Мама Наде дверь открыла, заплакала: «Доченька приехала, четыре года не видела». Обняла, прижалась. Отец за ней: «И мне дай поздороваться».
Надя в родном доме, в котором выросла, где все знакомо до мелочей. Обед готов, сели за стол, как раньше: родители, а посередине дочь. Так хорошо!
После еды тихие разговоры, и Надя рассказала, как работает муж и как учится тринадцатилетняя Аня: «Да, надо ей позвонить».
Отошла с телефоном к окну: «У тебя всё хорошо? По голосу слышу, что не всё. Говори, не тяни».
Слушала полминуты, не перебивая: «Это из-за Игоря? Вика так сказала? Кошмар какой-то. Слушай внимательно, с этим Игорем не разговаривай, не общайся, Вика у вас больная на голову, изувечит еще. Дождись меня, приеду – обсудим. Не реви».
Положила трубку: из-за мальчика, там страсти кипят.
Мать укоризненно покачала головой: «Тринадцать, а уже парни в голове. Учиться надо хорошо, об этом думать».
Надю обида кольнула: не понимает мама Анину глубину. Она девочка умная, трудолюбивая, а сейчас возраст подростковый.
Тихие разговоры продолжились, как муж позвонил, Надя ответила: «Долетела хорошо, вы поели? Суп остался? Там, в холодильнике, творог и сметана, ешьте, чтобы не испортились. На работу наденешь чистую рубашку, в шкафу на плечиках. Я тебе три приготовила, а эту сунь пока в стиральную машину. Ее носить нельзя – три дня уже».
Родители с интересом слушали, а день заканчивался, приготовили постель, Надя дочери: «Успокоилась? Вот и молодец. Задачу не решила? Ничего, сфотографируй, вышли условие. Я посмотрю, разберусь, а завтра объясню. У нас с тобой выходной в запасе».
Утром чай с мамиными оладушками, как в детстве, после пошли гулять. Сходили к маминой сестре, немного посидели, к бабушке заглянули. По дороге домой зашли в магазин за продуктами.
Надя набрала дочь, объяснила, как надо задачу решать: «Ты вспомни, мы такие уже обсуждали. У тебя в синей тетради, что в ящике справа, моей рукой написан алгоритм. Как же могла забыть»?
Мама проворчала: «За две тысячи километров! Сама не разберется»?
И снова боль от укола: не понимает мать, что все не так просто. Жизнь многослойна, многозначна, и дело не в математике, а в чем-то глубоком и важном – в поддержке, в душевном отношении. Девочка должна маму чувствовать, ее любовь и участие.
Звонок от мужа. Надя спросила: «Уверен, что справишься? Если только с Аней вместе, найдите в интернете, почитайте и не торопитесь. Потом позвони и сообщи. Мне интересно».
Мать вопросительно посмотрела, Надя пояснила: «Собрался кекс печь, говорит, что по моей стряпне соскучился, а сам ни разу не делал». И в глазах грустная теплота.
Беспокойство у Нади: ходит по квартире, думает, вздыхает. Позвонила: «Как вы? Испекли? Молодцы! Жаль, что попробовать не могу. Что говоришь? Тарелку с розами разбили? Нет, не буду ругаться. Разбили и разбили».
Приехала на две недели, а душа домой рвется, неуютно ей в родительском доме, пусто и одиноко. Родители родителями, а семья-то там, за две тысячи километров, и сердце там, с семьей.
Второй вечер у родителей, позвонила: «Как вы, Сережа? Соседи дерутся? Это в квартире из второго подъезда. Умоляю тебя, не ходи, не надо! У тебя дома ребенок! Эти гады могут такое с тобой сделать! Не рискуй, прошу тебя. Дай слово, Сережа, что не будешь с ними связываться! Полицию бы вызвать».
Ходила с телефоном в руках, не слышала и не понимала, что родители говорят.
Муж позвонил, Надя в трубку закричала: «Что? Что у вас? Ты же обещал! С Васькой из пятой ходили»?
Долго слушала, а на месте сидеть не могла, по комнате бродила: «Так, поняла. Вы с Васькой с ними не дрались? Это хорошо, Сережа. А Аня не испугалась? Нет? Ладно, поняла».
Трубка на диване, мать снова укоризненно головой кивает: «Взрослый мужик, а ты носишься с ним как с маленьким. Сам бы разобрался».
Не понимает мама, что Сережа вспыльчивый, горячий, эмоциональный, его сдерживать приходится, чтобы дров не наломал.
Семья далеко, очень далеко. И Надя сказала: «Завтра улечу. Не обижайтесь, лучше сами к нам, так будет лучше».
И улетела, несмотря на то, что мама долго плакала.
Подписывайтесь на канал «Георгий Жаркой».