Ссылка на первую часть:
Ад.
Разведчики находились километрах в двадцати от места бомбёжки в засаде у железнодорожного моста. Они ничего не знали о задании, которое получил Санька Колесников, и готовились выполнить своё: взорвать мост.
Вся их группа лежала в кустах вторые сутки, наблюдая за охраной моста. И вдруг…
— Сан Саныч! — сдерживая крик, ахнул Егоров. — Откуда?
— С того света. Здравствуйте! — улыбнулся Санька. Он только что выполз из кустов.
— Чертёнок, — проговорил радостно Егоров. — Я так и знал, что он нас найдёт.
— Это что? — паренёк пододвинул к себе брезентовую сумку.
— Не тронь! Взрывчатка!
По осунувшимся лицам бойцов он понял, что разведчики находятся у моста уже не один день, но ничего не могут поделать, чтобы уничтожить эту переправу. Подошедший эшелон был необычным: вагоны опломбированы, охрана эсэсовская. Не иначе как боеприпасы везут! Состав остановился, пропуская встречный санитарный поезд. Автоматчики из охраны эшелона с боеприпасами дружно перешли на противоположную сторону – взглянуть, нет ли знакомых среди раненых.
И тут Саньку осенило! Выхватил взрывчатку из рук бойца и, не дожидаясь разрешения, бросился к насыпи. Подлез под вагон, чиркнул спичкой... Тут вагонные колеса двинулись с места, с подножки свесился кованый сапог эсэсовца. Вылезти из-под вагона невозможно...
Как же быть? Открыл на ходу угольный ящик "собачник" – и залез туда вместе со взрывчаткой. Когда колеса глухо застучали по настилу моста, снова чиркнул спичкой и запалил бикфордов шнур. До взрыва остались считанные секунды. Смотрит Санька на горящий запальный шнур и думает: ведь его сейчас в куски разорвет! Выпрыгнул из ящика, проскочил между часовыми, и с моста – в воду! Ныряя раз за разом, поплыл по течению. Выстрелы часовых с моста перекликались с автоматными очередями эшелонных эсэсовцев. И тут сработала взрывчатка. Вагоны с боеприпасами стали рваться, как по цепочке. Огненный смерч поглотил и мост, и поезд, и охрану. Когда дым от взрывов рассеялся, разведчики увидели — моста как не бывало.
На разъезде началась паника и сейчас же к реке кинулась группа солдат.
Разведчики встали во весь рост и открыли огонь по бегущим немцам…
С противоположного берега реки двинулся катер, скрылся за излучиной, и там немецкие солдаты подобрали и втянули на борт катера Саньку. Он был без сознания.
— Это невозможно, — сказал фашистский офицер, глядя то на мальчика, то на разрушенный мост, где всё ещё продолжали рваться снаряды в обрушившихся в воду вагонах.
Разведчики, перейдя реку, осторожно подползли к небольшому дому, залегли. Они видели, как причалил к берегу катер, как немцы внесли мальчика в дом, выставили охрану.
Лейтенант Заварзин тихо скомандовал:
— Оставить автоматы. Взять только ножи. Двое со мной, остальные прикрывают.
Без звука сняв охрану дома, разведчики осторожно подошли к дверям.
Первым ворвался в сторожку Егоров. То, что он увидел, заставило закричать его от ужаса и ненависти: на стене был распят Санька, и фашист колотил молотком по пальцам мальчика.
Палачи оторопели от появления советских разведчиков. Не успели они опомниться, как уже валялись на полу мёртвыми.
Не скрывая слёз друг от друга, Заварзин, Егоров и Брагин сняли Саньку со стены, завернули в плащ-палатку и стали уходить. Саша Колесников был без сознания. Он изредка стонал и всё просил чуть слышно:
— Пить! Пить!
У речушки, через которую надо было переправиться, разведчики нарвались на засаду. Завязалась перестрелка. Спасая мальчика, почти все погибли в этом бою. Погиб и Егоров.
Пока группа отбивалась, двое разведчиков уходили в глубь леса, унося на плащ-палатке Саньку. Последний оставшийся в живых разведчик - раненый сержант спрятал Саньку в подполе русской печки и, оставив ему свой автомат, пошел за водой, чтобы обработать его раны. Вернуться ему было не суждено...
