Следующая пятница началась с дурного предзнаменования.
Элис проснулась в четыре утра от того, что Азатот сидел на ее груди и пристально смотрел в угол комнаты. Коты иногда так делают — выслеживают невидимую мошкару или слушают мышь за стеной. Но сейчас в его желтых глазах стоял откровенный, почти человеческий страх. Шерсть на загривке стояла дыбом, а хвост распушился, как ершик для бутылок.
— Что там? — прошептала Элис, машинально нащупывая на тумбочке спицы. Рядом лежал шарф отражения — уже наполовину готовый, серебристо-серый, переливающийся в темноте лунным светом.
В углу никого не было. Только тени, густые и неестественно черные, колыхались без сквозняка. Элис зажгла ночник, и тени отступили. Но ощущение чужого присутствия осталось.
Утром она списала все на разыгравшиеся нервы. В конце концов, после откровений Константина об охотниках и пропавшей Агнес любой начал бы видеть опасность в каждом углу. Она выпила кофе, покормила кота, открыла магазин и провела день в обычных хлопотах. Покупателей было мало: дождливый ноябрьский день не располагал к прогулкам. Элис даже задремала за прилавком, уронив голову на стопку книжных каталогов.
Разбудил ее звонок мобильного. Звонила Вивьен — рыжеволосая вампирша-подросток, которая вечно путала кровяные конфеты с обычными.
— Элис! — голос Вивьен дрожал, срываясь на высоких нотах. — Ты можешь прийти пораньше? Прямо сейчас?
— А что случилось? — Элис села прямо, прогоняя остатки сна. Часы показывали половину седьмого.
— Миссис Хаттон... — Вивьен всхлипнула. — Она не пришла. Вообще. Мы звоним ей с утра, телефон отключен. Фред поехал к ней домой, но там... там все разгромлено. И кровь, Элис. Много крови. И ее пес, Бальтазар...
Голос прервался. Элис услышала, как в трубке что-то зашуршало, и через мгновение заговорил Константин — сдержанно, но с той особой стальной ноткой, которая выдавала крайнее напряжение:
— Мисс Торн, будьте добры, закройте магазин и спускайтесь. Нам нужна Ваша помощь. Немедленно.
Он отключился прежде, чем она успела ответить.
Элис перевернула табличку на двери «Открыто» на «Закрыто», дрожащими руками опустила жалюзи и, накинув плащ, выскочила в переулок. Дверь в подвал на этот раз была распахнута настежь. Изнутри тянуло холодом вперемешку с запахом паленой шерсти.
В главном зале царил хаос, совершенно не вязавшийся с обычной чопорной атмосферой клуба. Вампиры — все десять — толпились вокруг большого дубового стола, который обычно использовали для раскройки ткани. Сейчас на нем лежали обрывки пряжи, какие-то карты, старый потрепанный дневник. Фред, громила, который никогда не расставался со своими круговыми спицами, сейчас держал в руках серебряный кинжал — и вид у него был такой, словно он собирался пустить его в ход.
— Элис, — Константин отделился от группы и быстро подошел к ней. Он был одет в черное с головы до ног, и только шарф на его шее — темно-зеленый, связанный сложным ажурным узором — выделялся ярким пятном. — Спасибо, что пришли так быстро.
— Что произошло? — спросила она, оглядываясь в поисках миссис Хаттон, хотя уже знала, что не увидит ее.
— Ее нет уже сутки, — Константин провел ладонью по лицу, и Элис впервые увидела на нем следы настоящей, глубокой усталости. — Вчера миссис Хаттон не вышла на связь после заката. Мы подумали, что она просто отдыхает — она иногда устает, возраст все-таки. Но сегодня утром ее дог...
— Бальтазар, — подсказала Вивьен, шмыгая носом. Она сидела в углу, прижимая к груди недовязанную салфетку, и по ее щекам катились красноватые слезы. Вампиры плачут кровью — еще один факт, который Элис усвоила с опозданием.
