«В России пока нет закона, который бы регулировал частных психологов.» Вот так. Прочитала я это в новостях РБК сегодня вечером, когда чай уже остыл, а за окном потянуло субботней гарью от дач.
22238 человек. Столько «специалистов по душе» выпустили только в прошлом году. Я перечитала цифру трижды. Это же целый город людей, которые теперь имеют право говорить нам, как жить. А закона, который бы их за руку держал, увы, нет.
Я достала из почтового ящика листовку. Глянцевая и красивая. «Психолог-энергопрактик. Избавлю от обиды на мужа за два часа. Лицензия не требуется». Вот эта фраза внизу, мелким шрифтом, прямо под номером телефона, меня и зацепила.
Знаете, как на лекарствах пишут «не является препаратом». Вроде и лечат, а вроде и не отвечают ни за что. Я положила листовку на стол рядом с планшетом. Контраст получился горький.
— Лида, ты погляди, что мне дочка скинула! — Валентина Петровна влетела без стука, размахивая смартфоном.
— Психолог из интернета. Говорит, у меня блоки в коленях от того, что я на мать злилась тридцать лет назад. Надо курс купить за пять тысяч.
Я взяла её телефон. Посмотрела на «специалиста». Девушка лет двадцати пяти, губы накрашены ярко, сзади море. Сравнила с тем, что пишут в новостях Минздрава. Там сейчас только «обсуждают ужесточение требований». Обсуждают. А пять тысяч Петровна отдаст уже завтра.
Знаете, что самое странное? На объявлении из ящика внизу стоял QR-код. Я навела телефон, а там — страница с ошибкой 404. Пустота. Как будто человека и нет, только обещание на бумажке.
Я зашла в приложение, где мы заказываем продукты. Там теперь тоже есть раздел «консультации». Сравнила цены. Час разговора стоит как три моих похода за продуктами. И везде одна и та же песня: «особенный подход», «авторская методика».
А диплома государственного образца в профиле не найти. Либо курсы на три месяца, либо «сертификат участника вебинара».
Вспомнила, как Толик в девяностых ходил к гипнотизеру. Сидел перед телевизором, банку с водой ставил. Мы тогда смеялись. А сейчас у каждого в телефоне свой гипноз, только в костюме и с дипломом за три дня. Разница в том, что тот хоть на стадионах выступал, его видно было. А эти как грибы после дождя. Двадцать две тысячи за год.
Я пошла в свою кладовку. Достала старую серую папку. Там у меня всё по порядку: справки, выписки, даже квитанции за 2015 год. Нашла одну памятку, ещё со времён моей работы в расчетном центре. Внизу — знакомая подпись: Тихонов С.И. И штамп «Дело 41-13». Мелким шрифтом приписка: «Случай не подлежит бытовому объяснению. При появлении признаков узнавания — не разъяснять». И ниже — «расчётный вариант душевного покоя».
Я тогда не понимала, что это. А сейчас, глядя на экран планшета, догадалась. Мы для них расчетные варианты. Цифры в отчетах. Двадцать две тысячи выпустили, бюджет освоили, а что там с душой Петровны будет после курса за пять тысяч — это уже не их дело.
Обидно не за деньги. Обидно, что из нашей боли сделали конвейер. Двадцать две тысячи человек за год учатся сопереживать по методичке. А закона, чтобы их проверить, всё нет и нет. Минздрав только обещает «повысить требования к качеству специалистов».
Я закрыла планшет. Суббота, вечер. Петровна ушла, пообещав «подумать про колени». А я сижу и думаю: вот если кран потечёт — я сантехника позову, у него хоть разряд есть. А если душа потечёт? К кому идти, если «лицензия не требуется»?
Из всего этого я запомнила одно. Пока закона нет — спасение утопающих дело самих утопающих. Я себе записала: прежде чем открывать душу, надо открыть реестр дипломов. И не стесняться спрашивать базу.
А вы когда-нибудь проверяли диплом у врача или того же психолога? Или верите на слово, если человек вежливый?
Вам тоже кажется, что мир потихоньку сходит с ума под диктовку «экспертов»? Подпишитесь. В Архиве мы ищем правду среди бумаг и цифр.