Той зимой за окном появилась жизнь.
Сначала пять синичек. На другой год их стало гораздо больше, целая стая. Они сидели на проводах вдоль окна — вереницей и качались на ветру все вместе, туда-сюда. С улицы это было то ещё зрелище — живая гирлянда.
Яська не пропускала ни одного утра. Садилась на подоконник с внутренней стороны и смотрела. Хвост ходуном, усы топорщатся, глаза — огромные. Две последние её зимы это было главным развлечением.
Однажды весенним днём я ушла в ванну, оставив окно слегка приоткрытым. Вернулась, а на подоконнике и столе маленькие следы. Кто-то залез, пошарился и вылез обратно.
Яська ушла в мае. А синички прилетали и на следующий год, напоминая о ней.
К сильным морозам пара синиц стала круглыми и неторопливыми. Сидели и ели основательно, не спеша. Другие птицы нервничали, пищали друг на дружку — а эти были совершенно спокойными.
Особенно приятным было утро — топот коготков по металлу подоконника, ещё до того как я открывала глаза. А потом топот Яськи, спешащей всех переловить.