1974 год. Галя решила удивить свекровь тортом «Наполеон» по рецепту из Книги. В магазинах не было ничего нужного. Она всё равно испекла. И свекровь попросила рецепт.
Книга лежала на кухонном столе, открытая на странице 247.
Галя нашла её ещё утром, когда Борис ушёл на работу, хлопнув дверью чуть громче, чем собирался. Книга была большая, тяжёлая, в синем переплёте с золотыми буквами: «О вкусной и здоровой пище». Страница 247. «Торт «Наполеон»».
Галя прочитала список ингредиентов три раза.
Потом подошла к холодильнику. Постояла. Закрыла его.
«Масло сливочное, двести граммов», значилось в первой строке. В холодильнике было: кусочек маргарина в пожелтевшей обёртке, полбанки огуречного рассола и варёная свёкла в газете.
«Ничего», сказала она себе. «Найду».
Зинаида Степановна приезжала в воскресенье. Оставалось два дня.
Галя знала, что свекровь ведёт блокнот — куда записывала рецепты, адреса, дни рождения. Серьёзная вещь. Попасть туда было непросто.
Торт «Наполеон» по рецепту из Книги о вкусной и здоровой пище Галя решила сделать потому, что именно эту книгу свекровь как-то упомянула в разговоре: дескать, у неё самой она есть, и проверенная. Значит, спорить будет не с чем. Приедет, попробует, кивнёт. Не похвалит, Зинаида Степановна не из тех, кто хвалит вслух, но кивнёт. А кивок от неё стоил дорого.
Галя надела пальто, взяла авоську и вышла на улицу.
***
В первом магазине масла не было.
Совсем. Отдел молочных продуктов смотрел на неё пустыми полками, как смотрит человек, которому нечего сказать, но и уходить он не собирается.
«Маргарин берёте?» спросила продавщица, не отрывая взгляда от накладных.
«Беру», сказала Галя.
Она взяла маргарин «Молочный». Желтоватый, в бумажной обёртке. «Почти то же самое», сказала она себе, пока продавщица отрезала кусок. «В конце концов, оба из молока. Почти».
Мука нашлась во втором магазине — первый сорт, не высший. Галя взяла первый.
«Слои пропитаются кремом, и никто не разберёт», объяснила она самой себе. «Свёкла в рассоле тоже другая, если долго стоит. И ничего».
Коньяк для пропитки она не нашла вообще. В гастрономе на углу была водка, было болгарское вино, было «Советское шампанское» по три шестьдесят два, но коньяка не было. Галя постояла у витрины и подумала.
«Главное в пропитке, что она жидкая и тёплая», решила она. «А не то, что в неё налито».
Дома, в буфете, стоял термос с заваркой с позавчера. Крепкий, тёмный, немного горьковатый. Галя понюхала. Вполне.
Оставался ванилин. Ванилина в доме не было, в магазинах она тоже не нашла: в ближайшей аптеке сказали, что разобрали на той неделе.
«Не может быть», сказала Галя, потому что другого ответа у неё не было.
Провизорша посмотрела на неё без особого сочувствия и предложила мятные зубные капли.
«Они же пахнут», объяснила она. «Насыщенно пахнут».
Галя взяла флакончик. Коричневый пузырёк с надписью «Ментол».
Последняя замена пришла уже дома, когда Галя обнаружила, что у неё нет сливок для заварного крема. Был кефир, была сметана тридцатипроцентная, принесённая соседкой за долг ещё в пятницу.
«Жирность почти та же», сказала Галя.
Она говорила «почти» в этот день уже пятый раз. Но обратного пути не было: Зинаида Степановна звонила из Калуги, сказала, что поезд в субботу вечером, и просила приготовить что-нибудь тёплое.
***
Тесто не хотело становиться элостичным.
Галя раскатывала его в восемь коржей, как было написано в Книге, но маргарин вместо масла давал другую температуру плавления, и коржи выходили то слишком мягкими, то рвались по краям. Один Галя задела локтем и он сложился пополам с тихим обречённым звуком.
«Ладно», сказала Галя. «Это внутренний корж. Его не видно».
На кухне пахло печёным тестом и немного чем-то горьковатым: заварка, выпаренная в сотейнике под пропитку, давала запах крепкого чая с кисловатой ноткой. Не коньяк, конечно. Но в горячем виде вполне сходило за что-то торжественное, Галя решила.
Крем начала делать в половине третьего.
Молоко, сахар, два яйца, мука — всё по рецепту, взятому из книги по памяти. Перемешала деревянной ложкой, потому что металлической нельзя, так в Книге написано. Крем начал густеть. Она перестала мешать на секунду и посмотрела: да, густеет. Деревянная ложка оставляла борозду.
Потом вспомнила про ванилин.
Флакончик с ментоловыми каплями стоял на подоконнике, прислонённый к горшку с геранью. Галя открыла его, понюхала. Резкий, холодящий запах ударил в нос. «Три-четыре капли», сказала она себе. «Рецепт же не уточняет. Ваниль тоже пахнет сильно».
Она капнула три капли в горячий крем и размешала.
