Янис шёл за Вейей молча, неся в руках корзину с какими-то баночками и травами.
Его взгляд скользил по деревьям, стараясь не задерживаться на окружении, чтобы лес не задерживал, и они могли быстрее прийти к Дереву. В голове не было почти никаких мыслей, не возникало никаких вопросов, потому что после всех этих дней, слипшихся в один бесконечный серый ком, — спрашивать что-то уже не имело смысла.
Он просто шёл и смотрел ей в спину.
Вейа двигалась удивительно легко для своих лет. Её длинные волосы, собранные в сложную косу, покачивались в такт мягким шагам. Она словно летела над землей, настолько плавными были движения.
Они вышли из деревни, и дома, спрятанные внутри живых стволов остались за спиной, растворились, как будто их и не существовало.
Дальше начинался тот лес, которого Янис ещё не знал, — здесь стволы стояли плотнее, а свет почти не достигал земли.
Он глянул на свою перевязанную руку. Ткань уже пропиталась мазью и потемнела, но боль ушла почти полностью — осталось только лёгкое жжение при резких движениях.
Они вышли к старому дереву внезапно. Янис только и успел моргнуть, как перед глазами оказался огромный ствол, уходивший за кроны более молодых лесных деревьев.
Сейчас, в самой середине дня, когда солнце стояло в зените, он подошёл вплотную и наконец разглядел огроменный ствол, весь в серых трещинках, с толстыми, как брёвна, корнями, уходящими глубоко в землю.
Около дерева стояла Нора.
Она подняла голову, услышав шаги, и встретилась взглядом с Янисом.
— Она поможет тебе, — сказала Вейа, останавливаясь у подножия корней и забирая у мужчины корзину. — С тобой вместе наверх пойдёт. А я здесь останусь, чтобы обратно вас вернуть.
Янис перевёл взгляд с Норы на Вейю и обратно. Он очень хотел спросить, как и зачем им взбираться, если на небе ни облачка, а солнце зажарит их сразу же, но не спросил. Он просто стоял и смотрел на дерево, которое возвышалось над ними, уходя стволом куда-то в бесконечность.
Вейа подошла к Дереву, положила на него руку и закрыла глаза. Её губы беззвучно шевелились, пока Нора тихо стояла рядом, держа наготове небольшую чашу из чёрного камня.
Вейа резко взяла чашу у девушки и поднесла её к месту, где секунду назад лежала её рука. Кора здесь была мокрая, из неё сочился блестящий сок, тягучий, почти как мёд. Он медленно стекал в чашу до тех пор, пока не наполнил её наполовину.
— Это надо выпить. Садитесь оба здесь. — Женщина махнула рукой около основания дерева. Нора достала из корзины две подстилки тёмно-зелёного цвета и постелила рядом друг с другом. На одну из них она села, согнув ноги в коленях и прижав стопы друг к другу. Янис не стал ждать и сделал так же.
— И что будет?
— Выпьете и полезете наверх. — Женщина протянула чашу Норе. Та сделала небольшой глоток и отдала чашу Янису. — Делай всё, что Нора говорит. И самое главное: что бы ни случилось, всё, что будет происходить, — правда. Запомни. Допивай.
Янис сглотнул. Рука под повязкой заныла, словно напоминая о себе. Он резко выпил всё, что оставалось в чаше, за два глотка — и закашлялся.
Сок был настолько горьким, что моментально вызвал рвотный рефлекс. Янис сдержался, пытался успокоить пищевод, дыша через рот. Жидкость потекла в горло, в грудь, в живот, растекаясь по телу волной жара и горечи. Сердце забилось быстрее, уши закладывало, словно от давления. Но затем с каждой секундой становилось легче и легче. Девушка всё это время сидела и смотрела на Яниса, даже ни разу не скривив лица от горечи.
Постепенно Янис почувствовал изменения. В самую первую очередь у него перестала болеть рука. Затем волной накатил небывалый прилив энергии, словно ему вкололи допинг для спортсменов.
— Хорошо, — сказала Вейа. — Теперь наверх.
Нора встала с подстилки, подошла к стволу и ухватилась за нижнюю ветку, с обезьяньей ловкостью подтянулась, добралась до следующей. Янис недоверчиво посмотрел на дерево, но полез следом за ней. Цепляясь за первую ветку, мужчина краем глаза посмотрел на Вейю — та уже сидела у корней, прикрыв глаза, положив ладони на серую кору.
