Знаете, какой самый страшный звук в бюджетном учреждении культуры? Это не скрип старой двери, а вкрадчивый голос начальницы: «Нам нужно мероприятие мирового масштаба. Срочно. К среде».
Ты замираешь. Ты уже чувствуешь, как остатки сил начинают испаряться. Ты робко спрашиваешь про бюджет на декорации, а на тебя смотрят как на безумную:
— Какой бюджет, деточка? Денег нет. Но вы же творческий человек! Придумайте что-нибудь... ну, из бумаги. Или из коробок. На заднем дворе как раз картон от холодильника остался.
Масштаб из мусора
И вот ты, человек с высшим образованием, полночи вырезаешь «Версаль» из коробок. Система обожает творческих — зачем выделять деньги, когда есть твои руки, твой клей-карандаш и твоя совесть? «Ну как же, дети придут, а у нас пусто...». И ты идешь, покупаешь ватман на свои деньги и клеишь «мировой уровень» из мусора.
Но картонного замка мало. Дальше — выход в народ.
— В библиотеку никто не идет, — заявляет Директриса, поправляя каноническую пуховую шаль. — Берите ваши бумажные шедевры, идите на площадь и предлагайте людям фотографироваться. Нам нужны «живые фото» для отчета!
И вот ты стоишь на ветру, придерживая картонную Эйфелеву башню, и ловишь на себе жалобные взгляды прохожих. Ты больше не специалист, ты — бесплатный аниматор. Главное — поймать в кадр пару человек, чтобы на фото казалось, будто у вас тут «аншлаг».
Золотая гусыня без имени
Но самый «сок» начинается, когда дело доходит до грантов. Тебе говорят: «Напиши проект». Ты ночами прописываешь сметы, обосновываешь инновации. И вот — победа! Грант выигран, на счет падают миллионы.
В этот момент ты превращаешься в «Золотую гусыню». Но как только деньги приходят, твое имя испаряется. На сцену выходит Директриса в нарядном пиджаке. Она «инициировала», она «добилась». А ты? А ты иди, деточка, вон там еще пачка бумаги осталась — к субботе нужно сделать макет Кремля.
«Ты просто не распробовала»
И вот наступает момент истины. Ты кладешь на стол заявление. Директриса сидит, возвышаясь над тобой в том самом пиджаке, в котором вчера открывала проект, написанный тобой.
— А ты хорошо подумала? — вкрадчиво спрашивает она. — Ты, наверное, просто еще не распробовала эту работу. У нас же такие перспективы!
Ты смотришь на свою пустую карту с крошечной зарплатой, на свои руки в клею и просто не понимаешь: она это сейчас серьезно?
А когда ты подтверждаешь, что уходишь точно, маска «наставницы» сползает:
— Мы тут кадры готовим для других, время тратим, всему обучаем! А вы? Вы просто неблагодарные!
Тебя «обучали» быть удобным и бесплатным инструментом. И когда этот инструмент обретает волю — он становится «неблагодарным».
Я смотрела на тех, кто остался. Спустя годы они стали копиями своих директрис — те же тяжелые взгляды, те же шали и канцелярские штампы в 35 лет. Страшно не то, что система старая. Страшно то, как быстро она делает старыми нас.
Я ухожу. И вкус этой свободы гораздо лучше, чем всё, что мне предлагали «распробовать» в этом пыльном кабинете. Спасибо за науку. Я действительно всё распробовала. До самого дна.