Пятнадцать процентов. Ровно на столько мы стали чаще покупать булки, пироги и всякое разное мучное за последний год. Я посмотрела на эту цифру в утренней ленте новостей, а потом вышла на улицу. Утро девятого мая, солнце еще холодное, праздничное, а у киоска «С пылу с жару» уже очередь. Стоят женщины в легких пуховиках, ждут, когда вынесут поддоны. И я стою. Жду. — Лида, это не жир, это броня! — Валентина Петровна выплыла из-за угла с двумя объемными пакетами. От них пахло так густо жареным маслом и повидлом, что у меня во рту пересохло.
— Куда тебе столько, Петровна? Праздник же, сейчас к Кате гости придут, а ты с чебуреками.
— Так для гостей и взяла. И для себя. Понимаешь, Лида, когда внутри тесто теплое, никакая новость из телевизора до сердца не долетает. Увязает в углеводах. Я посмотрела на её довольное лицо и снова залезла в телефон. Пишут, что это целая наука. Называется «психология комфортной еды». В исследованиях говорят, что на волне всяких тревог люди подсознательно выбирают