Инга сидела на остановке и плакала. А что ей оставалось делать? Одна в незнакомом городе, тут даже если не хочешь плакать, то поневоле расплачешься. Слёзы текли по её щекам ручьями, и совершенно расстроенная девушка то и дело всхлипывала, утирала нос перчаткой, временами ненадолго успокаивалась, а потом заново начиная рыдать.
- Что с тобой, девонька, может обидел кто? – поинтересовался у неё прохожий мужчина, протягивая ей пачку бумажных салфеток.
Обычно Инга не разговаривала с такими сомнительными типами, как этот, но его ласковый, сочувственный тон расположил её и, вытащив из предложенной пачки пару салфеток, она стала вытирать ими лицо.
- Господи, что же мне делать? – проговорила она, зябко поёживаясь.
- В тот день, когда я оказался на улице, я не разрешил себе унывать, а продолжал бороться за своё существование, – глубокомысленно заметил прохожий, который дал ей салфетки.
- Вы… бомж?! – ошеломлённо заморгала ресницами девушка.
- Можно и так сказать, – равнодушно пожал плечами он.
Почему-то Инга всегда считала, что бомжи – это страшные, опущенные люди, а этот был вполне приличный человек, трезвый, да ещё посочувствовал, вот, салфеток дал.
- Вы шутите? – спросила она, на миг даже забыв о своих собственных неприятностях.
- Нет, не шучу, – ответил он и представился, – Меня зовут Фёдор Борисович, а теперь ты скажи, как тебя зовут и объясни, что у тебя приключилось.
- Меня зовут Инга, – послушно сказала Инга, – Я ехала на автобусе домой в деревню на каникулы и проспала свою остановку. На конечной меня разбудили пассажиры, я вышла вместе со всеми, ничего не поняла, пока соображала что к чему – автобус ушёл, и теперь я даже не знаю, в каком городе нахожусь. Может, подскажете хотя бы это?
- Это город Пустошка, – ответил Фёдор Борисович, – Маленький, забитый и забытый, российский городок в Псковской области.
- А где тут вход в вокзал? – спросила она.
- Рабочий день закончился, и я думаю, что вокзал вообще закрыт, – усмехнулся Фёдор Борисович, – Но, если хочешь, то можно перекантоваться до утра у меня в подвале, там тепло, и кой-какая еда имеется, а завтра утром я тебя на автобус посажу, и ты поедешь дальше, если захочешь, конечно.
- Почему это вдруг я могу не захотеть уезжать? – удивилась Инга.
- А вдруг тебе у меня понравится, – рассмеялся он и, цепко схватил её за руку.
- Отпустите меня сейчас же! – закричала испуганная девушка.
- Отпущу, отпущу, конечно, отпущу, не бойся, – забормотал он, стараясь заставить её идти за ним.
- Отпусти меня! – отчаянно взвизгнула Инга, понимая, что не сможет с ним справиться в одиночку.
- Фёдор Борисович, Вы опять хулиганите? – раздался властный голос откуда-то из сумерек.
Инга обернулась и увидела полицейского в форме.
- Товарищ… господин полицейский, помогите мне… пожалуйста, – скороговоркой проговорила Инга, – Уведите меня отсюда.
- А что у Вас за проблема? – спокойно поинтересовался он, – Давайте пройдём в участок для выяснения Вашей личности, и Вы там мне всё расскажете.
- Спасибо, – обрадовалась Инга и рванулась к полицейскому.
Фёдор Борисович уже ослабил хватку, и она смогла вырваться из его цепких рук.
- Фёдор Борисович, и Вы тоже пройдите вместе с нами в участок, – обернулся на бомжа полицейский, но того уже и след простыл.
- Удрал, – покачала головой Инга, – Вас испугался и удрал.
- Да, вот и правда, удрал негодник этакий, – согласился тот.
На улице уже было совсем темно, и только несколько фонарей тускло освещали тротуар, по которому пошли полицейский и Инга.
