- Как быстро заканчиваются выходные. Ждёшь их, ждёшь, а они раз, и пролетели…, - Екатерина смотрела на повзрослевшего Марка.
- Не выходные быстро заканчиваются, а каникулы. Это их ждёшь, ждёшь, а они, раз, и пролетели, правда, пап, - Андрейка искал у отца поддержку.
- Правда, Андрюх. Чего ждёшь, пролетает быстро, а того, чего не ждёшь…, тянется как резина, - усмехнулся Никита.
- Ага, уроки будут тянуться, - Андрейка отрезал ножом в своей тарелке от отбивной кусочек мяса.
Глава 188
Они сидели на кухне за столом и обедали.
- Марк, у тебя к школе всё готово? – поинтересовалась Екатерина.
- Ну, есть рюкзак…, пенал…, ручки…, тетрадки. А что ещё нужно, я не знаю, - пожал плечами Марк.
- Как это не знаешь? – Её вилка с листом салата повисла в воздухе.
- Мам, мы съездили в школу, отвезли документы, поговорили с директором. Папа дал ей визитку, сказал, звоните. Но звонков от неё не было. И вообще мы с Ромкой не знаем, в каких классах будем учиться, - ответил Марк.
- Как это не знаете? – Вопрос прозвучал уже от Никиты.
- Ну, она посмотрела на наши оценки и заявила, что сначала проверит, что мы знаем, а что не знаем, а потом решит…
- Старая? – спросил Андрейка.
- Кто?
- Директриса?
- Ну, на вид лет сорок…
- Кошмар какой-то, - Екатерина жевала лист салата.
- Проверит, значит. Ну, ну. Марк, а школа с английским уклоном, да? – спросил Никита.
- Да.
- Проверит…, - Никита вилкой подцепил кусочек сладкого перца.- А ты устрой им проверку сам.
- Не понял? – вопросительно смотрел на Никиту Марк.
- Ну, пару дней на всех предметах отвечай по-английски. Ну, как в Лондоне…
- Никит, его же на смех поднимут, - вступилась за сына Екатерина.
- Не поднимут. Школа с английским уклоном, так. Допустим, идёт урок биологии. Вызывают Марка. А он начинает отвечать по-английски. Учитель его останавливает. Требует ответа на русском языке. А он ей говорит: Зачем? Ребята же знают английский. Ну, если не знают, могу перевести… Так перевести, что я сказал? И смотрит на учеников. А они молчат…
- Ага, молчат. Боятся сознаться, что ничего не поняли. А потом взрыв смеха! А учительница к директору жаловаться побежит с криком – «сорвал урок…, сорвал урок...». Потом Марка потащит к директору разбираться…, потом двойку в дневник за поведение и родителей в школу… - Дала отповедь супругу Екатерина. – Спасибо, научил…, - зыркнула она на него.
- Кать, пойми, новая школа. Если он не поставит себя, его заклюют. Ты это лучше меня знаешь. Я просто привёл пример, - пожал плечами Никита, и опустил взгляд в тарелку.
Обед продолжился. Больше к школьной теме не возвращались. Екатерина не заметила на лице Марка ни тревоги, ни каких либо других эмоций, вызванных обсуждением за столом школьной темы. И это несколько её тревожило.
«Неужели ему безразлично, что будет первого сентября? Я бы съездила, конечно, с ним в его школу, поддержала бы…, побывала на торжественной линейке…, но не могу, обещала Андрюшке быть у него в школе. Почему Марк ведёт себя так? Обиделся, что его выдернули из привычной среды? Обиделся, что не дали получить образование в Лондоне? Может быть и так. Всё может быть. Но он не расскажет. Не расскажет ни мне, ни отцу. Он будет молчать и всё держать в себе. Ой, сынок, сынок, сколько же испытаний на твою долю выпало…», - мысленно причитала Екатерина, бросая время от времени взгляды на своего повзрослевшего сына.
