Сентябрьский ветер гнал по пыльному пустырю сухие желтые листья, но Вовке было совсем не холодно. Он замер в классической вратарской стойке: чуть согнув ноги, уперев руки в колени, подавшись всем телом вперед. Взгляд его был цепким, по-взрослому суровым и не отрывался от одной точки вдали.
Там, за пределами этой импровизированной штрафной площадки, решалась судьба дворового первенства. Играли «наши» против ребят с соседней улицы.
Вовка был голкипером от бога, гордостью всего двора. Ради этого матча он даже пожертвовал чистотой школьной формы — под старым темным свитером виднелся воротничок белой рубашки. На руках — потертые кожаные перчатки, явно одолженные у старшего брата или отца, чтобы отбивать самые тяжелые удары. Правое колено туго забинтовано: вчерашний бросок за мячом на щебенке обошелся дорого, но разве настоящие вратари просят замену из-за таких пустяков?
Воротами служили брошенные прямо на землю пухлые школьные портфели и чья-то смятая кепка. Школа осталась позади, домашние задания могли подождать до вечера. Сейчас существовал только футбол.
Позади Вовки, заложив руки за спину, стоял Санька — первоклашка в ярко-красном спортивном костюме. Он был «в запасе» и одновременно выполнял роль подающего мячи, если те улетали в кусты. Санька смотрел на старшего товарища с нескрываемым благоговением. Для него Вовка сейчас был не меньше, чем легендарный Алексей Хомич из московского «Динамо».
На сложенных у края пустыря досках разместились зрители — самые преданные болельщики. Малышня, укутанная заботливыми мамами в теплые куртки и платки, затаила дыхание. Девочка с куклой в руках забыла про игру, мальчишки с тревогой вытягивали шеи. Даже взрослые не смогли пройти мимо. Дядя Коля, сосед со второго этажа, шел с работы в своем выходном костюме и шляпе, да так и присел на доски. Он подался вперед, положив руки на колени, и на его лице читался тот же спортивный азарт, что и у пацанов.
И только пушистый дворовый пес, свернувшийся клубком у самых ног зрителей, мирно спал. Для него эти крики, пыль и беготня были делом привычным и не стоили того, чтобы прерывать послеобеденный сон.
А на поле назревала катастрофа. Центральный нападающий противника, долговязый Петька, обвел последнего защитника и теперь стремительно приближался к воротам.
Вовка прищурился. Время словно замедлило свой ход. Он не слышал ни гула далекого города, который виднелся на заднем плане за осенними деревьями, ни шепота зрителей. Он мысленно просчитывал траекторию удара. Петька замахнулся для своего коронного удара с правой.
«Только не в девятку, бей низом» — пронеслось в голове у вратаря.
Стук по мячу раздался хлестко, как выстрел. Мяч тяжелым кожаным снарядом полетел в левый от Вовки угол, прямо над коричневым портфелем.
Вовка резко оттолкнулся здоровой ногой от земли и бросился в полет, вытягивая руки в тяжелых перчатках. В этот миг для всех сидящих на досках он перестал быть просто Вовкой из пятого «Б». Он был настоящим героем их маленького, но такого огромного и счастливого мира.
