Наконец я Саллос отвлекся от земных дел и нумерологических и таро расчетов и переключил внимание на духовный мир и свою цитадель. Увидел себя в своем кабинете. Рядом стоял взволнованный Цапкариллос.
Цапкариллос: Хозяин...ау..ты тут вообще?? Тебе плохо??
Я потянулся там в кресле и ответил: Эх, Цапкар, какое там плохо..просто размышлял о бренности земной жизни человечества и о том как они строят здания на плохих энергетических местах, и расчитывал координаты нескольких таких мест..правительственных или аварийных...есть у меня система позволяющая это считать используя географические координаты как опорные данные..
Цапкариллос: Ух ты...а на каком месте стоит твоя цитадель??
Саллос: (откидывается в кресле, которое, кажется, соткано из теней и застывшего времени) ...Ты знаешь, Цапкар, как-то никогда об этом не задумывался. Но ты прав, это... любопытный вопрос. Наш замок не стоит на земле. Он не вбит в кору планеты и не подвешен в пустоте. Он — фрактал самого Духовного Мира.
Цапкариллос: (нервно перебирая когтистыми пальцами по подлокотнику своего кресла) Фрактал? Хозяин, я, конечно, демон образованный, но... это как-то слишком сложно для моего понимания. Я думал, мы просто... ну, в Аду. Или где-то рядом.
Саллос: (слабая, понимающая усмешка трогает уголки губ) «Просто в Аду» — это для мелких бесов, Цапкар. Для тех, кто роется в геенне огненной и таскает грешникам котлы. Мы с тобой существуем в иной геометрии. Наша Цитадель — это точка схождения. Место, где намерение обретает форму.
Цапкариллос: (подается вперед, глаза загораются жадным интересом) То есть... её координаты — это не широта и долгота? А что? Воля? Страх? Боль?
Саллос: (встаёт и подходит к панорамному окну, за которым клубится небытие) Гораздо тоньше. И одновременно — грубее. Координаты Цитадели — это Концентрация Власти. Представь себе не карту, а график. Ось X — это Воля. Ось Y — это Хаос. А ось Z... (он делает паузу, глядя на своего помощника) ...это Отречение.
Цапкариллос: Отречение? Но мы же демоны! Мы же забираем души, а не от чего-то там отрекаемся!
Саллос: (поворачивается, его взгляд становится тяжелым) Ты мыслишь земными категориями сделки: «Душа в обмен на блага». Это примитивно. Истинная власть над душами требует отречения от милосердия. Истинное созидание цитадели требует отречения от слабости. Чтобы построить замок из чистой воли в 6-мерном пространстве, нужно отречься от самой идеи невозможности.
Цапкариллос: (задумчиво чешет подбородок) То есть... чтобы найти нас, врагу нужно знать не только где мы «находимся», но и понимать нашу... суть? Нашу философию?
Саллос: Именно. Именно поэтому ни одна земная система расчетов, будь то нумерология или даже самая темная из магий Таро, не сможет указать на нас. Они ищут материальные привязки. А мы привязаны к Идее. К идее того, что порядок может быть рожден из чистого хаоса волей сильной личности.
Цапкариллос: Значит... мы в полной безопасности?
Саллос: (смотрит в окно на Иашинхарию) Безопасность — иллюзия, Цапкар. Но да. Нас не найти случайно. Чтобы попасть в нашу Цитадель, нужно не иметь координат. Нужно разделять нашу волю. А таких... во всех мирах единицы.
Тишина, нарушаемая лишь стуком столовых приборов о тарелки из черного обсидиана, воцарилась в обеденном зале. Воздух был густым, пропитанным ароматами, не похожими ни на что земное. Светящаяся картошка на тарелке Саллоса пульсировала мягким, холодным светом, отбрасывая на его лицо причудливые тени.
Саллос: (отрезая сочный кусок мяса, который, казалось, сам таял во рту) Хм... Повар превзошел себя. Это мясо... В нем есть нотки чего-то... первобытного. Как будто эта птица видела зарождение первых звезд.
