— Девушка, а можно мне одеяло потеплее? — шепчет пассажирка в полвторого ночи.
Проводник молча лезет в шкаф. Достаёт второе. Своё, между прочим, отдаёт.
— Пожалуйста.
— Ой, спасибо большое, а то тут какой-то сквозняк.
Дверь закрывается. Он садится на свою полку в коридоре. Смотрит в одну точку. Думает: зачем он вообще пошёл в эту профессию? Почему не в дальнобойщики? Там хоть кабина своя, никого не надо ублажать.
Потом идёт в тамбур. Не курит вообще. Но там тихо. Хоть пара минут ничьих проблем. Смотрит в окно. Лес, луна, провода. Красота. И тут же вспоминает, что в пятом купе мужик обещал «разобраться с кондиционером». А кондиционер, кстати, работает. Просто одному надо пятнадцать градусов, другому — двадцать пять. И мирить их придётся ему.
Спальный режим — фикция
Пассажиры думают, что работа проводника — это просто раздать чай и проверить билеты. Серьёзно?
Многие так считают. В том числе и сам проводник в свой первый рейс. Ему сказали: «Ничего страшного, поезд спокойный, пассажиры адекватные». Через двое суток его выносили из вагона под руки. С тех пор он не верит ни одному начальнику.
Проводники почти не спят по ночам. Есть «окошки» — час-полтора, когда поезд идёт без остановок и никто не требует открыть туалет. Тогда можно прилечь. Но не раздеться. Потому что через сорок минут — снова подъём.
Самые тяжёлые — предрассветные часы. Глаза слипаются, голова чугунная, а надо ползать по вагону с тряпкой. Ночь, темнота, храп на все голоса, кто-то во сне ругается матом. А проводник на карачках собирает крошки. От чипсов, печенья, сухариков. Это как археологическая экспедиция. Слои цивилизации под ногами пассажиров. Нижний слой — пыль и песок с перрона. Средний — пролитый чай. Верхний — свежие орешки и шелуха от семечек. Запах — смесь сырости, старого белья и чужой надежды на скорый конечный.
Уже через три часа после отправления проводник мечтает о конечной.
Туалеты — любовь с первого рейса
Потом — проверка туалетов. Бумага есть? Мыло? Вода течёт? Зеркало не в зубной пасте? Если чего нет — бегом в кладовку. Тащить рулоны и бутылки. Только не скрипни дверью. В тишине поезда любой скрип слышен за три купе. Проводники ходят на цыпочках. Как ниндзя. Только вместо сюрикенов — швабра и рулон бумаги.
Однажды один из них забыл закрыть кладовку. Поезд качнуло — оттуда вывалилась стопка полотенец. Шум был такой, будто кто-то уронил барабан. Полвагона проснулось. Две бабки вышли в коридор и смотрели на него как на диверсанта.
— Молодой человек, у вас там всё в порядке? — голос ледяной.
— Да, извините ради бога.
И он собирает эти полотенца со скоростью пулемёта. С тех пор кладовку закрывает на два оборота.
Посадка — маленькая смерть
Самое страшное — посадка. Люди заходят с чемоданами, пакетами, клетками с котами. Глаза бешеные. Все куда-то торопятся. Хотя поезд никуда без них не денется.
Билеты, паспорта, места. Проводник должен быть психологом, навигатором, грузчиком и клоуном в одном флаконе. Ещё и улыбаться. Потому что первое впечатление — самое важное. Если с первой секунды выглядеть как зомби — пассажиры решат, что поезд ненадёжный.
Всегда находится кто-то, кому «одеяло нужно помягче», «подушку повыше» или «матрас не такой, как дома». Плацкарт — это не «Астория». Это спартанские условия. Но объяснять бесполезно.
Один мужик реально потребовал поменять вагон, потому что «сосед слишком громко дышит». Проводник объяснил: поезд полный, нет свободных мест. Мужчина минут двадцать бухтел, потом успокоился и уснул. А дышал он сам громче всех.
Раздача белья — лотерея без выигрыша
Бельё — отдельная песня. Люди ждут его как манны небесной. Кажется, если не дать свежую простыню через три секунды после отправления, случится конец света.
Проводник уже наловчился: берёт стопку комплектов, проходит по вагону, раздаёт. Есть порядок номеров. Но нет. Всегда кто-то решит, что ему «положено два». Или что наволочка не того оттенка белого. Или что простыня мятая. Да она из утюга, блин. Это поезд, а не гладильная комната.
Одна женщина лет пятидесяти вернула комплект три раза.
— Вот эта простыня маркая.
Проводник смотрит — чистая.
— Смотрите, вот тут пятнышко.
Микроскопическая точка от типографской краски.
— Давайте другую.
После пятой простыни она устала. Села на место и всю дорогу косилась. Зато её соседка потом извинялась: «она у нас всегда такая».
Чай, кофе, бесконечность
Продажа напитков — святое дело. Для пассажира стакан в подстаканнике — романтика. Для проводника — мигрень и беготня.
