История литейщицы Нины Александровны Титовой
Продолжение нашей серии публикаций к 9 Мая
Друзья, мы продолжаем нашу неделю памяти. Вчера мы рассказывали о старом формовщике и секрете земли. Сегодня - совсем другая судьба. Женская. Блокадная. Заводская.
Нина Александровна Титова пришла на Пролетарский завод 16-летней девочкой осенью 1941 года и почти 50 лет проработала в литейном цехе. Она пережила блокаду, голод, холод, смерть вокруг и осталась работать, потому что завод работал, и снаряды были нужны каждый день.
Но прежде чем она начнёт свой рассказ, нужно сказать несколько слов о том, с чего начиналась блокада для каждого ленинградца - о дежурствах на крышах.
«Местный полк весёлых оборванцев»
8 сентября 1941 года фашистская авиация совершила первый массированный налёт на Ленинград. В тот день на город было сброшено 6327 зажигательных бомб. Они вызвали 178 пожаров. Горели дома, деревянные мосты, горели знаменитые Бадаевские склады, где хранились продовольственные запасы города .
Так началась блокада.
За время блокады на Ленинград было сброшено более 100 тысяч зажигательных бомб и почти 150 тысяч тяжёлых артиллерийских снарядов. Пожары вспыхивали с ужасающей частотой - всего их было 13 455 .
Зажигательные бомбы были страшны тем, что их цель - не разрушить здание, а поджечь его. Они прошивали крыши, падали на чердаки и загорались через 30-35 секунд после удара . И если не успеть их потушить, огонь быстро перекидывался на весь дом, а потом - на квартал.
Именно поэтому 11 июля 1941 года исполком Ленгорсовета принял решение о всеобщей обязательной подготовке населения к противовоздушной обороне. При каждом домоуправлении создавались группы самозащиты МПВО - местной противовоздушной обороны. Их задача была простая и страшная: следить за небом, оповещать жителей об авианалёте, соблюдать светомаскировку и тушить зажигательные бомбы .
Мужчин на войну забрали почти всех. В группах самозащиты остались женщины, старики и подростки. Сами бойцы шутливо расшифровывали аббревиатуру МПВО как «местный полк весёлых оборванцев» . Но «веселья» в их работе не было. Они стояли на крышах под бомбёжками, ловили раскалённые «зажигалки» специальными щипцами, сбрасывали их в ящики с песком или вёдра с водой . Рискуя жизнью каждую ночь.
Осенью 1941 года Нине Александровне Титовой было 15 лет. И она была в числе этих бойцов.
Вот её рассказ.
Из заводской газеты «Пролетарский завод», 1995 год.
НАДЕЖДА ЖИЛА В НАШИХ СЕРДЦАХ
Мы тушили зажигательные бомбы и следили за светомаскировкой в домах. В бомбоубежище мы не спускались. Не знаю почему, но страха смерти не было.
А потом, когда осенью мне исполнилось 16 лет, мама работала тогда в бухгалтерии «Пролетарского» и привела меня на свой завод. Как раз в это время в литейном цехе набирали бригаду шишельщиц (стержневщиц). Вот так я и попала в свою литейку. Мы делали тогда стержни для снарядов. Работали споро, дружно, по два человека на небольших станочках.
Бригада наша оказалась молодежной - народ всё очень хороший, весёлый. Несмотря на тяжесть положения, находилось место и для шуток. Молодёжь нашего цеха участвовала в выпуске стенной газеты, которая называлась «Литейщик». Все рабочие с нетерпением ждали каждого её выхода.
Все вместе мы остро переживали наши неудачи на фронте, с надеждой ждали новых сводок и верили в победу нашей страны над фашистами.
Осень прожили более-менее нормально. На заводе работала столовая, где нас кормили вполне вкусно. Мы съедали всё, облизывая тарелки так, чтобы их уже не надо было мыть.
А к началу декабря начался голод. Порции становились всё меньше и меньше. Разговоры в основном сводились к еде, но часто мы вспоминали наших товарищей и родственников, которые были на фронте. Все наши горести и несчастья мы переживали вместе, поддерживая друг друга, и потому, наверное, выстояли.
Весь 1942 год был очень-очень трудным. Завод начал сбавлять обороты - не хватало металла и топлива. А вскоре наша литейка встала. Меня и некоторых других работниц послали на 5-ю ГЭС, где срочно потребовалась помощь. С утра до ночи мы - молодые девушки и женщины - разгружали из прибывавших вагонов тяжелённые брёвна и торф для того, чтобы ГЭС могла работать - давать электроэнергию предприятиям города.
Ночью, чтобы сократить путь, возвращались домой по замёрзшей Неве, рискуя провалиться в полынью. В обход идти не было сил. Приходила домой, а там страшный холод. Так, не раздеваясь, прямо в валенках, ложилась спать, чтобы чуть свет снова идти на тяжёлую работу.
К весне стало чуть-чуть легче, хотя и март, и апрель были тоже очень холодными. К этому времени меня вернули на «Пролетарский», в ставшую уже родной литейку.
В мае мы дружно взялись за огороды. За Ивановской улицей были в то время поля. Вот там-то мы и сажали морковку, капусту, картофель… Всё это хоть как-то поддержало нас в то трудное, голодное время.
Настроение у всех было неважное. Лето выдалось холодным, войска наши отступали, а вокруг было столько смертей! В те годы там, где сейчас находится метро «Ломоносовская», стояла небольшая церковь-музей. Не помню, как она называлась. Вот рядом с этой церковкой и складировали штабелями покойников. Их было ужасно много, а позже трупы вывозили на правый берег Невы и хоронили в большой общей могиле - как раз в том месте, где сейчас находится мемориал с журавлями.
И всё же, несмотря ни на что, надежда жила в наших сердцах. Жизнь не останавливалась. На заводе регулярно проводились медицинские осмотры, а нуждающимся немедленно оказывалась медицинская помощь. Сильно истощённую молодёжь стали переводить на более лёгкую работу. Меня направили в модельный цех, который существовал при нашей же литейке. Здесь и работа была полегче, и воздух почище.
А в 1943 году начали понемногу прибавлять норму хлеба, и в столовой получше стали кормить. Сводки с фронта становились всё более оптимистичными и обнадеживающими. И хотя впереди были ещё два года войны, самое страшное всё же осталось для нас позади.
Послесловие
Эту заметку напечатали в заводской газете в 1995 году - к 50-летию Победы. Тогда Нине Александровне Титовой исполнилось 70. Она всё ещё работала в административно-хозяйственном отделе, потому что «скучно без работы» и трудно прожить на одну пенсию.
А за плечами у неё было 53 года на «Пролетарском». Полвека из них - в литейке, где она начинала 16-летней девчонкой в блокадном 1941-м.
Сейчас 2026 год. Нины Александровны, скорее всего, уже нет. Но мы перепечатываем её рассказ не потому, что она ветеран. А потому, что она умела говорить о страшном без пафоса. И это страшное - голод, холод, смерть вокруг - не сломало её. Она осталась на заводе. Почти на 50 лет.