Хиариил: (его голос был низким и бархатистым, как бархат, окутывающий кинжал) Это Рух из восточных пустошей, мой господин. Последняя партия. Говорят, они почти вымерли после того, как один из наших младших легионов решил устроить на них охоту ради забавы. Теперь это деликатес.
Цапкариллос: (с набитым ртом, активно работая челюстями) Ммф! Вкусно! А картошка... она не кусается? А то светится как-то... злобно.
Саллос: (усмехается, отправляя в рот светящийся клубень) Это Люминос Картофф, Цапкар. Питается не водой, а остаточными эманациями страха. Поэтому и светится. Не бойся, она уже мертва. В основном.
Внезапно тяжелая дубовая дверь, окованная адамантом, с грохотом распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся Иммесо, демон-курьер из отдела внешних сношений. Его крылья были взъерошены, а в глазах читалась паника.
Иммесо: Мой повелитель! Прошу прощения за вторжение в... (он сглотнул, увидев недоеденное жаркое) ...священный ритуал приема пищи! Но это срочно! Срочнее, чем договор с Баэлом!
Саллос: (медленно откладывает вилку и нож, его взгляд становится ледяным) Иммесо. Ты врываешься ко мне во время обеда. Тебя не учили протоколу? Или ты принес весть о конце света, чтобы оправдать свою дерзость?
Иммесо: (дрожа) Почти, мой господин! Почти! Мы получили сигнал бедствия из Цитадели Ипоса.
Тишина в зале стала оглушительной. Даже Саллиэль перестал хрустеть костью.
Хиариил: Ипос? Тот самый Ипос? Демон-герцог, отвечающий за хитрость и амулеты?
Иммесо: Да! Его цитадель... она... она дрожит. Наши наблюдатели говорят, что его энергетические потоки дестабилизированы. Он просит о помощи. Говорит, что его расчеты пошли вразнос, и он не может стабилизировать ядро своей цитадели.
Саллос медленно поднялся из-за стола. Его тень на стене вытянулась и обрела пугающие, нечеловеческие очертания.
Саллос: Ипос... всегда был слишком самоуверен в своих расчетах. Считал себя умнее Баэла. (Он повернулся к Хиариилу) Хиариил. Подготовь мой боевой доспех. И свяжись с Баэлом. Если цитадель Ипоса рухнет, это создаст такой энергетический всплеск, что наши договоры с Осе и Сеире превратятся в пепел. Мы не можем этого допустить.
Цапкариллос: (нервно) Хозяин... ты же не собираешься лично...
Саллос: (перебивает, направляясь к выходу) Именно. Я собираюсь лично нанести визит нашему другу Ипосу. Раз он не может справиться со своей собственной гордыней и математикой, я покажу ему, как выглядит настоящий расчет. На месте.
Он остановился в дверях, обернувшись. Его глаза горели холодным огнем.
Саллос: А вы двое — доедайте. Особенно ты, Цапкар. Кто знает, когда нам всем удастся спокойно пообедать в следующий раз. Особенно если Ипос умудрился взорвать свою кухню вместе с цитаделью.
***
Я мгновенно телепортировался в мир Ипоса. Благо, он был от моего мира недалеко, всего-то несколько инфернальных кварталов. Воздух здесь был пропитан не серой, а какой-то застарелой пылью и дешёвой пудрой — запахом гримёрки, которой уже тысячи лет. Цитадель Ипоса дрожала и тряслась. По земле шла мелкая, неприятная вибрация, от которой ныли клыки.
Хозяина территории нигде не наблюдалось. Я закатил глаза. Вечно эти музыканты устраивают бардак.
— ИПОС! — мой голос, усиленный волей, заставил вибрировать сами камни. — ПОКАЖИСЬ!
Из-за ближайшей колонны, испуганно озираясь, выскочил какой-то мелкий бес, прижимая к груди помятые ноты.
