Она сидела на краю продавленного дивана, обхватив колени руками, и смотрела в пол.
– Ну чего ты молчишь? – спросил я. Голос хриплый, как будто не пил три дня. Хотя пил. Много.
– А что говорить? – ответила она, не поднимая глаз. – Ты всё равно не поймёшь.
– А ты попробуй. Объясни. Как маленькой. Может, до меня дойдёт.
Тогда она подняла голову. И я увидел эти глаза. Пустые. Как выбитые окна в заброшенном доме.
– Ты ноешь, – сказала она. – Всё время ноешь. «Я тебе, я для тебя, я из-за тебя». А кто тебя просил? Кто тебя за язык тянул?
– Ты просила. Помнишь? Ты сама говорила, что я – твой человек. Что ты за мной, как за каменной стеной.
– Мало ли что я говорила. Я женщина. Я могу передумать.
– А я дурак. Взял и поверил. Взял и… Подумал, что ты такая же, как я. Что слово для тебя – не пустой звук. Что если обещала – значит сделаешь. Что если сказала «я с тобой» – то это не до первого скандала, не до того, как надоест, не до тех пор, пока кто-то лучше не подвернётся.
Она встала. Подошла к окну. Спина прямая, как палка. И в этой спине – ни капли сомнения.
– Ты сам всё придумал, – сказала она, глядя на улицу. – Я никогда не говорила, что я святая. Я просто жила. Как умела. А ты нафантазировал себе какую-то другую женщину и влюбился в неё. А теперь обижаешься, что я с той, из твоей головы, не совпадаю.
– Да пошла ты. – Я сказал это тихо. Устало. Без злости. Просто констатация факта. – Знаешь, что самое поганое? Я ведь даже не злюсь на тебя. Я злюсь на себя. За то, что поверил. За то, что посчитал тебя… умнее. Честнее. Надёжнее. За то, что из всех баб, с которыми меня жизнь сталкивала, именно тебе решил довериться. Именно тебе. А ты… растоптала. Не подлостью даже – мелочью. Враньём по мелочам. Равнодушием. Тем, что не пришла, когда я ждал. Не позвонила, когда я считать минуты начал. Не сказала «извини», когда знала, что виновата.
Она обернулась. Лицо спокойное. Как у учительницы, которая смотрит на двоечника и не понимает, чего он орёт.
– Извини, – сказала она. Холодно. Пластмассово. – Если тебе так станет легче.
– Не станет.
– Ну и дурак.
– Да. Дурак. Потому что ждал от тебя того же, что и от себя. Поступков. Слов. Стыда. Хотя бы капли совести. А ты… Ты просто ушла. Даже не хлопнув дверью.
Она накинула пальто. Старое, драное, с оторванной пуговицей.
– Я не ушла, – бросила на пороге. – Меня просто нет. В той картине мира, которую ты себе нарисовал. А в реальной – я всегда была такая. Ты просто не хотел видеть.
– Слышишь?
Она остановилась. Но не обернулась.
– Я всё равно тебя любил. Не ту, которую ты придумала. А ту, которая врала, обманывала, сливалась. Ту, которая могла заплакать ночью и сделать вид, что ничего не случилось. Ту, которая разбила мне всю душу, а потом сказала «ну ты и слабак». Я любил эту. Уродливую. Жалкую. Не умеющую держать слово. Потому что другой у тебя не было. И не будет.
Она вышла. Дверь закрылась. Не хлопнула – просто встала на место. Как будто ничего не случилось. Как будто меня не было. Как будто всего этого не было – ни трёх лет, ни обещаний, ни слёз, ни надежд.
А я остался. Сидел на этом продавленном диване, смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как внутри всё кипит. Обида. Злость. И какая-то мутная, поганая тоска – от того, что не могу её ненавидеть. Потому что всё равно люблю. Даже такую. Даже предавшую. Даже ту, которая даже не поняла, что наделала.
И самое поганое – я ведь знал. Знал, кто она. Знал, чем кончится. Но всё равно полез. Потому что думал, что смогу. Потому что надеялся, что она изменится. Потому что верил, что я – тот самый, ради кого люди растут.
А оказалось, что нет.
Не тот самый.
И не выросла.
И никогда не вырастет.
Михаил В. Спасский