— Бальтазар прибежал к дверям клуба, — закончил Константин. — Весь в порезах. Он лежит сейчас в подсобке, мы оказали первую помощь. А в доме миссис Хаттон Фред нашел вот это.
Он протянул Элис предмет.
Это была спица. Длинная, острая, сделанная из металла, который тускло блестел в свете ламп. Но не алюминий и не сталь. Поверхность была слишком белой для стали, слишком тяжелой для алюминия. Серебро. И на кончике спицы запеклось что-то темное, бурое.
— Кровь миссис Хаттон, — глухо сказал Константин. — Мы проверили. Это она.
Элис почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она столько раз видела кровь в хосписе, но там это было частью естественного процесса, частью ухода и прощания. А здесь... здесь была охота.
— Охотники, — прошептала она. — Серебряная Игла.
— Да.
— Но зачем им миссис Хаттон? Она же... она была самой безобидной из вас!
Константин горько усмехнулся.
— Никто из нас не безобиден, Элис. Миссис Хаттон была старейшей. Шестьсот лет — это огромная сила. И она была хранительницей Великого Полотна.
Элис вспомнила: в прошлый раз кто-то из вампиров упоминал Великое Полотно — артефакт, в который вплетены судьбы всех членов клуба. Она тогда не придала значения, списав на поэтическую метафору.
— Вы хотите сказать, что оно существует на самом деле?
— Идемте, — Константин взял ее под локоть и повел вглубь подвала, туда, куда она никогда не заходила. — Пора Вам увидеть то, ради чего все это затевалось.
Они прошли через узкий коридор, освещенный единственной тусклой лампочкой, и остановились перед массивной дверью из темного дуба. На двери не было ни ручки, ни замочной скважины — только сложный вязаный узор, вырезанный прямо в дереве. Константин приложил ладонь к центру узора, и тот начал светиться золотым.
— Кровная печать, — пояснил он в ответ на невысказанный вопрос. — Открывается только членам клуба. И Вам, поскольку миссис Хаттон внесла Вас в список допущенных.
Дверь бесшумно отворилась.
Комната за ней была маленькой, практически круглой. Стены были задрапированы черным бархатом, а в центре, на постаменте из темного камня, стоял ткацкий станок. Не обычный, ручной, а... живой. Он двигался сам по себе, медленно, как дыхание спящего. Челнок скользил между нитями основы, наращивая полотно, которое свисало с рамы тяжелыми складками.
Элис подошла ближе и ахнула.
Великое Полотно было не просто тканью. Это была история. Сотни, тысячи нитей переплетались на нем, образуя картины, лица, сцены. Вот миссис Хаттон в пышном платье при дворе Генриха Пятого, склонившаяся над вышивкой. Вот Константин — моложе, без шрама на руке, стоит на палубе парусника, глядя в бурное море. Вот Фред, еще живой, сражается в каком-то средневековом бою, прикрывая спину товарищу. А вот Агнес Винтер — тоненькая девушка в платье двадцатых годов, играющая на скрипке в прокуренном джаз-клубе.
Но страшнее всего были разрывы.
В нескольких местах полотна зияли дыры с оплавленными краями. Нити были не перерезаны, а словно сожжены чем-то едким. Одна из дыр приходилась на изображение Агнес. Вторая была совсем свежей — темное пятно расползалось по полотну, уничтожая фигуру миссис Хаттон. С каждым движением станка пятно становилось больше.
— Оно показывает нас, — тихо сказал Константин. — Каждого, кто когда-либо был членом клуба. Когда вампир умирает, его нить темнеет и превращается в пепел. Но когда его убивают... когда прерывают насильственно... полотно горит. И мы не знаем, жива ли еще миссис Хаттон, или охотники уже...
Он осекся.
Элис смотрела на полотно, не в силах оторвать взгляд. Ее собственная нить — тонкая, серебристая, почти прозрачная — только-только начинала вплетаться в общую картину. Она была рядом с нитью Константина, и это почему-то одновременно пугало и успокаивало.