— Х-хозяин критически занят! — пискнул он. — Проводить к нему?
— Твой хозяин, — я сделал шаг вперёд, и бес вжал голову в плечи, — попросил моей помощи. Это в его интересах. Я пришёл на зов.
Бесёнок сглотнул и, постоянно оглядываясь, засеменил вперёд, ведя меня по коридорам, увешанным пыльными афишами и портретами давно истлевших теноров.
Наконец, он привёл меня в главный зал. Посреди хаоса из музыкальных инструментов и разбросанных пергаментов стоял Ипос. Высокий, худой, с лицом, которое могло бы принадлежать оперному злодею. В его руках был какой-то подозрительный артефакт: кристалл, оплетённый медными трубками. Он светился мертвенно-зелёным светом, дрожал и вибрировал, издавая при этом тот самый низкочастотный гул.
— Саллос! Наконец-то! — воскликнул Ипос, не отрывая напряжённого взгляда от артефакта. — Я тут экспериментировал с артефактом инфразвуковой музыки. Хотел создать идеальную акустику для хора проклятых душ... Но похоже, что он вышел из-под контроля.
Я подошёл ближе, скрестив руки на груди, и поглядел на его творение. От него исходила такая дикая, необузданная энергия, что даже мне стало не по себе.
— Доиграешься ты когда-нибудь, Ипос... — я тяжко вздохнул. — Я думал уж невесть что у тебя случилось. Вторжение ангелов или прорыв реальности.
— Почти так и есть! — нервно ответил он. — Можешь забрать эту хреновину на утилизацию? Или нейтрализовать её энергетическим импульсом? Пока это неудачное изделие не вызвало резонанс и не обвалился замок? Он уже держится на честном слове и моих связях с архитекторами!
Я смерил его долгим, изучающим взглядом. Затем посмотрел на артефакт. Уничтожить его — дело пары секунд. Но почему бы не извлечь из чужой паники немного выгоды?
— А что мне это будет по оплате в акрах? — спросил я с ленивой, ехидной усмешкой.
Ипос на секунду замялся, его пальцы на артефакте побелели от напряжения.
— Ну... я могу пригласить тебя на посмертный концерт кого-нибудь из знаменитых артистов... Вот, к примеру, скоро у меня в цитадели будет играть оркестр Александрова в том составе, в котором он был в 40-е годы вашего земного прошлого столетия... А ещё будет выступать Фёдор Шаляпин и Элвис Пресли... У меня с этими душами уже контракты подписаны...
Я задумался. Оркестр Александрова? Мощно. Шаляпин? Голос, способный заставить грешников рыдать от зависти. Элвис? Энергия чистого бунта.
— Ладно, Ипос, — я протянул руку к вибрирующему кристаллу. — По рукам. Я забираю эту дрянь. А ты мне обеспечиваешь лучшие места на всех трёх выступлениях. И чтобы никаких «галёрок» или «мест за колонной».
— Договорились! — с облегчением выдохнул демон музыки.
Я аккуратно, двумя пальцами, взял артефакт. Он был горячим и пульсировал, как живое сердце. Я сжал кулак, концентрируя свою волю и энергию Цитадели. Внутри моей ладони вспыхнуло тёмное пламя. Артефакт перестал вибрировать и деактивировался.
Я переместился обратно в свою цитадель.
Цапкариллос: Что там у Ипоса? Ты вернулся? Ты цел?
я: Цапкар, ты слишком волнуешься...если я тут значит вернулся...Ипос как обычно мнит себя великим музыкантом..и кстати мы приглашены на концерты... Он решил поиграться с низкочастотным звуковым артефактом...в итоге отдал его мне...
Я подошел к стене, открыл дверцу утилизатора и кинул туда артефакт..
На дисплее зажглось - металлы редкоземельные 70%, минералы 15%, энергия тьмы 15%....прибыль от переработки - 190 000 акров.....