Кипяток в термосе, пакетики, сахар, лимон, печенье. Всё должно быть стерильно, быстро, как в операционной. Но операционная обычно не качается.
Тут один просит «покрепче», другой — «послаще, но без сахара», третий — растворимый кофе (которого нет), четвёртый — зелёный чай с имбирём. Где в поезде имбирь?
Проводник запоминает, кто в каком купе, кто что любил час назад. Память — как у шпиона. Потому что если перепутать — получишь взгляд, от которого хочется выпрыгнуть на ходу. Взгляд пассажира, которому принесли не тот пакетик, — оружие массового поражения.
Деньги и сдача — вечная драма
Человек протягивает пять тысяч за стакан чая. У проводника сдачи нет. Откуда? Зарплату зачисляют на карту, он не банкомат. Приходится идти по соседям, менять, занимать. Однажды один проводник насобирал с мелочи весь вагон. К концу смены у него болела поясница — постоянно нагибался за монетками.
Ночь. Храп. Дозор
Когда свет гасят, работа только начинается. Пока пассажиры храпят на верхних полках, проводник на посту.
Он ходит по вагону каждые полчаса. Тихо, как призрак. На цыпочках. Смотрит, чтобы никто не курил в тамбуре (да, пытаются — всегда). Чтобы не шумели. Чтобы двери купе были закрыты. Чтобы бабушка из шестого не потерялась по дороге в туалет. С ней один раз было: вышла, а назад не нашла. Стоит в коридоре, плачет. Проводник отвёл, успокоил, чай поставил.
А ещё — кондиционеры. Вечная битва. В одном купе «душновато, откройте окно» (нельзя). В другом — «холодно как в склепе, выключите». Проводник уже перестал реагировать. Включил среднее значение. Пусть привыкают. Как говорил его наставник: «В поезде всегда кто-то мёрзнет и кто-то потеет. Твоя задача — чтобы никто не умер».
Конфликты — вторая специальность
Пьяные соседи — классика. Они начинают громко разговаривать, спорить о политике, петь. Проводник подходит, вежливо просит потише. Обычно действует. Один раз мужик ответил: «Ты кто такой, чтобы меня учить? Я заплатил за билет». Проводник ему: «И я заплатил. И сейчас имею право высадить вас на первой же станции, если вы нарушаете порядок».
Мужик притих. Через час подошёл, извинился. Даже конфетой угостил. Ехал к внуку, переживал, вот и принял лишнего.
Дети, устроившие рэйв в проходе, — это боль. Они не злые, просто энергичные. Но в час ночи эта энергия действует на нервы. Проводник их ловит, уводит в купе, шутит про Бабу-ягу. Работает. Родители обычно спят.
Книга отзывов — трибунал
В тамбуре висит журнал, куда каждый может написать всё, что думает. Пассажиры пишут: «Проводник не улыбался», «Не было зелёного чая», «Сосед храпел, а проводник ничего не сделал». А что он сделает? В рот храпящему вставит?
За плохую жалобу лишают премии. А премия — половина зарплаты. Поэтому проводники стараются угодить всем. Даже тем, кто в принципе не способен быть довольным.
Одна женщина написала жалобу за то, что проводник «слишком громко ходит по коридору». Коллеги ржали неделю.
Последний час — бешеный
За час до станции начинается бардак. Пассажиры просыпаются, собираются, ищут вещи, теряют носки. Надо собрать бельё, вынести мусор, протереть столы, подготовить вагон к сдаче.
Люди толкаются, лезут без очереди, все хотят выйти первыми. Проводник стоит у двери как пограничник. Проверяет, чтоб никто ничего не забыл.
Видит забытые зарядки, потерянные шапки, детей, отставших от родителей. Возвращает вещи. Успокаивает мам. Помогает бабушкам спуститься по ступенькам. На четвёртой бабушке у него начинает дёргаться глаз.
Но это нормально.
Почему они остаются?
Зарплата средняя. График — жесть. Ответственность огромная. Иногда кажется: ну нафиг.
Но потом кто-то скажет «спасибо» — не формально, а в глаза посмотрит и улыбнётся. Или угостит конфетой. Или ребёнок нарисует солнышко. Маленькие моменты тепла. Они согревают лучше любого обогревателя в тамбуре.
Проводник — это первое и последнее лицо в поезде. Он встречает и провожает. Видит и радость от встречи с родными, и грусть от расставания. Слышит секреты, которые пассажиры обсуждают вполголоса в третьем часу ночи.
Они не герои. Просто люди, которые выбрали дорогу. И которые не спят, пока вы храпите. Не потому что обязаны. А потому что так надо.
Вместо эпилога
В следующий раз, когда вам принесут стакан чая в подстаканнике, посмотрите на того, кто его принёс. Может быть, он не спал всю ночь. Может быть, его бесит ваша просьба «покрепче». Но он здесь. Ради вас.
А у вас были случаи, когда проводник сделал что-то невероятное? Или достал до печёнок? Делитесь в комментариях. Лучшие истории опубликуем отдельно. Без цензуры. Честное слово.