Восточный Туркестан или Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая уже долгие годы является ареной трагедии, которая разворачивается на глазах у всего мира, но при этом остаётся в тени. Речь идёт о систематических притеснениях и репрессиях, которым подвергается коренное уйгурское население со стороны китайских властей. Эта история – не просто нарушение прав человека, это попытка стереть с лица земли целую культуру, язык и идентичность. И самое горькое в этой ситуации – это оглушительное молчание международного сообщества.
От культурной ассимиляции к тотальному контролю
Уйгуры – тюркоязычный народ, исповедующий ислам, с богатой историей и уникальной культурой, тысячелетиями населяющий земли Восточного Туркестана.
В XVIII веке уйгурский народ, вследствие завоевания маньчжурами, утратил свою государственность. После вхождения в состав Цинской империи уйгуры неоднократно предпринимали попытки обрести независимость. В результате национально-освободительного восстания им удалось создать Восточно-Туркестанскую республику, не признанную международным сообществом, которая прекратила своё существование в 1949 г. с присоединением региона к Китайской Народной Республике. После этого жизнь уйгурского народа превратилась в постоянную борьбу за выживание.
Изначально притеснения носили характер культурной ассимиляции: ограничение использования уйгурского языка в образовании и общественной жизни, подавление религиозных практик, насаждение китайской культуры. Но с течением времени ситуация лишь усугублялась. Международные правозащитные организации обращают внимание на то, что в последние годы наблюдается эскалация репрессий.
Массовые задержания и "лагеря перевоспитания"
Начало применения наиболее радикальных мер связывают с приходом на пост главы парткома КПК Синьцзян-Уйгурского автономного района в 2016 г. Чэня Цюаньго. Директор Исполнительного комитета Уйгурского исследовательского центра Абдулхаким Идрис, оценивая процесс, переживаемый уйгурскими тюрками в историческом контексте, заявил: "Процесс, начавшийся с оккупации Восточного Туркестана Китаем в 1949 году, особенно усилился после 1990-х годов и достиг масштабов геноцида в 2017 году".
С апреля 2017 г. уйгуры Восточного Туркестана стали массово направляться в так называемые "лагеря перевоспитания". Мировая общественность узнала о существовании этих лагерей благодаря тому, что в них оказались не только уйгуры, но и проживающие в Восточном Туркестане казахи, родственники которых неоднократно обращались в Министерство иностранных дел Казахстана с просьбами расследовать судьбу своих близких. Этот процесс перерос в дипломатический кризис между Казахстаном и Китаем, и весь мир получил неопровержимые доказательства существования лагерей.
Китайская сторона, именуя данные учреждения "обязательными центрами профессионального обучения и образования", мотивирует их создание необходимостью борьбы с терроризмом, дискриминацией, экстремизмом и религиозной деятельностью, утверждая, что подобные центры дают местному населению возможность избавиться от радикальных настроений, выучить китайский язык и улучшить свои профессиональные навыки.
Впрочем правозащитники, принимая во внимания принудительность пребывания в лагерях, помещение туда граждан по национальному признаку, а также условия содержания в них, утверждают, что данные центры больше напоминают тюрьмы. При этом обращают внимание на то, что людей помещают туда без судебного разбирательства и без предъявления обвинения. Достаточным основанием для задержания является принадлежность лица к мусульманским меньшинствам.
Сообщается, что условия содержания в лагерях крайне неблагоприятные. Заключённые содержатся в холодных, лишённых естественного освещения помещениях. Им запрещено разговаривать, проявлять эмоции. Люди проживают в крайне стеснённых условиях. По показаниям некоторых очевидцев, люди спят, повернувшись на бок, так как им даже не хватает места, чтобы лечь на спину в тесных бараках, а в некоторых лагерях и это невозможно, и люди могут спать только по очереди. В лагерях, где содержатся заключенные, часто происходят случаи отравлений из-за некачественного и скудного питания. Время посещения туалета и принятия душа строго контролируется. Ими можно пользоваться не по необходимости, а в строго установленное администрацией лагеря время. За нарушение установленных правил к заключённым применяются наказания: от лишения пищи до вырывания ногтей, от лишения сна до удержания в неудобных позах. Сообщается также о многочисленных случаях физического и сексуального насилия.
Точная информация о количестве содержащихся в лагерях перевоспитания людей отсутствует. Озвучиваемые цифры варьируются в диапазоне от 1 млн. до 3 млн. человек. Это приблизительные оценки, основанные на свидетельствах тех, кому удалось покинуть лагеря, их близких, местных жителей деревень и городов, а также на исследованиях учёных и журналистов. Количество лагерей в регионе составляет, по оценкам неправительственной организации "Human Rights Watch", примерно 1200 единиц. Из бесед с бывшими заключенными известно, что в лагерях содержатся люди самого разного социального статуса: студенты, фермеры, торговцы, бизнесмены, учёные, религиозные деятели, артисты, спортсмены и т.д.