**** ****
Такси остановилось у подъезда дома, в котором жили Самойловы. Владимир выгружал из багажника корзины, ящики, вёдра, мешки и пакеты, заполненные картошкой, овощами, зеленью и фруктами. Сашка таскал всё это к лифту. Тамара, пока Лариса Васильевна расплачивалась с таксистом, вытащила дорожные сумки с одеждой, которые были в салоне. Лариса Васильевна вышла из такси и захлопнула за собой дверь. Владимир закрыл багажник, махнул рукой таксисту, давая понять, что выгрузка закончена. Такси уехало. Владимир и Тамара с сумками и пакетами в руках поднимались по ступенькам.
Лариса Васильевна стояла у ящиков с овощами.
- Лара? Привет! Тебя, прям, не узнать. Загорела-то как! Можно подумать, что на «югах» отдыхала….
- Привет! Маш, привет! Какие «юга»…, у меня свой юг…, дачный. А ты куда спешишь? В магазин что ли? – попыталась перевести разговор с себя на любопытную соседку Лариса Васильевна
- Всё, лето кончилось, и ты сезон завершила?- прозвучал очередной вопрос Марии. Глаза Марии Рюминой косили на ящики с овощами.
- Ты чё, Маш, там работы даже не море…, океан…, всё поспевает…, едва успеваю собирать. – Лариса Васильевна нагнулась к ящикам и, взяв в руки несколько крупных перцев, выпрямила спину. – Вот, попробуй моих, гарантирую, лучше магазинных, - протянула она перцы соседке.
- Не сомневаюсь, конечно, у тебя вкуснее…, - Мария раскрыла перед Ларисой Васильевной пустой пакет, в котором вскоре кроме перцев оказались ещё и помидоры и даже зелёные огурцы.
- Спасибо, Лар, спасибо, - расплылась в благодарной улыбке соседка. - А мы дачу-то три года тому назад продали. Мне жалко было…, я аж ревела. Но сын решил, что в выходные все должны отдыхать.
- А мы на дачу в выходные… все на свежий воздух. Хорошо там…, душа отдыхает…, и спится…, не то, что в квартире…, - нахваливала свою дачную жизнь Лариса Васильевна.
- А че приехала? Или к сыну в Москву снова поедешь? – любопытствовала соседка.
- Ага, поеду. Завтра.
Подошёл Сашка, молча забрал ящики, и унёс их в подъезд. А соседки продолжали свой разговор.
- На поезде?
- Нет. За мной Аркадий машину выслал. А ты как? Как твоя внучка? - в этот раз успешно перевела с себя разговор Лариса Васильевна.
- У нас-то…, да, всё как всегда. Все чем-то заняты. Тоже не сидим сложа руки…, Анька с утра до вечера в своём бутике торчит. А вот Валька Храпова …, - с лица Марии исчезла улыбка.
- А чё с ней? На суде, вроде нормально выглядела. Заболела что ль? – прищурившись, спросила Лариса Васильевна.
- Заболеешь от такого решения суда…, волком воет…, не знает она, где деньги брать, чтоб с тобой расплатиться. Она ж ничего не знала…, не знала про бабку-то ничего, - вздохнула с сожалением Мария Рюмина.
- Да, ладно, Маш, не знала она. Услышала, что сын у меня миллиардер и денег, как и бабке, захотелось. – Лариса Васильевна выдержала небольшую паузу, а потом снова обратилась к соседке. - Маш, вот помнишь, как все на меня тогда ополчились? А я, я хотела всего лишь, чтобы разобрались, как такое могло случиться, как могли перепутать в роддоме младенцев. А они? Что сделали они? Мало того, что украли сына, мужа оболгали, так и меня обвинили в клевете. Ну и получили по закону все. А эта Наталья Мохова…, няня…, вертихвостка…, любовница Хаймана…, ай…, да ну их, преступники…, - махнула рукой Лариса Васильевна.
- А мне Вальку жалко…
- Жалко?