Возвращение.
Александр Александрович Колесников рассказывал: «Сколько времени я пробыл в своем укрытии, не знаю. Терял сознание, приходил в себя, опять проваливался в небытие. Вдруг слышу: идут танки, по звуку – наши. Закричал, но при таком грохоте гусениц меня, естественно, никто не услышал. От перенапряжения в очередной раз потерял сознание. Когда очнулся, услышал русскую речь. А вдруг полицаи? Лишь убедившись, что это свои, позвал на помощь. Меня вытащили из-под печки и сразу отправили в медсанбат.
Потом был фронтовой госпиталь, санитарный поезд и, наконец, госпиталь в далеком Новосибирске. В этом госпитале провалялся почти пять месяцев. Так и не долечившись, сбежал с выписывающимися танкистами, уговорив няню-бабушку принести мне старую одежонку, чтобы "погулять по городу" ".
Полк свой догнал он уже в Польше, под Варшавой. Его определили в танковый экипаж. Во время переправы через Вислу от попадания снаряда паром крепко качнуло, и Т-34 нырнул на дно. Башенный люк, несмотря на усилия танкистов, под давлением воды не открывался. Вода медленно заполняла танк. Вскоре она дошла Саньке до горла... Наконец люк удалось открыть. Саньку вытолкнули на поверхность первым. Потом члены экипажа по очереди ныряли в ледяную воду, чтобы зацепить трос за крюки. Затонувшую машину с большим трудом вытащили две сцепленные "тридцатьчетверки".
Во время этого приключения на пароме Колесников встретился с летчиком-подполковником, который когда-то отправлял его на поиск секретной железнодорожной ветки. Как тот обрадовался:
– Я тебя полгода разыскиваю! Слово дал: если живой, обязательно найду!
Александр Александрович Колесников рассказывает: «Танкисты отпустили меня в авиаполк на сутки. Познакомился с летчиками, которые разбомбили ту секретную ветку. Меня задарили шоколадом, покатали на У-2. Потом весь авиаполк построился, и мне торжественно вручили орден Славы III степени».
На Зееловских высотах 16 апреля 1945 года Колесникову довелось подбить гитлеровский "тигр". На перекрестке два танка сошлись лоб в лоб. Он был за наводчика, выстрелил первым подкалиберным снарядом и попал "тигру" под башню. Тяжеленный броневой "колпак" отлетел, как легкий мячик.
В тот же день подбили и его танк. Экипаж, к счастью, уцелел полностью. Они сменили машину и продолжили участие в боях. Из этого, второго по счету танка, в живых осталось лишь трое...
К 29 апреля он уже был в пятом танке. Из его экипажа спаса лишь он один. Фаустпатрон разорвался в моторной части боевой машины. Санька находился на месте наводчика. Механик-водитель схватил его за ноги и выкинул через передний люк. После этого начал выбираться сам. Но не хватило буквально нескольких секунд: начали рваться снаряды боеукладки, и механик-водитель погиб.
Очнулся Санька в госпитале 8 мая. Госпиталь находился в Карлсхорсте напротив здания, где подписывали Акт о капитуляции Германии.
Александр Александрович Колесников рассказывал: «Этот день не забыть никому из нас. Раненые не обращали внимания ни на врачей, ни на медсестер, ни на собственные раны – прыгали, плясали, обнимали друг друга. Уложив на простынь, меня подтащили к окну, чтобы показать, как после подписания капитуляции выходит маршал Жуков. Позже вывели Кейтеля с его понурой свитой».
В Москву он вернулся летом 1945 года. Долго не решался войти в свой дом на Беговой улице... Санька не писал маме более двух лет, опасаясь, что она заберет его с фронта. Ничего так не боялся, как этой встречи с ней.
Александр Александрович Колесников рассказывал: « Вошел бесшумно, как научили меня ходить в разведке. Но материнская интуиция оказалась тоньше – она резко обернулась, вскинула голову и долго-долго, не отрываясь, смотрела на меня, на мою гимнастерку, награды...
– Куришь? – наконец спросила она.
– Ага! – соврал я, чтобы скрыть смущение и не выдать слез».
Жизнь после войны.