- А что он за тип такой? – спросила она.
- Бомж, его жена и дети бросили, квартиру он продал, теперь живёт в подвале и время от времени заманивает туда проезжающих девушек, втирается к ним в доверие, опаивает, а потом продаёт, – сердито ответил полицейский.
- Кому? – спросила ошеломлённая Инга.
- Своим дружкам, – хмуро отрезал полицейский, и Инга поняла, что далее никаких разъяснений не будет.
«Полицейский участок» представлял собой небольшое помещение при вокзале, где стояли стол, два стула, железный сейф и вешалка, но Инга была рада уже хотя бы тому, что здесь можно согреться.
- Хотите чаю или кофе? – спросил полицейский.
- Если по правде, то очень хочу, – жалостливо отозвалась она.
Он вскипятил воду в электрическом чайнике, насыпал в две чашки кофе «три в одном» и, залив эту гремучую смесь кипятком, перенёс чашки на стол. Затем, открыв пачку печенья, сказал Инге:
- Угощайтесь.
Инге было неловко, но в желудке было абсолютно пусто, и она взяла из пачки три печенюшки, торопливо их съела, запила горячим напитком и только после этого рассказала свою историю.
- А Вы мне не врёте? – поинтересовался полицейский, внимательно изучая паспорт Инги.
- Нет, – ответила девушка и опять чуть не заплакала.
Тут дверь в кабинет открылась и на пороге появился молодой парень.
- Роман, привет, – обратился он к полицейскому, протягивая ему толстую, зелёную папку, – Я нашёл у себя в автобусе папку с какими-то документами… Вдруг кто искать будет?
- Ой, это же мои конспекты, – оживилась Инга, – Я их выронила в автобусе и не заметила. Я студентка! Там и моя фамилия должна быть на тетрадках написана!
Рома залез в папку, изучил её содержимое и одобрительно кивнул.
- А я тебя узнал, – сказал водитель, заметив Ингу, – Ты та самая пассажирка, которая спала всю дорогу на переднем сидении, а потом в Пустошке выскочила, как ошпаренная, и даже, вот, тетрадки свои оставила в салоне.
- Тимофей, ты в этом уверен? – спросил его Роман.
- В чём? – не понял Тимофей.
Полицейский вздохнул и терпеливо уточнил:
- В том, что именно эта девушка ехала у тебя в автобусе.
- Сто пудов, – ответил тот.
- Ну, всё, идите, раз водитель автобуса Тимофей за Вас поручился, – сказал Роман, отдавая Инге папку с конспектами.
Инга забрала папку, но продолжала сидеть и, похоже, уходить никуда не собиралась.
- Что-то ещё? – спросил у неё полицейский.
- Мне некуда идти, денег нет, ночь на улице, ко мне снова это бомж пристанет, – пробормотала она, вот-вот готовая опять разреветься.
Полицейский удивлённо вскинул брови, но не успел ответить, потому что в их разговор вмешался Тимофей.
- Ну, не плачь, – сказал он Инге, – Забирай свои сумки и пошли со мной, переночуешь у меня дома, а утром я тебя бесплатно до твоего посёлка подброшу, у меня как раз рейс в ту сторону намечается. А телефон твой мы зарядим, и тогда ты своей мамке сможешь позвонить.
- Нет у меня мамки, меня старшая сестра вырастила, – вздохнула Инга.
- Ну, сестре позвонишь, какая разница, – махнул рукой Тимофей, – Пойдём скорее, мне ещё выспаться как следует нужно перед рейсом. Не бойся, не обижу, я же не бомж, да и Роман за меня может поручиться.
Полицейский закивал, мол, да, поручусь, если потребуется, и Инга ушла из участка вместе с водителем.
У Тимофея была двухкомнатная квартира, и он, предоставив Инге размещаться в большой комнате, как она захочет, быстро принял душ и, даже не поужинав, лёг спать в маленькой комнате.
