Продолжаем публиковать интервью, которые студенты Сретенской духовной академии брали для портала «Память Церкви», рассказывающем о том, какой была вера в годы советского безбожия.
Татьяна Анатольевна Жерелина родилась в июле 1948 года в городе Урюпинске Волгоградской области. Мама – учительница, папа – военный.
– Расскажите, пожалуйста, о Вашей семье, Вашем детстве и юности. Были ли Ваши родители или другие члены семьи верующими?
– Мы жили вместе с родителями мамы. Мой дедушка был ученым-агрономом, закладывал Ленинский сквер и городской сад. Бабушка была домохозяйкой, но отлично владела грамотой. Иконы в доме не висели, но я знала, что у них над подушкой была небольшая икона Спасителя. Не помню, чтобы мы в детстве ходили в храм, но знала, что сестра дедушки, Федорова Елена Петровна, ушла в Усть-Медведицкий женский монастырь. Плохо помню тот период, помню лишь то, что, когда начались гонения на Церковь, бабушка Лена (сестра дедушки) привезла из монастыря двух девочек 13 и 17 лет: послушницу Вассу и монахиню Параскеву.
– Когда и где Вы приняли Крещение?
– Крестили меня в доме, под замком, так как мама могла потерять работу. Крестил меня и мою подругу у меня дома отец Владимир из Покровского собора. Крестили в двух комнатах, где жили бабушка Лена, Паша (Параскева) и Васса.
– Были ли дома предметы религиозного обихода, религиозная литература: Священное Писание, молитвослов, иконы и т. д.?
– В комнате, где жили монахини, было два иконостаса с тумбочками, на них стояла святая вода и лежали книги, которые сохранились у меня до сих пор. С трех лет я знала «Отче наш» и «Богородице Дево…». Мама давала с зарплаты 3 рубля, и монахиня Параскева заказывала требы на месяц. Из храма они приносили мне конфеты и просфоры.
– Расскажите о Ваших встречах с «церковным миром».
– К своему стыду, в юности я перестала ходить в храм, так как стала пионером. Но самое сильное впечатление (от которого мне страшно, даже будучи взрослой) я получила, когда застала рейд-облаву комсомольцев на праздник явления нашей иконы. Было множество народа, и вокруг часовни сидели и пели богомольцы, которых разгоняли плетьми солдаты.
– Были ли среди Ваших знакомых священнослужители или люди, о которых Вы точно знали, что они посещают храм?
– Прошли времена гонений, потихоньку восстанавливались храмы. Параскева убирала алтарь при отце Георгии Перове.
– Показывали ли Вы свою религиозность в школе? Были ли в Вашем классе верующие, кроме Вас?
– В школе я никому ничего не рассказывала, но соседи знали, что в нашем доме живут монашки.
– Как Вы относились к антирелигиозной кампании и пропаганде научного атеизма?
– Меня это никак не коснулось.
– Были ли заметны большие церковные праздники: Рождество, Пасха?
– Мы знали праздники от наших монахинь. Иконы всегда приводили в трепет, было также и много старинных икон. На праздники часто приходил отец Димитрий Нечаев. Прекрасно помню, как у нас хорошо пахло ладаном.
В 1988 году Вассу забрали дальние родственники в поселок Нехаево, там она и скончалась в 82 года. А Параскева жила с нами, болела, молилась, учила меня церковнославянскому пению, к тому времени я уже кое-что знала, но суета и взрослая жизнь занимали все время.
28 июля 1990 года умерла моя Параскева. Перед своей кончиной она исповедовалась и причастилась. Над ней ночь читали Псалтирь.
За ее могилой следила я, но мне сейчас много лет, я осталась одна и очень сокрушаюсь, что не навещаю Параскеву, ведь она мне была как родственница. Но в прошлом году, перед Пасхой, я приехала на кладбище и не могла найти ее могилу. На месте старой гробницы была новая с голубым крестом. Там была надпись: «Здесь похоронена последняя насельница Усть-Медведицкого женского монастыря, монахиня Бурова Параскева Петровна».
Беседовал Григорий Габитов
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube/ МАХ