— Что мы можем сделать? — спросила она.
— Мы? — Константин повернулся к ней, и его глаза вспыхнули золотом. — Ничего. Мы не можем покинуть клуб до заката следующего дня — таковы правила убежища. Но Вы...
— Я могу искать ее днем, — закончила Элис.
— Да. Фред нашел в доме миссис Хаттон кое-что еще. — Он протянул ей сложенный листок бумаги. — Это адрес. Магазин антиквариата в Ковент-Гардене. «Лавка сломанных вещей». Хозяйка — некая мадам Зои. Мы подозреваем, что она связана с охотниками.
Элис взяла листок. Адрес был написан аккуратным старческим почерком миссис Хаттон.
— Почему Вы думаете, что она связана?
— Потому что в день исчезновения миссис Хаттон купила там вот это. — Константин показал маленький пакетик, завернутый в вощеную бумагу. Внутри лежали странные семена — черные, блестящие, похожие на уменьшенные жемчужины. — Лунное семя. Редчайший магический компонент. Тот, кто продал ей это, знал, что миссис Хаттон — вампир. И знал, что она хранительница Полотна. Возможно, это была ловушка.
— Вы хотите, чтобы я пошла в этот магазин и... что? Купила лунное семя?
— Купите что угодно, — Константин пристально посмотрел на нее. — Притворитесь обычной покупательницей. Ведьмой-одиночкой. Скажите, что ищете редкую пряжу для магического вязания. И попытайтесь почувствовать эту женщину. Ее намерения. Вы эмпат, Вы сможете.
— А если она поймет, кто я?
Константин снял с шеи свой темно-зеленый шарф и обмотал его вокруг шеи Элис. Шарф был прохладным и слегка покалывал кожу.
— Это артефакт «Отвод глаз». Он не сделает Вас невидимой, но все, кто посмотрит на Вас, увидят не Элис Торн, хозяйку книжного, а скучную, ничем не примечательную женщину, о которой тут же забудут. Вернете, когда закончите.
Элис коснулась шарфа. От него пахло Константином — лес, книги и та самая сладковатая нота, природу которой она до сих пор не разгадала.
— Я зайду завтра утром, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Как только откроется магазин.
Когда она вернулась в главный зал, вампиры все еще стояли вокруг стола. Но атмосфера изменилась: теперь они смотрели на нее с надеждой. Фред молча вложил ей в ладонь крошечный сверток.
— Что это? — спросила она.
— Осколок серебряной пули, — ответил он. — Если вдруг придется защищаться. Серебро убивает нас, но и охотникам оно не нравится. В крайнем случае — воткни в руку или плечо. Это их замедлит.
Элис сжала сверток в кулаке. Происходящее все больше напоминало дурной сон.
Прежде чем уйти, она заглянула в подсобку. На куче старых одеял лежал Бальтазар, немецкий дог миссис Хаттон. Его бок был замотан бинтами, сквозь которые проступала кровь. Пес поднял голову и посмотрел на Элис своими умными, скорбными глазами. Хвост слабо стукнул по полу.
— Я найду ее, — прошептала Элис, опускаясь на колени, чтобы погладить собаку. — Обещаю.
Дог лизнул ей руку и снова уронил голову на лапы. Он не верил. И, честно говоря, Элис тоже не была уверена в своих силах. Но выбора уже не было.
Когда она поднималась по лестнице наружу, Константин окликнул ее:
— Элис. Будьте осторожны. Если с Вами что-то случится...
Он не закончил фразу. Но взгляд сказал больше, чем любые слова. Элис кивнула, поправила зеленый шарф и шагнула в холодную лондонскую ночь, оставив вампиров в их уютном, но потревоженном убежище.
Где-то вдалеке часы на башне пробили полночь. До открытия «Лавки сломанных вещей» оставалось девять часов.
И каждый час мог стоить миссис Хаттон жизни.
Продолжение следует...