Они поднимались долго, но усталость всё не приходила. Уже близко были кроны лесных деревьев, а руки ещё были полны энергии. Янис заметил, что не ощущал веса собственного тела.
Он не сразу заметил причину. Просто в какой-то момент, перехватывая очередную ветку, он опустил взгляд на свою руку — и замер.
Его пальцы просвечивали.
Он видел собственную кожу, вены, костяшки — сквозь них проступала кора дерева.
— Нора?
— Всё в порядке, — отозвалась она сверху. В её голосе не было удивления. — Не бойся. Так и должно быть. Сок нас меняет. Мы становимся легче.
— Я... просвечиваю.
— Мы оба просвечиваем. Поэтому так легко лезть. Наши тела сейчас здесь, но не совсем. Мы на границе.
— На границе чего?
— Сам увидишь. Лезь дальше.
Он полез дальше. Мышцы не ныли, суставы не скрипели. Он поднимался, перехватывая ветку за веткой, и казалось, что он может лезть так вечно.
Когда они достигли крон деревьев, мужчина хотел остановиться, но девушка бесстрашно пересекла черту и вышла на солнце, поэтому Янис тоже вышел на свет. И его не обожгло. От яркого голубоватого света он по привычке прищурился.
И вот лес внизу давно исчез из виду — теперь они поднимались внутри облачного слоя, и вокруг была только серая влажная мгла. А потом они пробили облака, и где-то вдалеке показалось едва заметное тёмное пятно самых нижних листьев дерева.
Над ними было небо. Чистое, глубокое, переливающееся акварельными разводами. И в этом небе висело голубое солнце — огромный шар чистого, яркого света, окружённый едва заметной радужной короной. Оно было близко. Гораздо ближе, чем с земли.
— А теперь смотри вниз, — сказала Нора.
Он посмотрел вниз — и чуть не разжал пальцы.
Во все стороны простирался зелёный бескрайний лес.
Он занимал почти всё видимое пространство, уходя за горизонт.
— Он огромен, — выдохнул Янис.
— Это только один континент, — отозвалась Нора. — Лес занимает почти весь. Дальше — Долина Камней. Вон там, смотри.
Она показала куда-то вправо. Янис прищурился — и разглядел далеко-далеко тёмную, переливающуюся под солнцем полосу, как рассыпанные по земле осколки зеркала. Долина Камней, куда они ходили к Подземным торговцам. Отсюда она казалась не больше ногтя. А ведь туда они шли несколько часов.
— А теперь смотри на солнце, — сказала Нора.
Янис поднял взгляд ещё раз, и тут он заметил то, чего не замечал раньше. Солнце двигалось, не стояло на месте — нет, оно медленно плыло по небу. Но не вверх и не вниз. Не как обычно восходит и заходит, а двигалось по кругу, который проходил над лесом, над долиной, над далёкими горами, и возвращался обратно.
В голове не укладывалось увиденное. Все законы астрономии, которые он изучал в школе, все картинки Солнечной системы, все документальные фильмы про космос — всё это разлеталось вдребезги. Потому что он видел своими глазами: солнце двигалось по кругу над этим огромным, бескрайним миром, и это было правдой.
— Поэтому оно уменьшается к вечеру? — спросил он. — Не потому что заходит за горизонт. А потому что уходит по кругу и отдаляется?
— Да, — сказала Нора. — Оно уходит на другую сторону. Туда, где нет леса. Где Долина, горы, пустоши. А потом возвращается. Не вот так, — она показала пальцем вращение вокруг шара, — а вот так, — показала вращение над шаром по кругу.
Пока Янис был погружён в мысли, она поднялась на ноги — на ветке над бездной, легко, как на ровной земле. Её глаза сияли собственным, внутренним светом. Полупрозрачная, лёгкая, она стояла и ждала, протянув ему руку. И Янис ухватился.
— Смотри на меня, — сказала Нора. — Повторяй сейчас всё, что я делаю и не бойся.
Она отпустила ствол — и оттолкнулась. Её тело скользило в воздухе, удаляясь от дерева.
— Теперь ты.
Янис посмотрел вниз. Там, далеко, простирался лес. Он чувствовал всё: как течёт сок под корой, как где-то глубоко внизу Подземные люди ведут свои безмолвные разговоры. Он чувствовал каждое дерево, каждую лиану, каждый камень. Он был частью этого мира, который больше не казался чужим.
Он оттолкнулся.
Первая секунда была ужасом, но тут же ужас сменился восторгом.