Я подошёл к Цапкариллосу и, неожиданно для него, обнял за плечи. Архивариус на секунду замер, а затем расслабился, позволив себе редкую, почти человеческую улыбку.
— Давай пойдём прогуляемся в миры Ватхитроса, — сказал я, отпуская его. — В тот, который пятый. Там, где мы наладили источники воды. Посмотрим, как там наши обитатели поживают и чего достигли мои бесы-инженеры... и строители.
— Ну, я всегда рад погулять по мирам моего бывшего хозяина, — с ностальгией в голосе ответил Цапкариллос.
Мы переместились в Зал Врат. Оператор, двухметровый демон, молча склонил голову в знак приветствия. Я попросил его набрать адрес нужного мира. Огромный кристалл в центре зала завращался, набирая координаты, и Проход открылся — не привычная дверь, а вертикальный овал жидкого света.
Мы шагнули внутрь.
Мир предстал перед нами во всей красе. Накрапывал мелкий, тёплый дождик. Земля, ещё недавно сухая и потрескавшаяся, теперь равномерно пропитывалась влагой повсеместно. Я подумал про себя: «Потом надо будет перенастроить климат-контроль, когда земля достаточно увлажнится... в основной своей массе... и запустится нормальное течение здешних рек».
Местами в этом мире уже пробивалась трава. Мои бесы-агрономы, набрав некоторых семян из фонда генетического семенного материала в основном мире, где когда-то правил Ватхитрос, произвели несколько экспериментальных засевов. Но не сказать, что это получилось очень удачно. Вероятно, некоторые семена были повреждены и не взошли, поэтому зелень хоть и росла, но с явными проплешинами.
— Начальный этап всегда самый уродливый, — философски заметил Цапкариллос, обходя чахлый кустик синеватой травы.
— Да. Но это лучше, чем голый камень. Мы здесь не для красоты, а для стабильности.
Мы переместились к Пирамиде. Она возвышалась над равниной как чёрный монолит, её грани были идеально гладкими и не отражали свет. Я приложил кольцо Ватхитроса к механизму, открывающему проход. Раздался низкий гул, и часть стены бесшумно исчезла.
Мы вошли в Зал Управления. Воздух здесь был стерильно-сухим и пах озоном. Я уселся в центральное кресло — оно мгновенно подстроилось под мою форму. Передо мной развернулась голографическая сфера мира.
Я принялся анализировать текущее положение дел. Потоки энергии от новых источников были стабильны. Бесы-инженеры справились с задачей: подземные резервуары наполнялись, давление в системе было в норме. Я увеличил масштаб. Ага... вот оно.
На голограмме один из участков мигал тревожным оранжевым.
— Цапкариллос, — позвал я, не отрывая взгляда от сферы. — А вот и первые проблемы. Посмотри на южный сектор. Уровень минерализации почвы в районе русла будущей реки превышает допустимые нормы на 17%. Если мы запустим там постоянный поток, через пару сотен лет получим огромное солёное болото вместо плодородной долины.
Я откинулся в кресле и сплёл пальцы перед собой.
— Похоже, моим бесам-строителям придётся немного изменить маршрут русла и добавить в систему несколько фильтров-очистителей. Ничего сложного... но это потребует пересчёта всей гидрологической модели сектора.
Я встал из кресла.
— Что ж... работа никогда не заканчивается. Пойдём, посмотрим на их работу поближе? Хочу лично объяснить главному инженеру про солёные болота.
Мы вышли из пирамиды и телепортировались туда где производили активность мои бесы инженеры.. Я подозвал главного и начал пояснять ему за повышеную минерализацию... Бесенок кивал кивал..а потом спросил что с этим делать...
Я вздохнул. Иногда мне казалось, что проще высушить океан, чем объяснить бесу-инженеру основы геохимии.