Нарушение религиозных свобод
Как известно Коммунистическая партия Китая (КПК) проводит политику, направленную на контроль и ограничение религиозной деятельности в стране, сочетая формальное признание некоторых религий с жёстким государственным регулированием и идеологическим влиянием. Несмотря на то, что Конституция гарантирует гражданам свободу вероисповедания, на практике религия подчинена интересам партии и государства, а её деятельность строго регламентируется. Под предлогом борьбы с экстремизмом и сепаратизмом на территории Синьцзян-Уйгурского автономного района под преследование попали тысячи мест поклонения. Мечети либо приводятся в соответствие с традиционной китайской архитектурой, либо перепрофилируются под другие цели, такие как отели, рестораны или бары. По данным Австралийского института стратегической политики с 2017 по 2020 г.г. в регионе 8 500 мечетей были полностью снесены, а ещё 16 тысяч мечетей были либо повреждены либо перепрофилированы.
Религиозное давление, оказываемое Китаем на народы Восточного Туркестана, усилилось за последние 15 лет благодаря технологическим достижениям. В городах и деревнях региона установлены системы распознавания лиц, позволяющие отслеживать религиозную деятельность граждан с помощью видеокамер. Даже онлайн-активности, такие как публикация религиозных текстов, могут быть расценены как "радикальные наклонности". Помимо этих механизмов контроля, вводятся обширные ограничения на религиозные практики мусульман. Запрещено ношение женщинами головных платков, а мужчинам - ношение бороды. В месяц Рамадан от мусульман-уйгуров требуют предоставить доказательства того, что они не постятся. Граждане, не подчиняющиеся требованиям правительства, считаются "религиозными экстремистами", их отправляют в лагеря перевоспитания.
Принудительный труд
В Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая широкого развито как сельское хозяйство, так и промышленность, в особенности добыча и переработка стратегических минералов. При этом значительная часть производственных мощностей региона, по утверждению правозащитников, связана с принудительным трудом. Под предлогами профессионального обучения и сокращения бедности уйгуры направляются на низкооплачиваемую, принудительную работу. С 2023 г. система принудительного труда была существенно расширена за счёт включения в неё лиц, занимающихся домашним трудом и женщин, что по оценке немецкого учёного-антрополога Адриана Ценца, обеспечило китайской экономике дополнительные 2,5 млн. пар рабочих рук.
В рамках "Программы сокращения бедности", многие уйгуры лишились своих домов, земель и другого имущества. Большая часть сельскохозяйственных угодий, принадлежащих уйгурам, проживающим в деревнях, была передана под государственное управление, вследствие чего крестьяне, потерявшие свои земли, оказались вынуждены работать на китайские сельскохозяйственные предприятия. Согласно отчёту Адриана Ценца, который уже много лет изучает проблемы жителей Восточного Туркестана, такая сельскохозяйственная продукция как томаты, перец и стевия, выращенная с использованием принудительного труда уйгуров, либо на захваченных у них землях, включена в цепочку поставок 62 международных компаний, в том числе таких известных брендов как Kraft Heinz, Nestlé, Del Monte.
Значительная часть уйгуров принудительно трудоустраивается в фабричный сектор, в том числе за пределами Восточного Туркестана. Согласно информации, опубликованной на официальном сайте правительства Китая в январе 2026 года, в рамках 14-го пятилетнего плана в общей сложности 16,1 миллиона человек были отправлены за пределы провинции под предлогом политики "сельского развития". Правозащитные организации и независимые отчёты подчеркивают, что этот процесс осуществляется не в рамках свободного трудоустройства, а под давлением и угрозой санкций, и что программа, вместо того чтобы быть инструментом экономического благосостояния, функционирует как структурный механизм принудительного труда, который разрушает уйгурское общество, ставит его под контроль и превращает в пул дешевой рабочей силы. По свидетельствам очевидцев уйгуры вынуждены работать в течение нескольких лет по 15-16 часов в день почти без выходных на фабриках, окружённых высокими стенами и колючей проволокой.
Лишение национальной идентичности
Национальная идентичность начинает формироваться в раннем возрасте. Этот процесс связан с осознанием человеком своей принадлежности к определённой этнической общности, усвоением знаний о культуре, традициях, языке и других особенностях своего народа. Вместе с тем власти Китая, по утверждению правозащитников, проводят политику разлучения уйгурских детей с семьями с последующим воспитанием их в китайских интернатах. По некоторым данным до 40% всех учащихся средних школ в Восточном Туркестане, были размещены в школах-интернатах, где пропагандируется патриотизм и верность партии, а религия преподносится как "явление, оказывающее отравляющее воздействие". По наблюдениям извне, эти интернаты, окружённые колючей проволокой, заборами и камерами, больше напоминают центры содержания под стражей, чем учреждения, обеспечивающие безопасность и образование детей.