Инга поставила телефон заряжаться, залезла в холодильник и своевольно отрезала себе кусок колбасы, и съела его с хлебом, который нашла в деревянной хлебнице на столе, и только потом умыла лицо в ванной и устроилась спать, свернувшись на диване калачиком, как кошка.
Утром её разбудил будильник, который трезвонил у Тимофея в комнате.
- Быстренько вставай, студентка, кровать можно не заправлять, одевайся, пока я чищу зубы, и побежали к автобусу, а то меня квартальной премии лишат, если хоть на минут опоздаю, – сказал он ей и скрылся в ванной.
Пока он мылся, Инга всё-таки прибралась за собой и оделась.
- Инга, это ты колбасу с хлебом вчера ела? – крикнул ей Тимофей уже с кухни.
- Ага, – смущённо ответила она.
- Ты извини, что вчера не предложил тебе еду, так устал, что сил ни что не было, и ты молодец, что сама о себе позаботилась, – сказал он, – Теперь иди сюда, помогай бутерброды делать, сейчас чаю на скорую руку попьём, есть ещё минут десять в запасе.
- А я переживала, что ты заругаешься, что без спроса в холодильник влезла, – ещё больше смутилась Инга, принимаясь намазывать маслом куски батона.
- Да нет же, я только рад, кушай на здоровье, а то вчера и так натерпелась, бедолага, – обезоруживающе улыбнулся он, – Я сам детдомовский, культуре гостеприимства не обучен, простой парень.
- Ой, да ты очень хороший парень, – искренне похвалила его Инга, – Я тебе так благодарна, что ты меня приютил, а то как представлю того бомжару…
- Фёдора Борисовича? – усмехнулся Тимофей, – И к тебе приставал?
- Да, да, – закивала она.
- Он очень плохой дядя, от него девушкам лучше держаться подальше, – сказал он, наливая в кружки ароматный свежезаваренный чай.
- А это правда, что он приезжих девушек ворует и продаёт? – спросила Инга.
- Я слышал только про один случай, – рассмеялся Тимофей, – Он приютил у себя молодую узбечку, которая непонятно, как появилась у нас на вокзале. По-русски почти не понимала, так он её пригрел, накормил и таблетку какую-то волшебную в рот засунул, что она не в себе стала, но он не успел её никому продать, потому что за ней пришли узбеки со стройки и забрали. А, когда Фёдор Борисович возмутился и стал требовать за них выкуп, то они нажаловались на него Роману, он и разбирался потом с этим всем.
- Понятно, – кивнула Инга, – Да уж, с такими прохиндеями, как этот бомж, нужно осторожнее быть, и мне повезло, что Роман помог.
- Да ладно, Ромка – свой парень, мы с ним из одного детдома, только он старше меня, и у него родной дядя есть, инвалид-афганец, который помог ему выучиться и устроиться на службу в полицию, – объяснил Тимофей.
Наскоро позавтракав, они дружно вышли из дома и уже через каких-то пару часов Инга была уже в своей деревне, где рассказала сестре о своих злоключениях в дороге, и та её, конечно, отругала за невнимательность, и восхитилась Тимофеем.
- Дай мне его номер, я ему благодарственное сообщение на телефон от себя отправлю, – потребовала она.
- Прикинь, мы с ним даже контактами не обменялись, – развела руками Инга.
Делать нечего, теперь, может потом как-нибудь случай представится, и Инга сама скажет доброму парню спасибо, за то, что приютил её и не бросил на произвол, а пока нужно полноценно провести каникулы в деревне у сестры и отдохнуть от нелёгких, студенческих будней.