Аромат изменился немедленно. Крем стал пахнуть, как будто кто-то уронил в него пузырёк из аптеки. Не неприятно. Но определённо - ментолово.
«Может, так и задумано», сказала Галя кастрюльке. «У французов всякое бывает».
Она добавила сметану вместо сливок, убавила огонь и продолжала мешать. Крем в итоге получился: густой, немного бледноватый, пахнущий мятой с отдалённым намёком на ваниль. Если бы ваниль когда-нибудь работала в аптеке.
Коржи Галя промазывала долго и старательно. Первый слой просел немного правее, чем надо, второй решил съехать влево. К пятому корж стал похож на карту неизведанной страны, где горы располагаются там, где им вздумается.
Галя посмотрела на конструкцию.
Потом нашла в буфете банку компота. Достала две вишенки из сиропа, промокнула о полотенце. Аккуратно водрузила в самую высокую точку торта.
Торт приобрёл вид. Немного героический, немного асимметричный. Но с вишенками.
***
Зинаида Степановна вошла в половине второго.
Прямая спина, серое пальто, сумка, которую она держала обеими руками на коленях ещё в поезде, а теперь поставила у порога. Поцеловала Борю в щёку. Кивнула Гале.
«Как доехали, Зинаида Степановна?» спросила Галя из кухни.
«Нормально», ответила та. «Сосед по купе кашлял».
Обедали щами. Борис рассказывал про завод, про новый план на следующий квартал, про бригадира Петрова, у которого снова конфликт с начальством. Зинаида Степановна слушала, иногда переспрашивала коротко. Ела аккуратно, хлеб не брала.
Галя убрала тарелки.
«Сейчас чай», сказала она и пошла на кухню.
Торт стоял на подносе. Вишенки держались. Галя посмотрела на него секунду, потом взяла поднос и вышла.
В комнате на минуту стало тихо.
«Торт», сказала Галя и поставила поднос на стол.
Зинаида Степановна посмотрела. Без выражения. Потом взяла нож, отрезала себе кусок, положила на тарелку. Ела медленно, как она делала всё, не торопясь и не отвлекаясь.
Борис уже тянулся за добавкой, но Галя на него не смотрела. Она смотрела на свекровь.
Та доела кусок. Взяла салфетку. Промолчала ровно столько, сколько потребовалось, чтобы Галя успела почувствовать, как у неё немеют кончики пальцев.
Потом Зинаида Степановна подвинула к себе блюдце с вишенкой, которую сняла с верхушки торта, и съела её отдельно. С аккуратностью человека, который не позволяет себе лишних жестов.
И снова посмотрела на Галю.
«Рецепт запишите», сказала она.
Это было всё. Никаких дальнейших слов.
Галя моргнула один раз.
«Конечно», сказала она.
***
Зинаида Степановна достала из сумки блокнот. Небольшой, в клетку, с красной обложкой. Ручка была там же, в петельке сбоку. Раскрыла на чистой странице.
«Слушаю».
«Значит», начала Галя и сложила руки на коленях. «Тесто. Мука высшего сорта, триста граммов. Масло сливочное, двести граммов. Яйцо, одно. Сметана, три столовых ложки, холодная».
Зинаида Степановна писала, не поднимая головы.
«Крем», продолжала Галя. «Молоко, пол-литра. Сахар, сто пятьдесят граммов. Яйца, два. Мука, две ложки. Масло сливочное, двести граммов. Ванилин».
«Сколько ванилина?» спросила Зинаида Степановна, не отрываясь от блокнота.
«Пакетик», сказала Галя.
«Один?»
«Один», подтвердила Галя ровным голосом.
«Пропитка?» спросила Зинаида Степановна и перевернула страницу.
«Коньяк», сказала Галя. «Две-три ложки. Столовые».
Борис, который к этому моменту дожёвывал третий кусок, перестал жевать. Посмотрел на жену. Потом на торт. Потом снова на жену. Галя не обернулась.
Зинаида Степановна дописала. Перечитала. Закрыла блокнот и убрала его в сумку.
«Хорошо получилось», сказала она. Коротко, без интонации. Так она говорила только то, что считала бесспорным.
За окном было уже темно, в доме пахло чаем и коржами, и Галя вдруг поняла, что пальцы у неё теперь не немеют. Борис потянулся за четвёртым куском. Зинаида Степановна посмотрела на него с тем же выражением, с которым смотрела на Галину карту неизведанной страны из семи коржей и двух вишенок, и ничего не сказала.
В следующий раз, когда Борис звонил матери из автомата на углу, та сказала, что нашла в блокноте рецепт и уже купила масло. Два куска. Настоящего. Сливочного.
«Что за рецепт?» спросил Борис.
««Наполеон»», ответила Зинаида Степановна. «Галин».
Борис повесил трубку и некоторое время стоял у автомата, думая о чём-то. Потом вспомнил запах той аптечной нотки в креме, подозрительно похожей на капли с подоконника, и улыбнулся. Но Гале не сказал ни слова. Правильно сделал.
***
Какое блюдо вы готовили по-своему, потому что нужных продуктов не было? Расскажите в комментариях: что заменяли и получилось ли.