маркировку.
— Ты не можешь просто взять и пустить в работу. Каждый бачок проверяешь, — объясняет Валентина. — Потому что иначе можно изобрести новый вкус, но никому он не понравится.
Валентина улыбается, когда разговор заходит о роботах вместо людей на заводах: теоретически их пытались внедрять даже в мелочах — например, чтобы автоматически подавать лимонную кислоту. Но на практике все оказалось сложнее.
— Порошок электризуется, липнет, разлетается — он просто отскакивает от установки. В итоге вернулись к простому решению, где результат контролирует человек.
Подготовка оборудования здесь такая же важная часть работы, как и сам купаж. Линии промывают, чтобы вкусы не смешивались, и внимательно следят за тем, что и после чего идет в работу.
— Какие секреты знает купажист, можете вслепую определить ингредиенты незнакомого напитка?
— Иногда дети что-то принесут — я попробую и сразу чувствую подсластители. Хотя я особо не пью сладкие напитки. Но по нашим рецептурам вижу: количество сахара уменьшается, есть такой тренд.
При желании на заводе можно восстановить всю историю любого напитка — проследить, откуда пришло сырье, как его готовили, куда и когда передали дальше. В производстве купажист не может позволить себе импровизацию, нужна постоянная концентрация и внимательность.
— Самое важное — не отвлекаться, — говорит Валентина уже серьезнее. — Бывает, как мы говорим, «прилетела пила»: тебя отвлекли, и ты мог ошибиться. Если задал не тот компонент — все, купаж уходит в брак, это уже серьезно. Но даже если что-то пойдет не так, до прилавка это не дойдет, лаборатория во время проверки все остановит.
— Какова цена ошибки?
— Иногда один купаж — это как квартира по стоимости. Особенно если речь про дорогие продукты.
Когда 12-часовая смена заканчивается, шум оборудования остается за дверями цеха. Валентина выходит на улицу и показывает свой дом буквально через дорогу — она смеется, что почти живет на заводе. И, кажется, совсем не жалеет, что когда-то пришла сюда.
— Главное, чтобы ты любил свою работу. Тогда не стоишь и не думаешь, когда закончится смена, — наоборот, не замечаешь, как проходит время.
И в ее случае это звучит как честное объяснение того, почему она на заводе уже больше 30 лет.
«Сначала пугают масштабы, потом уже не хочешь в офис»
Алина Резвякова появляется на своем заводе, как и многие девушки: через проходную, с сумкой, макияжем и аккуратной прической. А дальше — резкая смена декораций.
— Приезжаю на работу на машине, красиво одетая, как все девушки, с прической, и макияжем, а потом случается перевоплощение. Снимаешь с себя всю эту красоту, надеваешь спецовку, которая скрывает силуэт, застегиваешься на все пуговицы — и как будто попадаешь в другой мир.
Этот «другой мир» — Белорусский металлургический завод, где варят сталь и дают металл всей стране. Алина работает здесь с 2015 года. Начинала лаборантом в механической лаборатории, а сегодня — оператор дистанционного управления на химическом блоке. Металлургию она, по сути, не выбирала — просто выросла в ней.
— Я потомственный металлург, у меня маленькая династия — родители работают на заводе и муж тоже. Когда нужно было выбирать профессию, все как-то само собой решилось, что я должна была пойти по стопам родителей. Так я поступила в Гомельский технический университет имени Сухого и получила специальность инженера-технолога обработки металлов давлением. В семье и моем окружении никогда не было стереотипов, что женщины не смогут работать на заводе.
Если максимально упростить, Алина отвечает за воду, без которой невозможно производство металлокорда. Это целая система: трубопроводы, установки, датчики, экраны, десятки процессов, за которыми нужно следить. Ее рабочее место — это не только монитор, на смене нужно проверять установки и оценивать состояние всех систем.
Металлокорд уходит в шины по всему миру, а перед этим проходит через десятки производственных этапов в цехах. И где-то в этой цепочке обязательно есть Алина.
— Я очищаю воду и возвращаю ее обратно в производство, если объяснять простыми словами. Если этого не делать, не будет конечного продукта, — объясняет она.
Первый день на БМЗ Алина помнит до сих пор, но не из-за самой работы, а из-за масштаба завода.
— Ты чувствуешь себя очень маленькой. Масштабы завода, конечно, очень впечатляют, просто огромная территория, тысячи людей. Без помощи в первое время не обойтись: тебя буквально водят за руку.
Второй фактор — коллектив. Где бы я ни была, появление молодой девушки — это всегда интерес, все стараются помочь. Присматриваются, спрашивают, замужем или нет. Удивляются, иногда спрашивают: «Молодая красивая девушка — и на заводе, как так?» Но мне действительно очень нравится работать здесь, я этим горжусь.
Когда-то у Алины был свой бизнес — фотостудия, которую она открыла в декрете: нужно было куда-то направить энергию и хотелось творчества. Но в какой-то момент пришлось выбирать, и она вернулась на завод.