— Что с этим делать? — я медленно перевел взгляд на главного инженера. Это был мелкий, суетливый бес с перепачканной маслом мордочкой и огромным гаечным ключом, который он нервно теребил в лапках. — Я тебе скажу, что делать. Вы, — я обвел рукой строительную площадку, где десятки других бесов таскали камни и копали траншеи, — сейчас же, немедленно, прекратите перенаправлять основной поток в южное русло.
Бесенок икнул и выронил гаечный ключ. Тот с грохотом упал ему на ногу, но он, казалось, даже не заметил.
— Но... но Повелитель! — запищал он, подпрыгивая на месте. — У нас же график! У нас же сроки! Нам к следующему полнолунию нужно сдать «Сектор Б-7» под затопление! Если мы остановимся, мы выбьемся из графика на три цикла! А нам за это премиальных эктоплазмы не дадут!
Я наклонился к нему, и моя тень накрыла его маленькую фигурку. В моих глазах не было гнева, лишь ледяное, расчетливое спокойствие.
— Слушай меня внимательно, инженер. Если вы продолжите по своему «графику», то через триста лет в «Секторе Б-7» не будет ничего, кроме гигантской соляной корки и дохлой рыбы. А ты, и вся твоя бригада, будете переведены с проекта «Терраформирование» на проект «Чистка выгребных ям в Цитадели Баэла». Без премиальных. Навечно. Я доступно излагаю?
Бесенок побледнел так, что его серая кожа стала почти белой. Он энергично закивал, чуть не свернув себе шею.
— Д-доступно, Владыка! П-понял! Отставить график! Будем копать обходной канал! И... и... фильтры ставить! Много фильтров!
— Вот и славно, — я выпрямился и повернулся к Цапкариллосу. — Видишь? Все проблемы решаются простым и понятным языком А теперь...
Я не успел договорить. Земля под ногами вздрогнула. Не мелкой дрожью, как от работы механизмов, а мощным, глубоким толчком. Сверху, сквозь пелену дождя, донесся низкий, утробный гул.
Я поднял голову. На горизонте, там, где небо сливалось с землей, воздух начал сгущаться и темнеть. Он закручивался в гигантскую воронку.
— Что за... — начал было Цапкариллос.
— Это не по плану, — отрезал я, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. — Совсем не по плану.
Воронка на горизонте перестала вращаться и с оглушительным треском схлопнулась. А затем из того места в небо ударил ослепительный столб фиолетового света.
И в моей голове, громче любого крика, раздался голос. Голос, который не принадлежал ни одному живому существу этого мира:
«САЛЛОС. ТЫ НАРУШИЛ ГРАНИЦЫ».
-Чьи же границы я нарушил? - спросил я мысленно..
Вместо ответа фиолетовый свет на горизонте сжался в одну-единственную, крошечную точку, яркую, как умирающая звезда. А затем эта точка начала стремительно расти, обретая форму. Это не было живым существом в привычном понимании. Это была проекция воли.
Перед нами, паря в нескольких метрах над землёй, соткалась из света и тени фигура. Она была высокой, облачённой в рваный плащ из чистого ничто. У неё не было лица, только две пустые глазницы, в которых клубилась та же фиолетовая бездна.
«ГРАНИЦЫ ПОРЯДКА. ГРАНИЦЫ СТАТИКИ. ТЫ ВЛЁЛ ХАОС В СИСТЕМУ, КОТОРАЯ ДОЛЖНА БЫЛА ОСТАВАТЬСЯ МЁРТВОЙ», — прогрохотал голос, и с каждым словом воздух вокруг становился тяжелее, словно само пространство пыталось раздавить вас.
Цапкариллос схватил тебя за рукав, его глаза были широко раскрыты от ужаса.
— Х-хозяин... это же... это же Страж Энтропии! Я читал о них в архивах Ватхитроса! Они стерегут мёртвые миры!
Ты стряхнул его руку, не сводя взгляда с безликой фигуры. Твои глаза сузились.