Принудительной ассимиляции способствуют также изменения в образовательной системе. Если ранее в Китае существовала возможность обучения на уйгурском языке, то с декабря 2016 года, в связи с ужесточением политики партии, было объявлено об обязательности получения начального и среднего образования на китайском языке.
Демографическая инженерия
На территории Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая на протяжении многих лет воплощается в жизнь государственная стратегия, направленная на изменение демографической структуры региона и перестройку сложившегося там общественного порядка. В качестве вспомогательных взаимодополняющих инструментов этой стратегии, конечной целью которой является направление в регион коренных китайцев, с одной стороны, и пространственное рассредоточение уйгуров, с другой, используются миграция, занятость и жилищная политика.
С 1950-х годов китайское правительство проводило политику "ханизации" Синьцзяна - переселения ханьцев (коренной народ Китая) в регион с целью изменения демографического баланса и укрепления контроля над территорией. Это было частью более широкой стратегии по интеграции отдалённых регионов в состав КНР и снижению сепаратистских настроений. В период с 1950 по 1980 годы в рамках различных государственных программ на территорию Восточного Туркестана переселилось около трёх миллионов представителей титульной нации.
С 2003 г. в стране начал реализовываться "План добровольной службы выпускников университетов в западных регионах" в рамках которого определённое количество выпускников университетов или аспирантов направляются для добровольной службы в регионы западного Китая, в том числе Восточный Туркестан, на срок от 1 до 3 лет. Добровольцы поощряются к дальнейшему проживанию в регионе и продолжению своей трудовой и предпринимательской деятельности после завершения срока службы.
С 2020 г. молодым семьям ханьской национальности в возрасте от 18 до 35 лет, принявшим решение о переселении из других провинций Китая в Восточный Туркестан, предоставляются дополнительные меры поддержки в виде трудоустройства и обеспечения жильём площадью от 40 до 80 кв.м. в зависимости от размера семьи, комплексного медицинского страхования, предоставления 350 соток сельскохозяйственных угодий и ежемесячной субсидия в размере 1000 юаней (около 150 долларов) на каждого взрослого члена семьи.
В результате системно проводимой политики демографической инженерии доля ханьских китайцев среди постоянного населения Восточного Туркестана менее чем за семьдесят лет выросла с первоначальных 6% до 42%.
Одновременно с этим в отношении представителей уйгурского народа принимаются меры по контролю за рождаемостью: обязательное использование внутриматочных спиралей, принудительные аборты, хирургическая стерилизация. По данным, которые приводит Адриан Ценц, в 2018 г. 80% вновь установленных в Китае внутриматочных спиралей пришлось на Восточный Туркестан, на территории которого проживает лишь 1,8% населения страны.
Показатель стерилизации в Восточном Туркестане с 2010 по 2018 г.г. увеличился с 20 на каждые 100 тыс. человек до 245 на каждые 100 тыс. человек, то есть более, чем в 24 раза.
Почему молчит Турция
В этой ситуации выглядит странным молчание Турции, которая проводит политику консолидации тюркских народов. В 2024 г. министр иностранных дел Турции Хакан Фидан в рамках официального визита в Китай посетил, в том числе города Урумчи и Кашгар на территории Восточного Туркестана, подчеркнув их вклад в становление турецко-исламской цивилизации. В мире данный визит получил неоднозначную оценку. Американская ABC News предположила, что Фидан своим визитом хотел привлечь внимание к проблеме соблюдения прав уйгурского населения в Китае. При этом Салих Худаяр - уйгуро‑американский политик и активист движения за независимость Восточного Туркестана напротив раскритиковал визит главы турецкого внешнеполитического ведомства, расценив его как шаг, направленный на сокрытие геноцида в регионе со стороны Китая.
Весьма сдержанная риторика высших политических деятелей Турции по поводу ситуации с положением уйгуров в Китае в турецкой прессе объясняется тесными экономическими связями между Турцией и Китаем. При этом некоторые представители оппозиции прямо говорят о том, что зависимость от Китая не должна служить оправданием молчания в отношении уйгуров.
Директор Франкфуртского центра глобальных исламских исследований (FFGI) профессор Сюзан Шрёдер, рассматривает поведение Турции как прагматический ход. На фоне ухудшения отношений с Западом Турция рассматривает союз с Китаем как политическую альтернативу. Кроме того экономика Турции находится в трудном положении, и ей срочно нужны надёжные торговые партнёры.