Как-то утром, как раз в тот момент, когда все родные Инги, включая её саму, завтракали на кухне, в дверь их дома настойчиво постучались. Муж сестры Инги, пошёл открывать и вернулся на кухню в сопровождении двух полицейских, одного из которых Инга сразу узнала, это был Рома. Он тоже её узнал и, кивнув вместо «здравствуйте», заговорил, обращаясь к ней:
- Инга, послушайте меня внимательно, пожалуйста, Вы были одним из последних людей, которые видели Тимофея, водителя, который Вас довёз сюда после той ночи в Пустошке.
- А что с ним? – заволновалась Инга.
- Он пропал, – продолжал Рома, – Его автобус стоит на обочине с утра, его уже ищут спасатели, но пока не обнаружили. Я прошу, чтобы Вы вспомнили всё, о чём с ним разговаривали, может он обмолвился, что ему угрожал кто-то или в планы какие-то намечались.
- Нет, ничего такого не говорил, – растерянно ответила она.
Роман задал ещё несколько вопросов, оставил свои контакты и велел позвонить ему, если хоть что-то прояснится.
После ухода полицейских, Инга задумалась, потом оделась потеплее, встала на лыжи, и решила добежать вдоль дороги до того места, где стоял автобус Тимофея, и довольно быстро добралась до поворота, но автобуса там уже не было, виднелись только следы шин. Она огляделась и почему-то сразу решила, что Тимофей, когда остановился, пошёл в лес. Зачем? Да мало ли, может, в туалет, например, водители тоже люди.
Она съехала на лыжах в кювет, где следов было очень много, что вовек в них не разобраться. Вдруг она как будто услышала со стороны леса то ли всхлип, то ли стон.
- Тимофе-е-е-ей! Тима! – закричала она на весь лес.
Ответом ей была тишина. «Может, показалось?» – подумала она и, затаив дыхание, опять прислушалась. Вот оно, опять какой-то звук, и следом за этим звуком опять наступила полная тишина, но Инга уже зафиксировала направление, откуда шли эти звуки.
Тимофея она нашла почти сразу, как будто ей сердце подсказало, где его искать. Слабые стоны шли как будто из-под земли, и Инга осторожно ходила по снегу, внимательно глядя вниз. Наступив на еловые ветки, она вдруг начала съезжать вместе с ними и едва не скатилась в медвежью яму, но вовремя ухватилась за дерево и устояла.
- Тимофей! – крикнула она.
- Инга! Это ты?! – послышался его голос откуда-то из подземелья.
- Да! Да! – закричала она в ответ.
Свет фонарика выхватил из темноты ямы фигуру человека, и Инге стало, видно, что Тимофей сидит на еловых ветках на самом её дне.
- Мне никак не выбраться! – крикнул он.
- Я сейчас, я сейчас… позвоню Роме! – закричала она.
- Здесь зоны нет!
- Я сбегаю к дороге!
- Подожди, Инга, посмотри вокруг себя и пригни ко мне какое-нибудь деревце, и я по нему выберусь, а то уже совсем стемнеет, пока ты бегаешь.
Инга огляделась и нашла подходящую берёзку.
- Приготовься! – крикнула она Тимофею, – Если с первого раза не получится, побегу к дороге, так и знай!
- Договорились! Я готов! – крикнул он в ответ.
У них всё получилось с первого раза, и Тимофей, изо всех сил напрягая все свои мышцы, вылез из ямы с помощью этого тонкого ствола, который послужил ему поддержкой и опорой. Инга схватила его за куртку и, как могла, тоже помогала выбираться. Сумерки постепенно сгущались, но она заметила кровь на одежде Тимофея, испуганно воскликнув:
- Ой, ты весь в крови!
- Да, я там в капкан попал… но, милая моя, солнышко лесное, как же я счастлив, что ты меня отыскала, – захлёбывался словами от нахлынувших эмоций Тимофей.
Инга кивнула и побежала к дороге искать зону и звонить Роману, а Тимофей, прихрамывая, потихоньку пошёл следом за ней.