— Стабильность перевесила, — признается Алина. — Завод — это огромная сложная машина, которую тяжело остановить. Ты понимаешь, что у тебя есть работа, достойная зарплата, соцпакет, это завод мирового уровня. И еще важная для женщин деталь: на предприятии можно уйти в декрет практически сразу после подтверждения беременности, без доработок и ожиданий.
Сейчас про другую работу и офис Алина даже не думает — хотя признает: там, может быть, было бы проще.
— Мне важно быть в гуще событий — я не могу представить себя обычным офисным работником за компьютером. Люблю движение, людей, большой коллектив. Я по натуре творческий человек и даже на заводе стараюсь находить, где это можно проявить. Муж уже знает: если я в чем-то участвую, то и он тоже будет помогать.
Если не получается на смене, творчество уезжает домой, шутит девушка. Там появляются идеи, которые потом возвращаются обратно на завод: участие в конкурсах, выступлениях и других активностях. Однажды таким образом Алина попала на корпоративный календарь БМЗ.
— У нас каждый год проходит кастинг, и если сотрудницу одобряют, то приглашают на съемку. Я отправила заявку, как и все участницы: фото, анкету, и меня выбрали. Тема календаря была хобби, и мне достались барабаны. Я, если честно, на них не играю — просто меня так увидели. Сказали, что я энергичный, громкий человек, и этот образ мне подходит, — улыбается Алина. — И, конечно, очень приятно потом заходить в другие цеха или кабинеты и видеть свою фотографию на стене.
Спрашиваем у девушки про работу в мужском коллективе: все-таки нужно быть громкой и энергичной или приходится быть более мягкой, как этого обычно ждут от женщин?
В мужском коллективе, как признается Алина, есть своя специфика, но она давно научилась воспринимать ее как преимущество. По ее словам, когда ты молодая женщина среди мужчин, многое действительно решается проще — не потому что кто-то делает поблажки, а благодаря открытому общению. Со временем у Алины даже появился свой маленький рабочий лайфхак — конфеты в кармане.
— Я всегда носила с собой маленькие конфеты. Если нужно было к кому-то обратиться, попросить о помощи, я могла просто подойти, улыбнуться, угостить конфеткой — и, как правило, это всегда срабатывало. Даже если человек был не в настроении или не в тот момент ты подошла, все равно в итоге помогали. Мужчины у нас в коллективе всегда откликаются, — рассказывает она.
Отдельная часть заводской жизни Алины — это семья, ведь муж тоже работает на заводе, у них двое детей. История с ревностью или недоверием в их случае не возникала, скорее наоборот.
— Его знают и уважают на заводе, он занимает должность старшего мастера. Он меня, конечно, жалеет, когда я прихожу со смены уставшая. Муж понимает, что это за работа, что я делаю, может что-то подсказать, посоветовать. Мы вообще друг друга очень хорошо понимаем именно потому, что работаем в одной сфере.
Мы, можно сказать, работу все равно приносим домой, хотя все говорят, что так нельзя. Но нам это не мешает, наоборот — нам интересно обсудить, как прошел день.
Самое сложное в работе на заводе — не профессия, а дисциплина и постоянная собранность, говорит Алина. На заводах все по правилам: четкий график, ночные смены и полная концентрация, где невозможно отвлечься на быт или личные дела. Со временем к этому привыкаешь , но есть нюансы, которые поймут только женщины: каждый день нужно быть в одном и том же рабочем образе.
— Иногда, конечно, хочется по-другому. Сегодня у тебя настроение — красное платье, каблуки, а ты надеваешь робу и идешь на смену. Или те же очки, спецодежда — все одинаковое. Хочется сегодня порхать, а порхать сегодня не получится, — говорит Алина с улыбкой.
Получается контраст брутального завода и женского желания уюта и красоты, которое все равно прорывается даже в цех.
— Мы все равно вешаем картинки, ставим цветы, приносим тюльпаны. Где есть женщины, там всегда появляется уют, — говорит она.
При этом сама работа, признается Алина, со временем меняет характер не радикально, но ощутимо: учит сдержанности, собранности и умению не зацикливаться на эмоциях.
— Наверное, характер просто закаляется. Ты уже не так остро все воспринимаешь, можешь где-то промолчать, где-то не отреагировать. Работа с людьми этому хорошо учит.
На работе ты держишься, а за проходной встретит муж. И вот тогда уже можно выдохнуть и расслабиться.
«Хотелось и больше на смене сделать, и на дискотеку пойти»
Утро на Минском тракторном заводе начинается рано, а у сверловщицы Ольги Леоновой еще раньше — в 4 утра, когда больше половины города видит сны и укутывается в одеяло. Тем временем у работницы душ, кофе, легкий макияж, сборы — и к 7 часам она уже на своем участке, где делает детали для будущих тракторов.
— Муж дома еще спит, конечно, — улыбается Ольга. — А я уже бегу на работу.
