Советский солдат шёл в атаку «под мухой» — это знают все. Только вот эти «все» в данном случае ошибаются.
По воспоминаниям фронтовиков, опытные бойцы перед боем к положенным 100 граммам старались даже не прикасаться: алкоголь замедлял реакцию, а на передовой секунда порой решала всё. Сто граммов выпивали уже потом — как поминальную по тем, кто не вернулся.
Давайте разберем правду и факты о главном мифе Второй мировой.
Финский холод всё придумал
«Наркомовские 100 грамм» родились не в 1941 году. Их придумали двумя годами раньше на Карельском перешейке, где советские войска увязли в Зимней войне с Финляндией.
Январь 1940-го. Температура опускается до −40°C. Линия Маннергейма держится. Потери от обморожений сопоставимы с боевыми. Нарком обороны Ворошилов пишет Сталину: нужен «водочный паёк» для поддержания духа и борьбы с холодом. Сталин одобряет. Так появился «ворошиловский паёк» — 100 граммов водки и 50 граммов сала ежедневно.
Танкистам полагалось 200 граммов: в железной коробке без обогрева замёрзнуть легче. Лётчикам выдавали коньяк по отдельной норме.
За несколько недель той кампании на фронт ушли десятки тонн алкоголя, включая водку и коньяк. Водочный паёк быстро стал частью военной логистики.
Сталинская правка
С началом Великой Отечественной водку фактически начали возвращать уже летом 1941-го, а официально закрепили постановлением, которое подписал Сталин в августе 1941 года. Но прежде чем поставить подпись, он взял ручку и вписал в машинописный текст несколько слов.
Первоначальный проект, составленный Микояном, предполагал более широкое распределение. Сталин ограничил круг получателей одной фразой: «войска первой линии действующей армии».
Этой правкой водка превращалась из общеармейского довольствия в норму для тех, кто находился под непосредственным огнём. Тыловики, резервисты, штабные не получали ничего. Это нужно было тем, кто реально жил под огнём.
В мае 1942 года кран закрутили ещё сильнее: ежедневную норму оставили только тем частям, которые «имеют успехи в боевых действиях». Остальным выдавалось только в установленные праздничные дни. Водка стала не всеобщей нормой, а фронтовой привилегией, которую то расширяли, то урезали в зависимости от обстановки.
И никакого массового спаивания солдат, естественно, не было.
Старшина с ведром
В 1942 году армии требовалось в среднем 50 железнодорожных цистерн в месяц. На передовую чаще всего доставляли не готовую водку, а спирт крепостью 90–96 градусов: концентрат возить проще.
Разбавляли его до нужной крепости уже хозяйственные службы части; фактическая выдача ложилась на ротного старшину. В идеале разбавлять до 40 градусов по норме. На практике качество воды, тара и фронтовая спешка делали «норму» весьма приблизительной.
Разбавленная водка переливалась в термосы или вёдра. Старшина шёл по траншее, бойцы подставляли кружки и котелки. Это была стандартная алюминиевая кружка на 250 мл, примерно две пятых которой и составляли «норму».
Водка не греет. Это медицинский факт
Главный аргумент за введение водки это борьба с холодом. И это была главная ловушка военного времени.
Этанол вызывает расширение периферических сосудов. Кровь бросается к коже и резко становится тепло, щёки горят. Температура тела при этом начинает падать: через расширенные сосуды тепло уходит наружу быстрее, чем в трезвом состоянии.
Военные медики и современные врачи сходятся в одном: алкоголь резко повышает риск переохлаждения и обморожения именно потому, что даёт ощущение тепла, одновременно ускоряя его потерю. В тяжёлом случае человек чувствует ложное тепло, расстёгивается, засыпает на морозе и может не проснуться.
Зачем же тогда водку давали? Из-за психологического эффекта. На практике 100 граммов работали скорее как грубое средство разгрузки: перед боем притупить страх, после боя пережить увиденное. В условиях, когда люди месяцами спали в болотах и ежедневно видели смерть, это был единственный доступный антидепрессант.
«Старики» не пили перед боем
Режиссёр Григорий Чухрай («Баллада о солдате» (1959) и Юрий Никулин — оба фронтовики — оставили воспоминания, которые совпадают в одном: опытные бойцы перед атакой к водке старались не прикасаться.
Никулин вспоминал, что после пьянки в начале войны и больших потерь после этого дал себе зарок не пить до конца войны. Свою норму он не употреблял, а передавал или менял на еду, табак, бытовые мелочи.
Те, кто пил «для храбрости», рисковали потерять реакцию именно тогда, когда она нужна была больше всего. «Старики» это знали. Свою порцию они выпивали уже после боя, как поминальную по павшим и как способ выключить стресс, иначе эти воспоминания не давали бы спать.
Чем поддерживали солдат другие армии
Когда вы прочтете, что давали другим, то поймете, что советское руководство было самым гуманным и адекватным
СССР был не одинок. Армии XX века массово использовали алкоголь и стимуляторы как инструменты управления усталостью и страхом.
Британский Королевский флот к тому моменту почти три века выдавал морякам ежедневный ром - около 100 граммов крепостью 54,6%. Традицию отменили только 31 июля 1970 года.
Французская армия ещё в Первую мировую превратила вино в часть фронтовой логистики: в отдельные периоды на фронт везли сотни тысяч бутылок в день, а вино — «пинар» — стало символом французского пехотинца той войны. Вот с этим вином Франция весело и с блеском сдалась немцам.
Немецкое командование сделало ставку на другое. Первитин — метамфетамин — позволял солдатам не спать по несколько суток. Перед вторжением во Францию в 1940 году немцы заказали десятки миллионов таблеток. Эффект был ошеломляющим, но кратким: за несколькими сутками без сна следовали депрессия, психозы, физический коллапс. Плюс немцам выдавали шнапс.
Американцам выдавали аналогичные препараты плюс пиво.
На этом фоне советские 100 граммов выглядели скромно, занимая, пожалуй, самое безопасное место среди того, что было общемировой военной нормой.
После победы над Германией в мае 1945 года фронтовую выдачу водки отменили. Страна возвращалась к мирной жизни.
Фронтовые сто грамм были не романтикой и не анекдотом, а грубым инструментом войны: иногда помогали пережить ужас, иногда ломали дисциплину и реакцию. Поэтому опытные бойцы часто знали простое правило: перед боем лучше оставаться трезвым.
Ну а ранее я развенчивал еще один популярный миф о том, как наши солдаты вели себя в захваченном Берлине: