— Эй! Вы совсем офигели?! — Кира заорала так, что сосны на участке, казалось, содрогнулись. — А ну вырубил инструмент, живо!
Визг болгарки врезался в уши еще за несколько метров от дачи. Кира, бросив сумку с продуктами прямо в тающий мартовский снег, рванула на себя кованую створку. Калитка не поддалась, на ней висел чужой, массивный амбарный замок. А за забором, на ее идеальном газоне, куда она вбухала двести тысяч рублей только прошлой осенью, лежал раскуроченный остов «Жигулей».
Двое чумазых мужиков, в одном из которых она узнала Олега, брата своего сожителя, увлеченно пилили кузов.
Олег вздрогнул, выронил болгарку, которая, взвизгнув, покатилась по плитке, оставляя глубокие борозды.
— О, Кирюха... — он стянул защитные очки, размазывая мазут по лицу. — А ты чего тут? Мы ж договаривались, что ты только к маю приедешь.
— Ты офонарел, Олег?! — Кира тряслась от ярости, вцепившись в прутья забора. — Какой, к черту, май?! Что это за металлолом на моих гортензиях?! Где мои ключи?! Открывай эту чертову калитку, иначе я сейчас полицию вызову!
— Да ладно тебе истерить, — из дверей ее новенького, обшитого финским сайдингом дома, вразвалочку вышел шестнадцатилетний Антон. В руках он держал коллекционный бокал для вина, доверху налитый колой. — Батя работает, че орать-то?
— Я сейчас тебе этот бокал знаешь куда засуну! — Кира ударила ногой по забору. — Открыли быстро!
Из-за дома выплыла Марина, кутаясь в пуховик.
— Кира, ну что ты как базарная баба тут орёшь? — протянула она, жуя жвачку. — У меня от твоего крика мигрень начинается. Олежек, дай ей ключ, пусть зайдет, успокоится.
***
Началось все полгода назад в тесной евродвушке Вадима в Мурино. Кира жила там временно, пока в ее собственной городской квартире шел капитальный ремонт.
Ее гордостью была дача в Сиверском — зимний дом, доставшийся от отца, который она восстанавливала три года, вкладывая каждую копейку.
В тот вечер на кухне, насквозь пропахшей жареным луком, собрался семейный совет: Вадим и его тетя Рая.
— Кира, ты должна войти в положение, — тетя Рая мешала чай с таким остервенением, будто хотела пробить дно кружки. — Олега с семьей выселили со съемной квартиры. Хозяин продает. У них ни копейки. Ипотеку не дают, у Олега просрочки.
— И что вы предлагаете? — Кира сразу напряглась, отложив вилку. — Скинуться им на аренду? Я пас. У меня закупка итальянского керамогранита на носу.
— При чем тут скинуться? — Вадим поморщился, потирая переносицу. — У тебя дача в Сиверском есть. Там и отопление есть. Пусти их до весны.
Кира резко отодвинула стул. Ножки мерзко скрипнули по дешевому ламинату.
— Вы с ума сошли? Моя дача? Этим троглодитам? Тетя Рая, вы помните, как Марина в прошлом году у меня на шашлыках мангал средством для чистки унитазов помыла, ёршиком, потому что ей «жирным пахло»?
— Подумаешь, мангал помыла! — взвилась тетя Рая, краснея пятнами. — Там дети! Антон в десятом классе, Даше в школу ходить! Им на улице по твоей милости жить?!
— Пусть Олег работать идет, а не в финансовые пирамиды играет! — отрезала Кира, повышая голос. — Моя дача, это не ночлежка для маргиналов! Я там котел поставила за полмиллиона!
— Кира, не смей так говорить о моем брате! — Вадим стукнул кулаком по столу. — Это моя семья!
— Твоя семья — твои проблемы! — Кира уперла руки в бока. — Сними им квартиру. Возьми кредит! Почему я должна рисковать своим имуществом?!
— Да потому что ты с моим племянником спишь и в его квартире живешь! — завизжала тетя Рая, брызгая слюной. — Присосалась к парню, а как помощь нужна — так в кусты! Единоличница!
— Значит так, — Кира мгновенно остыла, но голос ее стал ледяным. — В этой квартире я только потому, что Вадиму до работы ближе. Я половину коммуналки плачу. Но если вопрос стоит так... Я даю им дачу ровно на три месяца. До первого марта. Но если что-то случится, они должны возместить всё до копейки!
— Вот и умница, — сразу сдулась тетя Рая.
— Я еще не закончила! — рявкнула Кира. — Я составляю договор аренды с описью имущества, а Вадим выступит поручителем. Если Олег ломает мой котел — Вадим, ты покупаешь новый. Согласен?
Вадим закатил глаза.
— Кира, ну что за бюрократия? Это же свои люди...
— Либо так, либо пусть живут на вокзале! — припечатала Кира.
***
Они въехали в декабре. Кира сама отдала ключи, заставила Олега расписаться за каждый стул. Тот кривился, Марина вздыхала, подростки сидели в телефонах, не снимая грязных кроссовок прямо на дубовом паркете прихожей, за что немедленно получили от Киры жесткий выговор.
Первый месяц прошел тихо, но в феврале начались звонки.
Сначала позвонил сосед, Петр Семенович.
— Кира, доброго дня. Слушайте, а вы участок под автосервис сдали?
— Какой ещё автосервис? — Кира чуть не выронила телефон из рук.
— Да тут фургон приезжал, выгрузили три битые машины. И воняет гарью постоянно. Ваши жильцы там жгут что-то в бочках круглосуточно.
Вечером Кира прижала Вадима к стене в коридоре, как только он снял куртку.
— Твой братец устроил на моей даче свалку битых тачек! Звони ему! Сейчас же!
Вадим лениво разулся, бросив ботинки мимо коврика.
— Кир, ну ты опять заводишься. Я с ним говорил вчера. Он просто... подработку нашел. Разбирает старые машины на запчасти. Ему же надо семью кормить.
— На моем участке?! — Кира схватила его за воротник рубашки. — Ты понимаешь, что там машинное масло в грунт льется?! Что там шум?!
— Ну до весны же потерпи! Он все уберет! — Вадим попытался отцепить ее руки. — Не будь ты такой меркантильной бабой! Человек пытается выкарабкаться, а ты его топишь!
— Я завтра еду туда, — прошипела Кира. — И если я увижу хоть каплю масла на брусчатке, они вылетят оттуда со свистом!
Но поехать она смогла только через неделю, потому что слегла с гриппом. Вадим заботливо поил ее морсом, клялся, что лично съездил в Сиверский, и Олег уже все убрал.
«Поверила, дура», — подумала Кира сейчас, глядя, как Олег нехотя отмыкает калитку.
***
Она ворвалась на участок как ураган. Реальность оказалась хуже, чем она могла себе представить.
На месте снесенной теплицы стоял самодельный навес из грязного брезента, под которым валялись коробки передач, ржавые двери и промасленные тряпки. Брусчатка была залита черными лужами отработки.
Но главное ждало ее в доме.
Кира открыла входную дверь и сразу поморщилась от кислого запаха пота, перегара и дешевого табака. Курили явно прямо в гостиной. На ее диване из белой экокожи красовалось огромное прожженное пятно и потеки от кетчупа.
На полу валялись пустые бутылки из-под пива, пакеты от чипсов.
Из кухни вышла Даша, в растянутой футболке, с размазанным макияжем.
— Здрасьте, — буркнула она и смачно плюнула семечковую шелуху прямо в раковину.
— Что здесь происходит?!
Кира влетела на кухню. Дверца холодильника неплотно закрыта, а ручка была замотана скотчем.
— А мы тут вечеринку устраивали на выходных, — ухмыльнулся подошедший сзади Антон. — Батя разрешил. Че такова-то?
— Марина! Олег! — заорала Кира, выскакивая обратно в коридор.
Они зашли с улицы. Марина всем видом демонстрировала, что её достоинство оскорбили.
— Кира, ты чего орешь в моем доме? У меня давление скачет.
— В твоем доме?! — Кира запнулась от возмущения, но тут же взяла себя в руки.
Холодная ярость сковала ее движения. Она достала телефон.
— Так, слушайте меня внимательно, паразиты! Я вызываю наряд полиции.
— Э-э-э, тормози! — Олег шагнул вперед, пытаясь выхватить телефон. — Какая полиция? Мы ж родственники!
— Отойди от меня на метр, иначе я за себя не ручаюсь! — рявкнула Кира, отступая к двери. — Ты устроил авторазборку на землях ИЖС! Испортили мое имущество! Весь дом прокурили!
— Да мы все починим! — заныла Марина. — Подумаешь, диван запачкали. Постираешь чехол! А холодильник он сам сломался, китайское барахло!
— Итальянское, — сквозь зубы процедила Кира, набирая 112. — Алло, полиция? Ленинградская область, поселок Сиверский... Да. У меня на участке посторонние лица устроили незаконную разборку автомобилей, угрожают мне, портят имущество. Жду.
Через сорок минут к дому подъехал полицейский УАЗ. К этому времени на такси примчались Вадим и тетя Рая, которым успела пожаловаться Марина.
Два хмурых сержанта тяжело ступая, зашли на участок, брезгливо обходя лужи масла.
— Кто вызывал? — спросил старший.
— Я, — Кира протянула паспорт. — Я собственник. Эти люди развернули здесь нелегальный бизнес и разгромили мне дом. Требую их выгнать.
— Товарищ сержант, да вы не слушайте эту истеричку! — заголосила тетя Рая, хватая полицейского за рукав бушлата. — Это жена племянника моего! Пустила пожить, а теперь бесится, что мы богатеть начали!
— Гражданочка, руки убрали, — сержант стряхнул тетку и повернулся к Олегу. — Документы на машины есть? ИП оформлено? Лицензия на утилизацию отходов есть?
Олег побледнел и начал мямлить что-то про «друзья попросили разобрать».
— Значит так, — сержант повернулся к Кире. — Мы сейчас составим протокол об административном правонарушении за экологию и незаконную предпринимательскую деятельность. А по поводу выселения — они вам кто?
— Никто, — жестко сказала Кира. — Договор аренды истек два дня назад. Они здесь находятся незаконно.
— Собирайте вещи, — скомандовал второй полицейский Олегу. — У вас час.
И начался настоящий ад. Марина рыдала в голос, проклиная Киру. Даша и Антон матерились, собирая свои шмотки в мешки. Тетя Рая кинулась на Киру с кулаками, но Вадим перехватил ее.
— Кира, ты вообще в своем уме?! — Вадим тряс ее за плечи, глаза его бегали. — Ты зачем ментов вызвала?! Ему же теперь штраф впаяют! Как они поедут?! Куда?!
— В закат! — Кира стряхнула его руки. — Я тебя предупреждала, Вадим! Я просила тебя разобраться! Ты мне врал, глядя в глаза, что здесь порядок!
— Да какой порядок, это же жизнь! — сорвался Вадим. — Нельзя же быть такой ... помешанной на вещах! Это всего лишь кусок пластика и тряпки! А это — люди! Моя семья!
Кира посмотрела на него так, словно видела впервые. На его помятое, трусливое лицо, на бегающие глаза. Она вдруг поняла, насколько он инфантилен.
— Твоя семья — ..., Вадим. И ты такой же, — Кира говорила тихо, но так веско, что Вадим замолчал. — Ты выступал поручителем, ущерб здесь тысяч на пятьсот. Либо ты выплачиваешь мне их до копейки, либо я иду в суд.
— Какой суд, ты че, больная?! — взвизгнул Вадим. — Мы же жениться хотели!
— Забудь, — Кира отвернулась. — Ключи от твоей квартиры я оставлю на столе. Завтра мои грузчики заберут мои вещи. А сейчас — пошли вон с моего участка. Все.
Тётя Рая плюнула на землю.
— Чтоб тебе пусто было в твоем доме! Ни дна тебе, ни покрышки!
— И вам не хворать, — процедила Кира, закрывая за ними дверь.
***
Прошло полтора года.
Сентябрь выдался на редкость теплым. Кира сидела на новой террасе, завернувшись в плед, и пила крепкий кофе с корицей. На ней был старый, уютный свитер, а на ногах шерстяные носки.
От мазутных пятен на брусчатке не осталось и следа — клининговая компания содрала с нее тридцать тысяч, но вывела все подчистую.
Забор был выкрашен заново, а на месте злополучного навеса красовалась новая теплица с поликарбонатом, где наливались соком последние в этом году помидоры.
Ее городская квартира была успешно доделана и сдана приличной паре программистов, а сама Кира перебралась в Сиверский на постоянку, перейдя на удаленную работу.
Телефон на столике завибрировал. Высветился незнакомый номер, но программа определителя услужливо подсказала: «Вадим».
Кира усмехнулась и нажала кнопку ответа.
— Кира? Привет, — голос Вадима звучал глухо, с легкой хрипотцой. — Не бросай трубку, прошу.
— У тебя ровно минута, — спокойно сказала Кира, отпивая кофе. — Долг по суду ты выплатил еще весной. Что надо?
— Да я... я просто узнать, как ты. Я с Мариной и Олегом больше не общаюсь, прикинь? — он попытался нервно засмеяться. — Они у меня триста тысяч заняли и кинули. Тетка меня же и обвинила, что я не брат. Ты была права, Кир. Во всем была права. Может... встретимся? Кофе попьем?
Кира посмотрела на свой идеально подстриженный газон, на легкую дымку над соснами, вдохнула запах прелой листвы и свободы.
— Знаешь, Вадим, — она улыбнулась уголками губ. — У меня аллергия на плохой кофе. И на людей, которые не умеют держать слово, тоже.
— Кир, ну дай мне шанс... Я все понял!
— Время вышло, — сухо сказала Кира. — Прощай.
Она сбросила вызов, заблокировала номер и, отложив телефон, сладко потянулась.
Где-то вдалеке стучал дятел, в духовке допекалась шарлотка с собственными яблоками.
Жизнь была абсолютно, безукоризненно правильной. И в этой жизни больше не было места для чужих проблем.