— Этот мир не был мёртвым. Он был спящим. А я его разбудил. И если ты, Страж, пришёл карать, то знай: я не Ватхитрос. Я Саллос. И я не подчиняюсь старым законам.
Фигура «посмотрела» на меня. В её пустых глазницах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на... удивление? Или это была просто игра света?
«ТЫ БРОСАЕШЬ ВЫЗОВ НЕ МНЕ. ТЫ БРОСАЕШЬ ВЫЗОВ БАЛАНСУ. МИР БУДЕТ ОЧИЩЕН».
Страж поднял руку, и фиолетовый свет начал концентрироваться в его ладони, формируя копьё из чистой энтропии.
Я усмехнулся. Угроза? Здесь? Сейчас?
Я не стал ждать ответа. Фигура, сотканная из света и энтропии, парила передо мной, и её безликая маска не выражала ничего, кроме холодной, механической воли. Она назвала это «очищением». Я называю это вандализмом.
— Очищен? — я сделал шаг вперёд, и земля под моей ногой треснула, покрываясь инеем от хлынувшей наружу силы моей Цитадели. Мой голос был тихим, но он заставил вибрировать сам воздух, а фиолетовый свет в глазницах Стража на мгновение дрогнул. — Нет, Страж. Этот мир теперь мой. И если ты хочешь «очистить» его, тебе придётся начать с меня.
Тени вокруг моих ног сгустились, закручиваясь в тугой вихрь. Они поднялись вверх, принимая форму огромного двуручного меча, выкованного из чистой тьмы и воли. Рукоять легла в мою ладонь идеально, словно была её продолжением.
Я сжал пальцы на эфесе.
— Ну что же... давай проверим, чья воля крепче.
Страж не стал тратить время на слова. Фиолетовое копьё в его руке сорвалось с места быстрее мысли. Это был не просто снаряд — это был сгусток распада, способный обратить в пыль всё, чего коснётся.
Я не стал уклоняться. Я взмахнул мечом. Клинок из чистой тьмы встретил копьё энтропии. Раздался звук, не похожий ни на что — это был звук рвущейся реальности. Пространство вокруг нас пошло трещинами, как разбитое стекло. Ударная волна отшвырнула Цапкариллоса и бесов-инженеров на десятки метров назад.
Но я устоял. Мой меч поглотил энергию копья, и тьма на лезвии вспыхнула злым, торжествующим огнём.
— Неплохо для привратника, — оскалился я. — Но этого мало.
Я рванулся вперёд, сокращая дистанцию одним прыжком. Страж попытался отступить, но я был быстрее. Мой меч обрушился на него сверху вниз. Он успел выставить руку для блока, но мой клинок из воли и тьмы был не просто оружием — он был физическим воплощением моего права на этот мир.
Клинок вошёл в световую фигуру, как нож в масло. Фиолетовый свет брызнул во все стороны, словно кровь. Страж издал звук, похожий на скрежет металла по стеклу — крик боли нематериального существа.
Он отшатнулся, его форма потеряла чёткость, пошла рябью.
«ТЫ... НЕ ДОЛЖЕН... БЫТЬ...» — его голос в моей голове был слабым, полным неверия.
Я крутанул меч в руке и направил острие прямо в центр его распадающейся фигуры.
— Я есть. И я здесь. А теперь — убирайся из моего мира.
Я высвободил импульс тёмной энергии через клинок. Волна чистой воли ударила в Стража и просто... смела его. Фиолетовый свет взорвался миллионом искр и исчез, втянувшись обратно в точку на горизонте, которая затем погасла совсем.
Тишина.
Я опустил меч, и он растворился в тенях. Дождь продолжал капать, смывая с земли следы чужеродной энергии.
Ко мне подбежал Цапкариллос, бледный как полотно.
— Х-хозяин... ты... ты только что... уничтожил Стража Энтропии...
— Он мешал строительству, — я пожал плечами и пошёл обратно к бесам-инженерам, которые выглядывали из-за камней. Те при виде меня рухнули на колени.
