Александр Волков (1916–1978). «День выборов в Верховный Совет СССР». 1949. Картина изображает первые послевоенные выборы в Верховный Совет СССР 10 февраля 1946 года. На них, между прочим, против блока коммунистов и беспартийных проголосовало, по официальным данным, около 819 тыс. человек (0,8% избирателей)
В СССР придавалось большое, прямо-таки несоразмерное значение голосованию «против». Дело доходило до того, что Надежда Константиновна Крупская, по её собственным мемуарам, писала:
«Очень я боялась партдискуссии. Когда в субботу [19 января 1924 года] Владимир Ильич стал, видимо, волноваться, я сказала ему, что резолюции [XIII конференции РКП(б)] приняты единогласно».
Крупскую можно понять: Ильич, как известно, был тяжело болен, жить ему в тот момент оставались считанные дни и часы. Однако сказанное ею было неправдой: на самом деле были и голоса «против». Резолюцию «О мелкобуржуазном уклоне», направленную против Троцкого, приняли всеми голосами при трёх голосах «против». Казалось бы, это ничтожно мало: всего в конференции участвовало 128 делегатов с решающим голосом. Но...
В воскресенье, 20 января, Надежда Константиновна продолжала чтение Ильичу. «Чувствовалось, что содержание материалов очень его огорчило. Наблюдавшие его в эти последние часы отметили, что он перестал смеяться, шутить, погрузился в какие-то думы».
Что произошло на следующий день, написано во всех учебниках истории... Но неужели это было настолько важно: единогласно одобрили что-то или с совсем немногими, единичными голосами против, так что Надежда Константиновна сочла меньшим злом сказать Ильичу неправду?
Очевидно, да... Уже хотя бы по этому эпизоду мы можем оценить, что голоса «против» имели в СССР совершенно несоразмерный вес по сравнению с тем, что они имеют в западной, буржуазной демократии (заметим, что там — почти никакого, если их меньшинство). Почему так было? Об этом я уже писал: для буржуазной демократии раскол общества и война всех против всех — в порядке вещей, норма. А для СССР любые признаки раскола, любые трещинки в монолите единства, хотя бы в виде небольшого количества голосов «против» — тревожный звонок. По-моему, так стремление к единству и преувеличенное внимание к мнению меньшинства, которое лежало в основе советской демократии — это, безусловно, хорошо, а не плохо. :)
Кабинки для тайного голосования на выборах 12 декабря 1937 года
1937. Виктор Дени (1893—1946). Выборы в Советы. До 1936 года священники могли только облизываться на депутатские места в Советах, с 1936 года получили право голосовать. Но избирать в Советы их стали только с 1989 года
1938. Дмитрий Моор (1883—1946). «Ставка на чудо. — Господь всемогущий, сотвори чудо! Единственный мой голос, который я подаю за себя, умножь как песок морской»
В 1984 году у автора этих строк был занятный разговор с моим отцом. Я спросил:
— А когда объявят результаты выборов?
— Где? — спросил он.
— У нас.
— У нас? — удивился он.
Он считал, что наши выборы никаких сюрпризов принести не могут, и поэтому их итоги интереса не представляют.
Но мне было интересно, сколько всего по стране будет голосовавших «против», и где процент таких голосов будет наибольшим. И действительно, результаты выборов в СССР в 1984 году оказались в чём-то неожиданными. При выборах в Совет Союза (одна из 2 палат Верховного Совета СССР) «против» проголосовало рекордно мало избирателей:
в 1984 — «против» 109.078 голосов (0,06%).
Зато неожиданно резко подскочило число голосовавших «против» при выборах в Совет Национальностей:
в 1984 — «против» 414.172 голосов (0,23%).
В четыре раза больше! О чём это свидетельствовало? Может быть, о том, что в стране потихоньку «грелись» межнациональные конфликты? Или кандидатов в эту палату лучше знали на местах и чаще «не любили» по каким-то местным причинам? Сложно сказать...
Хотя, с другой стороны, это была своего рода «традиция» советских выборов: против кандидатов в депутаты Совета Национальностей часто подавалось в разы больше голосов «против». Так, на самых первых выборах по «четырёххвостке», 1937 года, «против» проголосовало 0,7% избирателей, и почти столько же бюллетеней признали недействительными. На выборах Совета Союза:
в 1937 — «против» 632.074 0,7%.
А на выборах Совета Национальностей было целых полтора миллиона недействительных или испорченных бюллютеня.
Позднее число голосовавших «против» стабильно снижалось, но иногда и возрастало.
В Совет Союза:
в 1946 — «против» 819.699 (0,81%);
в 1958 — «против» 580.641 (0,43%);
в 1962 — «против» 746.563 (0,53%).
Как видим, в 1962 году число голосов «против» несколько подскочило. Возможно, так выражалось недовольство населения итогами «славного десятилетия» Никиты Сергеевича Хрущёва. 1962 год — год Новочеркасска...
в 1966 — «против» 345.643 (0,24%);
в 1970 — «против» 400.054 (0,26%);
в 1974 — «против» 333.569 (0,21%);
в 1979 — «против» 185.730 (0,11%).