Может это нынешним людям покажется странным, но про боевые подвиги Александра Александровича Колесникова никто не знал до 1966 года. Он сам о них, как и многие фронтовики, не очень любил вспоминать, так как считал, что ничем таким особенным на фронте не занимался. Воевал как все. И даже планок орденских на свой пиджак не надевал.
Первым о подвигах фронтового разведчика написал советский писатель, историк и радио-телеведущий Сергей Сергеевич Смирнов, почти всю войну прошедшего артиллеристом-зенитчиком. Да-да, тот самый Смирнов, который рассказал нам о подвиге Брестской крепости, нашел «Катюшу» - Екатерину Михайлову – Дёмину, ту самую «Русскую Мадонну морской пехоты», разыскал многих тогда ещё неизвестных героев Великой Отечественной войны...
Его очерк назывался «Сан Саныч».
Жизнь Александра Колесникова после войны была нелегкая. После пыток фашистов и боевых ранений он страдал от головных болей и провалов памяти. На руках и ногах у него остались заметные шрамы - следы гвоздей, которыми он был прибит к стене, концы пальцев рук и ног стали у него неестественно большими, словно распухшими. Врачи думали, что это болезнь, а на самом деле это были следы ударов молотком немецкого солдата.
У него не было даже среднего образования. Тем не менее, Александр Алексанрович работал инженером-монтажником в тресте "Энергоуголь". Директор треста говорил о нем: "Он очень способный и одаренный специалист. Колесников сделал два ценных изобретения и несколько важных рацпредложений».
По сюжету очерка Смирнова кинодраматург Вадим Трунин создал в 1967 году сценарий фильма «Это было в разведке», который был снят на Киностудии имени М.Горького. Только после этого про Александра Колесникова узнала вся страна. Но он остался прежним скромным, очень добрым человеком.
Вот строчки из рассказа о нем учительницы 3 "В" класса
Пущинской экспериментальной средней школы Академии педагогических наук Мельник Веры Никитичны: « ...Александр Колесников откликнулся на моё письмо, но приехать в Пущино не смог и пригласил нас к себе. Я и несколько ребят навестили ветерана в Москве. Когда мы ехали на встречу, очень волновались, а когда встретились, то показалось, что мы давно знаем Александра Александровича, так легко было нам в его семье. Мы были тронуты сердечным приемом этой замечательной семьи.
Валентина Николаевна, супруга Александра Александровича, и их дочери Катя и Юля накормили нас вкусным обедом.
Александр Александрович показывал нам альбом своих боевых друзей - однополчан, альбомы встреч с пионерами.
Он очень известный ветеран в нашей стране и за рубежом.
Его имя носят 10 дружин в стране. Он известен ребятам в Праге и городе Пухов в Чехословакии. Наша встреча продолжалась 4 часа!
Мы сфотографировались, и он обещал приехать к нам на сбор.
Через две недели мы встретили Александра Александровича Колесникова в городе Пущино.
Встреча состоялась в кинотеатре "Молодость". На встречу пришли ребята трех пущинских школ. Встреча была очень интересной. В заключение ребята посмотрели фильм "Это было в разведке", в основу которого легла история Александра Александровича - сына 50-го гвардейского танкового полка 1-го Белорусского фронта".
Во время одной из бесед с писателем Сергеем Смирновым Александр Колесников сказал:«Через много лет я побывал на том месте, где был взорван мост, разыскал сторожку на берегу. Она вся разрушена – одни развалины. Прошелся вокруг, осмотрел новый мост. Ничто не напоминало о страшной трагедии, разыгравшейся здесь в годы войны. И только мне было очень и очень грустно...».
«Ты же выжил, солдат! Хоть сто раз умирал,
Хоть друзей хоронил и хоть насмерть стоял.
Почему же ты замер - на сердце ладонь,
И в глазах, как в ручьях, отразился огонь?»
Больше добавить к этому нечего.
Александр Александрович Колесников кавалер ордена Боевого Красного Знамени, ордена Отечественной войны II-й степени, ордена Славы III-й степени, дважды награждён медалью «За Отвагу», медалью «За взятие Берлина», медалью «За освобождение Варшавы», медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
Александр Александрович Колесников ушёл от нас 27 ноября 2001 года. Его именем названы школы в Москве, Сибири, Донбассе.