Вечером поле выглядело мёртвым.
Сырая земля после картошки лежала чёрными буграми, ветер тянул с посадок запах гнили и мокрой ботвы. Солнце уже провалилось за край села, и только бледная полоска на горизонте ещё держалась между небом и землёй. Мы копали молча - каждый слушал только писк прибора да хруст мерзлой земли под сапогами.
Именно тогда к нам и подошёл дед.
Сначала появилась собачка. Маленькая, лохматая, с облезлым ухом. Она выбежала из темноты неожиданно, будто возникла прямо из тумана, и тут же принялась крутиться возле наших рюкзаков, обнюхивая лопаты и грязные перчатки.
Сам дед стоял поодаль.
Не подходил близко.
Только смотрел.
В темноте было видно его длинное пальто, старую шапку и неподвижную фигуру на краю поля. Он будто оценивал нас - кто такие, зачем приехали, не опасны ли. В деревнях люди сначала смотрят, потом говорят.
- Копаете? - наконец спросил он.
- Да так… гуляем.
Он хмыкнул.
- Гуляют по тропинкам. А вы землю режете.
Мы переглянулись.
Обычно после таких разговоров начинаются либо угрозы, либо нравоучения. Но дед вдруг медленно подошёл ближе и закурил. Собачка всё это время крутилась возле нас, словно давно знала.
- Приезжали тут уже… много таких, - сказал он тихо. - По селу ходили. Люди испугались. Кто-то милицию вызвал. Всех потом увезли объясняться.
Он говорил спокойно, без злости.
Будто вспоминал что-то далёкое.
- А один здесь живёт… чудной. Железки ищет без металлоискателя. Руками копает. Говорит, земля сама подсказывает.
Мы усмехнулись.
Но дед не улыбнулся.
Он продолжал смотреть куда-то мимо нас, в сторону леса.
- А вот километрах в двадцати отсюда пруды есть. Старые. В лесу. Там раньше мужики жили… богатые. Раз пруды свои держали - значит деньги водились. Походите там. Может, найдёте чего.
После этих слов он замолчал.
Собачка вдруг тихо заскулила и прижалась к его ноге.
А потом дед ушёл.
Просто растворился в сумерках вместе со своей собакой, будто его и не было.
Только следы на снегу остались.
Я это место знал.
Ещё давно заметил на старых картах странные искусственные пруды среди леса. Слишком ровные берега. Остатки дамб. Рядом - пустота. Ни дорог, ни деревень. Идеальное место для старого хутора или усадьбы.
После разговора с дедом мысль засела окончательно.
Нужно ехать.
Но была проблема - дорога.
Поздняя осень не прощает ошибок. Грунтовки разбиты тракторами, колеи по колено. Попадёшь под дождь — и переднеприводная машина останется там до морозов. А морозы в тех местах могли ударить внезапно.
Готовились серьёзно.
Рюкзаки набили под завязку. Берцы, костюмы «горка», термосы с кофе и чаем. Сало в газете, хлеб, пельмени, цветные макароны с котлетами в контейнерах. Маленькая горелка из дешёвого магазина и газовый баллон - возиться с костром в мокром лесу желания не было.
Рации взяли обязательно.
Связи там почти нет.
Топорик. Верёвку. Ножи. Ложки. Даже соль зачем-то кинули отдельно в боковой карман.
И всё это почему-то казалось важным.
Будто мы собирались не на разведку, а в место, откуда люди иногда не возвращаются.
По вечерам сидели над картами. Линейкой вымеряли маршрут, чтобы не петлять по лесу. Прикидывали, где могли стоять дома, где проходила улица, где искать остатки погребов.
На бумаге всё выглядело идеально.
На деле такие планы обычно разваливаются в первые полчаса.
Но азарт уже не отпускал.
О таких местах не рассказывают лишним людям. Сегодня сказал одному - через неделю там десяток чужих машин.
Поэтому молчали.
Ждали подходящего дня.
И вот время нашлось.
Под самый конец осени.
Ночью выпал снег.
Утром земля стала белой, твёрдой и звонкой от мороза. Воздух был таким холодным, что казалось - его можно пить.
Мы шли по лесной дороге ещё в темноте.
Ветки трещали под сапогами. Рации иногда шипели помехами. Машина тяжело переваливалась через ледяные колеи, а вокруг стояла такая тишина, будто лес вымер.
Но тогда мы ещё не знали, что главная проблема будет вовсе не в дороге.
И не в лесу.
Настоящее фиаско ждало нас уже у самих прудов.