Ему и правда тогда утром приспичило, и он ещё собирался дотянуть до автостанции, но потом решил всё-таки забежать в лесок, да зацепился за корягу, споткнулся и попал ногой в старый, ржавый капкан, но это было полбеды, челюсти капкана вцепились в толстые, зимние ботинки, и, пока он пытался стянуть их, ветки под ним просели, и Тимофей оказался в глубокой яме.
Когда Инга поймала сотовую связь, то сразу набрала Романа, и он примчался за Тимофеем почти одновременно со Скорой. Всё закрутилось вокруг раненого человека, про Ингу забыли, поэтому она не стала никого отвлекать, а сама добежала на лыжах до своей деревни. «Всё хорошо, всё хорошо, – думала она по дороге, – Главное, что Тимофей жив-здоров».
Несмотря на её уверенность, что теперь всё хорошо, дела у Тимофея были совсем хорошие, потому что рана на ноге парня заживала очень медленно, вернее, почти совсем не заживала. Врачи уклонялись от обещаний, а он мучился от бесконечных болей и ходил только на костылях.
- Рома, я долежусь тут, что эти доктора мне ногу отрежут, – сердито говорил он Роме, который навещал его в больнице.
- Держись, дружище, не сдавайся, – как мог, подбадривал его Роман.
Инга ничего об этом не знала, хоть и постоянно думала о Тимофее и мечтала, как они встретятся с ним ещё раз и будут гулять, и может даже он поцелует её, а она… она… В больницу она приходить стеснялась и вообще уже думала, что про её участие в этой истории все забыли, но как-то раз прямо посреди лекции в колледже, где она училась, появились полицейские, Роман и его напарник, принесли Инге две грамоты, от полиции и МЧС, за помощь в поисках пропавшего человека, и вручили их растерянной девушке под изумлённые взгляды её сокурсников.
- Вот так, Инга, даром, что тихоня, – качала головой растроганная директриса, которая привела полицейских в эту аудиторию.
После вручения грамот Роман отвёл её в сторону и спросил, почему она ни разу не навестила Тимофея.
- Неудобно как-то, – ответила Инга.
- У него всё очень плохо, и ему нужна поддержка друзей, – сказал ей Роман и рассказал ей обо всём.
Инга пришла к Тимофею в больницу в этот же день после занятий, и Тимофей ей очень обрадовался.
- Лапушка моя, спасительница, ну почему ты не приходила? – воскликнул он, – Я так ждал тебя!
- Надо было написать, что ждёшь, – смутилась Инга.
- А я номер твой не знал, да и неудобно, вдруг ты не хочешь, – развёл руками Тимофей.
Они уселись на диванчик в приёмном покое и проговорили весь вечер, пока уже уборщица не сказала им, что приём посетителей окончен. Окрылённая Инга стала приходить к Тимофею каждый день, и, в конце концов, он признался ей в любви:
- Я так тебя люблю, что ты себе не представляешь.
- И я тебя люблю, Тима, – прижалась к нему Инга, – Выздоравливай поскорее и начнём встречаться.
Они не смогли дождаться, когда его выпишут, и начали целовались по вечерам прямо в приёмном покое, сидя на диванчике за пальмой, думая, что их никто не видит. Всё складывалось отлично, только вот здоровье Тимофея не улучшалось, и врачи уже начали опасаться, что он рискует остаться без ноги.
Как-то Инга пришла к нему в больницу, а он вышел к ней и сухо заявил:
- Не приходи ко мне больше, я разлюбил тебя.
- Но… но почему? – со слезами на глазах воскликнула Инга.
Тимофей ничего не ответил, повернулся и поковылял на своих костылях в палату.
- Детонька моя, он специально так сказал, – прошептала ей подошедшая сзади уборщица, – Врачи объявили утром, что ампутация ноги неизбежна, иначе не получится выжить. Жалко хорошего парня, сил нет.
Инга позвонила Роману.