Скоро исполнится 22 года, как Ольга впервые прошла через заводскую проходную. Тогда ей исполнилось 20 и планов задержаться здесь надолго не было — просто посоветовали прийти знакомые, а до этого девушка работала на рынке и решила что-то поменять. О том, женская это работа или нет, она даже не задумывалась.
— Жизнь так сложилась, что нужна была работа и, соответственно, деньги. Хотелось устроиться официально, чтобы была стабильная работа и зарплата. Я ведь тогда и про тракторы ничего не знала, просто пришла и начала с нуля, а теперь знаю, где стоит «моя» деталь.
Шла сюда где-то на год, в получилось задержаться. Есть участки, где тяжелее физически, там больше мужчины. А здесь внимательность нужна.
В первый день поставили к станку, дали напарницу, к которой можно обращаться, — вот, собственно, и все. Было два станка одинаковых, и на второй как раз требовался человек, поэтому меня взяли.
В цехе шумно, но Ольга уже давно привыкла к заводской жизни: станки гудят, рабочие переговариваются короткими фразами, передают детали дальше.
— Первые эмоции, когда только пришла, — конечно, немного страшно, когда не знаешь, что и как делать. Но все помогали, и другие наладчики тоже подходили, что-то показывали, советовали. Знаки внимания какие-то были от мужчин, но я не обращала внимания. А с напарницей, кстати, работаем до сих пор вместе, хотя она уже пенсионерка, всю жизнь за станком.
Подружка Анька появилась, я крестной мамой стала у ее ребенка. Еще одна подруга Юля ушла на другой завод, но до сих пор дружим. Здесь как большая семья, коллектив хороший, есть целые заводские династии.
Что купила на первую зарплату, Ольга уже не помнит, но называет стартовые заводские условия, которые убедили, что надо попробовать здесь закрепиться.
— Как сейчас помню: получила 416 тысяч рублей, это до деноминации. Отработала не весь полный месяц, но тогда это была нормальная сумма. Потом зарплату поднимали, разряды новые получаешь, а если выходишь в субботу, тогда двойная оплата за этот день полагается.
Но, конечно, в 20 лет основные мысли были не о разрядах и сверхурочной работе, девушка только погружалась в заводскую жизнь, и хотелось не упустить молодые годы.
— После работы и на дискотеку могли пойти. А потом с дискотеки — на работу, чего только не было, пока были молодые. Хотелось и побольше за смену сделать, и погулять. Тяжело было, конечно. Спать хочется, а тебе на смену. Опаздывала даже, объяснительные писала, мастер дрючил, — шутит Ольга. — А потом в ритм вошла, сейчас уже дело привычки, ранние подъемы больше не проблема.
Минский тракторный завод — это отдельный город внутри города: десятки цехов, тысячи работников и конвейер, где каждая деталь проходит через десятки рук, прежде чем превратиться в трактор. И в этой цепочке основное рабочее место Ольги — станок-«паук», хотя она может помогать и на других операциях.
Официально это агрегатный станок, но работники между собой называют его «пауком» из-за конструкции: несколько «лапок», каждая из которых выполняет операции. Со стороны работа может показаться простой: деталь вставляется, станок включается, процесс идет, но на деле это цепочка операций, где важны нюансы. Со стороны работа кажется монотонной, при этом важна концентрация, чтобы сделать то, что требуется: без этой детали просто трактор не соберут.
— Если я не приду, поставят другого человека. Но его надо обучить. Чтобы и количество было, и качество. Чтобы ничего не сломалось, надо слушать станок. Если что-то не так, я сразу слышу, он же родной уже, — неожиданно добавляет Ольга. — Сначала вот тут шлифуют, потом сверлим отверстия, потом резьба, зачистка. Здесь заусенец — его убрать надо, чтобы гладко было. И так весь день.
— Как не уставать от такой рутины?
— Время на смене проходит быстро, потому что постоянно в движении. И еще надо быть очень внимательной.
Дома с семьей стараемся о работе не говорить, все остается в цеху. Раньше ездили, путешествовали очень много, сейчас пока не получается, но на выходных куда-то выбираемся, с друзьями встречаемся.
Замечаем на станке фотографию молодой Ольги в 20 лет — кажется, в этом есть что-то символичное, но она к этому привыкла и даже не обращает внимания.
— На пропуск делали новую фотографию, а тут не знаю, почему не меняют, вот так получился именной станок.
— Найдете его сейчас даже с закрытыми глазами?
— Если идти от раздевалки? Ну… почти. Можно же немного подсматривать? Все-таки техника безопасности, — шутит Ольга.
Партнер проекта — «Лидское пиво» «Лидское пиво» — старейший в стране непрерывно действующий завод с 150-летней историей, внесенный в Книгу рекордов Беларуси.
«Лидское пиво» — это 350 миллионов литров в год, портфель из 200 позиций, экспорт в 20 стран мира. И это Бренд № 1 в категориях «Пиво», «Квас» и «Производитель пива», а также обладатель награды «Народное признание» в специальной номинации премии «Народная марка».
Спецпроект подготовлен совместно с ОАО «Лидское пиво», УНП 500022116.
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by