- Она же молодая, совсем несмышлёная…
- Маш, мне тогда было примерно столько же, как ей сейчас. И никому из них, в том числе и её бабке, не было меня жалко. Никто из них не думал, ни обо мне, ни о моём сыне. Они удовлетворяли желание заезжего еврея, желали от него денег, а том, что совершают преступные действия, думаешь, не знали? Знали! Маш, знаешь, сколько её бабка из Бориса выкачала за своё молчание? – Лариса Васильевна изобразила шелест купюр, - Не знаешь. А я знаю. Давай не будем об этом.
- Лар, а если они оспорят решение суда?
- Ха! Да пусть! Хотят, чтоб им присудили больше? Пусть оспаривают…, тратятся на адвокатов, только ничего не выйдет. Улик оставили после себя много. Наверное, слышала, как мой адвокат заткнул уликами им всем рты.
- Слышала. В городе, что только не говорят на этот счет. Но я скажу тебе, что мнения разные..., - вытаращив глаза, качала головой Рюмина.
- Мне как-то на эти мнения…, - махнула рукой Лариса Васильевна, – для меня главное решение суда.
- Ну, да, оно, конечно, так, решение важнее… Ой, Лар, чет, я заболталась с тобой. Побежала за хлебом и стою тут. Ну, всего тебе…, и пути счастливого…, не знаю, когда ещё свидимся… - сказала Мария.
- Маш, ты чего…, да я приеду через месяц…, увидимся ещё, - Лариса Васильевна дотронулась до плеча соседки. – Ну, давай, беги, пока, - шагнула она на ступеньку крыльца.
А Мария засеменила в магазин.
- Мам, с кем это ты беседовала? – спросил Владимир, когда Лариса Васильевна открыла дверь и зашла в квартиру.
- Да, Машку Рюмину встретила.
- А…, ту, у которой внучка Алька с Валентиной Храповой работает.
- Да.
- И как? Она все городские сплетни собрала и тебе пересказала?
- Почти. Жалеет Вальку. Не знает, бедолага, где денег взять, чтобы со мной расплатиться.
- Ну и пусть жалеет…, - махнул рукой Владимир.
**** ****
- Мам, я завтра бабушку провожу и в школу сгоняю, ты меня не теряй, если придёшь, а меня не будет дома…, - сказал Сашка.
- В школу? Ах, да, конечно, сходи, - кивнула Тамара.
- Сашк, зачем тебе в школу? Ещё же не первое сентября? – недоумённо смотрел на сына Владимир.
- Как зачем? Узнаю всё. Во сколько будет линейка…, когда учебники начнут выдавать…,
Почитаю объявления…, узнаю расписание. Наверное, уже вывесили…, - подробно объяснил Сашка.
- А первого сентября ты в школу пойдёшь один, или тебя проводить? – спросил Владимир.
- Один, а чё? Ты хочешь со мной? – Сашка понял, что отец сейчас опять на волне «Ничего не помню», поэтому задаёт такие вопросы.
- Ну, я не знаю. Аркадий говорил, что он пойдёт первого сентября со своими сыновьями в школу. Волнуется он за них.
- Ну, правильно, волнуется. Пап у них новая школа. Марк и Рома пока ничего не знают…, даже не знают, в каких классах будут учиться. Я вчера вечером Марку звонил…, он мне сказал. Аркадий Борисович будет с ними первого сентября и всё решит на месте, если что-то пойдёт не так. А я всё знаю. Решать за меня ничего не надо. Если хочешь пойти со мной в школу, пойдём. И знаешь, у тебя больше такой возможности не будет, как и у меня. У меня это последнее школьное первое сентября.
- Саш, я подумаю и решу, хорошо? – ответил Владимир задумчиво. О чём он думал в данный момент, никто не знал, кроме него. А он пытался вспомнить свою последнюю школьную линейку первого сентября…
- Ладно, - согласно кивнул Сашка.
Конечно, ему не хотелось, чтобы отец был в школе на линейке даже как зритель, но он помнил их с Серёгой разговор на перроне, поэтому делал всё, как ему казалось, чтобы не расстраивать отца.