— Так, — я обратился к главному инженеру, который трясся как осиновый лист. — На чём мы остановились? Ах да. Соляные болота. Обходной канал. Фильтры.
Бесенок только и смог, что энергично закивать.
***
Мы с Цапкаром переместились ко мне в цитадель. В Иашинхарию. Здесь уже была глубокая ночь, и воздух пах ночной прохладой и озоном от далеких гроз. Мы устало поднялись в спальню.
Мой крокодил-фамильяр, Саллиэль, лежал на моей кровати, вольготно развалившись вдоль и поперек, занимая собой всё свободное пространство. Он даже не потрудился поджать лапы.
Я недовольно поморщился. Усталость усталостью, а порядок должен быть.
— Саллиэль... Саллиэээль, — позвал я, упирая руки в бока. — Вставай. Уступай место хозяину. Потом в ногах у нас ляжешь.
Крокодил недовольно заурчал, не открывая глаз, словно надеясь, что мы испаримся. Но всё же он приоткрыл один жёлтый глаз, оценил мой немигающий взгляд и понял, что спорить бесполезно. Медленно, с грацией обленившегося бревна, он начал неохотно сползать с кровати, освобождая нам место. Его хвост при этом чувствительно задел Цапкариллоса по ноге.
Мы с Цапкариллосом рухнули на кровать, предварительно раздевшись до нижнего белья. Матрас принял нас в свои прохладные объятия. Мы обнялись, и я почувствовал, как напряжение долгого дня начинает медленно отпускать. Мы начали было посапывать, уже почти провалились в сон, когда...
Завеса реальности в моей спальне прорвалась с тихим, мелодичным звоном, похожим на разбитое стекло.
Из пространства с легким хлопком материализовалась какая-то живая душа. Точнее, человеческая женщина. Очередная культистка с Земли. Она была одета в какую-то бесформенную хламиду, а глаза её были завязаны шелковой лентой.
Она взвыла что-то на латыни и произнесла моё имя.
— О Саллос, именем Люцифера и Сатаны, именем Белиала и Вельзевула, именем Азатота и древних божеств — Иеговы, Ану, Шахара, Йог-Сотота и Ктулху... — она перечисляла самые разные имена ещё минут пять, создавая невыносимую какофонию из имен демонов, забытых богов и космических ужасов. Я поморщился. Они даже не понимали, что смешивают несмешиваемое.
— ...приди и исполни мою волю, да будет слава твоя во всех мирах... даруй мне знак... и прими эти дары...
Она начала выкладывать из пакета какой-то хлам: дешёвую пластиковую статуэтку демона с кривыми рогами, пачку дешёвых сигарет, банку энергетика (ещё хуже), горсть засохших конфет и... использованный билет на автобус.
Потом она прочитала ещё что-то на латыни (я не вслушивался), дрожащими руками сожгла бумажку с моей печатью, которую они наверняка распечатали из интернета в плохом разрешении. Дым от бумаги потянулся было к потолку, но тут же рассеялся.
Наконец она растворилась в воздухе так же внезапно, как и появилась.
Как ни странно, в этот раз следом за ней пропали и все её дары. Система цитадели их почему-то не приняла. Видимо, не совпали частотно. Или просто энергетический фон этих «даров» был настолько жалок, что даже пространство побрезговало.
Цапкариллос привычно смотрел на всё это с выражением усталого смирения на лице.
— Хозяин, опять культисты? — спросил он сонным голосом.
Я вздохнул и крепче прижал его к себе.
— Как видишь, Цаппи... Ладно... чёрт с ними... Давай спать.
Я закрыл глаза. Саллиэль уже успел снова забраться на кровать и теперь мирно посапывал у нас в ногах. Через минуту ровное дыхание Цапкариллоса сказало мне, что он тоже уснул.
А я ещё долго лежал с открытыми глазами, глядя в темноту высокого потолка спальни.