— Не смотри вниз. Смотри вперёд.
Энергетические птицы, сотканные из света, проносились мимо, просто скользя по невидимым течениям.
— Я ни разу не видел птиц, — сказал он вдруг. — С тех пор как попал сюда. Ни одной. Ни птицы, ни зверя, ни насекомого. Только... только лес. Только люди. Почему?
— Потому что ты не мог их видеть, — ответила Нора. — Они всегда были здесь. Энергетические существа, духи, души. Они живут в эфире. Но глаза твоего мира видели только материю. А про материальных животных узнаешь ещё, они тоже есть. Ты же ешь рыбу в деревне? — Она едва заметно улыбнулась.
Они пролетели над морем, затем над горами — гигантским хребтом, опоясывающим часть континента, над вулканами — целой цепью, выстроившейся полукругом, как зубы в челюсти акулы. Над одним вулканом поднимался дым, лава стекала по склону медленной рекой.
Они пролетели над Долиной Камней, которая отсюда казалась не долиной, а каким-то плато или плоской горой, почти идеально круглой и похожей… на пень.
— Когда-то здесь росло дерево гораздо больше того, по которому мы сюда пришли… — сказала Нора, подтверждая догадку. И тут она резко остановилась.
Они висели высоко над планетой, достаточно далеко, чтобы увидеть огромный кусок поверхности. И Нора молча показала вперёд, даже не рукой — движением головы.
Янис посмотрел.
И сначала не понял, что видит.
Это было... Конец? Край? Кратер чудовищного размера, занимавший почти половину видимой стороны. Его края были рваными, как будто кто-то вырвал кусок. Почти половина планеты была разодрана в клочья, поэтому вместо шара напоминала полусферу с драными краями, обрамлённую летающими за пределами атмосферы кусками её твёрдой плоти.
— Что это? — прошептал Янис. Его голос сорвался.
Нора молчала.
— Что это?! — повторил он громче.
— След, — сказала она наконец. — Очень старый след от чего-то невообразимо колоссального. Он был здесь задолго до нас и задолго до людей этой эры. Задолго до леса.
— След чего?
— Мы не знаем. Подземные говорят — это было оружие. Великаны говорят — это был другой мир, столкнувшийся с нашим. А дерево, что знало, — сейчас похоже на груду цветных камней.
Янис съёжился от понимания собственной ничтожности. В этот момент рваная сторона планеты едва заметно засветилась, словно кто-то дунул на угасающий уголёк.
Её слабое свечение ещё какое-то время освещало осколки, летающие вокруг, а затем погасло.
— Планета живая, она дышит. Несмотря на нанесённую рану — борется и живёт. Потому что те, кто на ней живут, — поддерживают и помогают.
Мужчина почти не слышал её. Слова летели мимо, всё внимание было устремлено на живой полушар.
— Нам пора возвращаться, — сказала Нора. — Времени мало.
Обратный путь был быстрее. Может быть, потому что они не останавливались — просто летели к дереву, к спасительному стволу, который возвышался над лесом, как маяк. Они добрались до ствола и ухватились за ближайшие ветки. Полупрозрачные пальцы сомкнулись на полупрозрачной коре.
— Теперь — наверх, — сказала Нора.
— Мы же только что спустились!
— Мы не спустились. Мы облетели вокруг. А теперь нам нужно подняться выше, чем мы были. Туда.
Она показала наверх, и Янис увидел: там, над ними, воздух сгущался. Он становился плотнее, тяжелее, приобретал странный, переливающийся оттенок — как мыльная плёнка, растянутая между ветвями. Это был барьер. Граница. Там, за ним, начиналось что-то другое.
Они полезли. Теперь подъём давался труднее — не из-за веса, а из-за воздуха. Он стал вязким, тягучим, как кисель. Каждое движение требовало усилий. Но они продолжали — сантиметр за сантиметром, ветка за веткой.
Барьер приближался. Теперь Янис видел его отчётливо: это была мембрана, переливающаяся всеми цветами радуги, похожая на гигантский мыльный пузырь, только твёрдый.
Нора добралась до барьера первой. Она остановилась, держась одной рукой за ветку, и протянула вторую руку вперёд — к мембране. Та прогнулась под её пальцами.
— Дальше, — сказала Нора, — задержи дыхание.
— Что?
— Задержи дыхание и иди сквозь. Как сквозь воду. Только не дыши.
Они набрали полную грудь воздуха и прошли сквозь барьер.