- Да, точно говорит уборщица, Тимка специально тебя гонит прочь, чтобы обузой потом не стать, – вздохнул Рома.
Решив не сдаваться, она начала упорно шерстить интернет в поисках какой-нибудь зацепки, и, наконец, раскопала там такую информацию, что по легенде, яма, в которую свалился Тимофей, была не медвежья. Оказалось, что одно время селяне держали в ней помешанного мужчину на цепи. В легенде говорилось, что помешанный был вылечен монахами из Псково-Печерского монастыря, а потом так и остался жить там среди них.
Инга предположила, что эта история – некий знак судьбы и попросила Романа свозить её в этот монастырь, где один монах посоветовал ей привезти сюда больного парня, чтобы он спустился в чудодейственные пещеры и помолился там вместе с монашеской братией.
- Воздух здесь особенный, даже мёртвые тела не гниют, а мумифицируются, так что, пусть устраивается к нам трудником, поживёт среди нас, а там посмотрим, что из этого получится, – подытожил он.
Сперва Тимофей даже слушать её не хотел, но потом всё же согласился попробовать пожить в монастыре, тем более, что врачи не возражали против небольшой отсрочки ампутации, и так Тимофей переехал к монахам и молился вместе с ними, спускаясь в пещеры, куда его, с высочайшего благословения, пускали в любое время суток, и чудо, конечно, свершилось, нога начала понемногу заживать.
Неизвестно, что способствовало этому, чудесный воздух, молитвы, любовь Инги или усердие Тимофея, но рана затянулась, и врачи только удивлялись, не поверили своим глазам, когда он явился на плановый осмотр. Несмотря на то, что уже был почти здоров, Тимофей не спешил вернуться к мирской жизни, а всё глубже погружался в религию и уже всерьёз задумался о принятии монашеского пострига. Он давно не виделся с Ингой и отказался от общения с внешним миром по мобильному телефону, из-за чего она не могла до него даже дозвониться.
В конце августа в Псково-Печерском монастыре каждый год в большой Праздник Успения Пресвятой Богородицы прихожане выкладывают дорожку из живых цветов, и Инга решила пойти туда в этот день. «Вдруг я Тимочку хоть издали увижу», – подумала она, пришла в монастырь с утра пораньше и как-то незаметно включилась в работу над цветочными узорами.
Одна пожилая женщина рядом с ней, выкладывая цветы, постоянно шептала:
- Пресвятая Богородица, спаси, Пресвятая Богородица, помоги.
Инга тоже стала мысленно, а иногда и вслух, повторять эти слова.
Тимофей не сразу узнал её, ведь Инга похудела от переживаний, повзрослела от любовных страданий, в общем, выглядела… лучше прежнего. Он прошёл мимо неё, и она, оторвавшись от работы, окликнула его:
- Тима!
Он обернулся на её голос, посмотрел на неё, узнал, и его затуманенный взгляд как будто очистился и просветлел.
- Инга, лапушка моя, я так рад тебя видеть, – шепнул он ей, – Прости, я совсем, забыл про тебя, а теперь ты пришла, и мне захотелось всё бросить здесь и убежать отсюда к тебе. Теперь я понимаю, почему братья не соглашались на мой постриг, не готов я.
- Тима, какой из тебя монах, ты же совсем не такой, как они, – шепнула в ответ ему Инга.
Они не стали дождаться праздничной службы, ушли из монастыря, а вслед им с небес смотрела сама Богородица, благословляя их любовь, и, конечно же, прощая все грехи этим молодым, чистым душам.
Свадьба Тимофея и Инги прошла шумно и весело, хоть и не очень богато, а венчались они в Псково-Печерском монастыре, и все монахи этому только радовались.
- Крестины тоже здесь устроим, – шепнула Инга на ухо Тимофею, когда они уже были повенчаны.
- Не понял? – насторожился Тимофей.
- Догадайся сам, – засмеялась Инга.
Тимофей, конечно, догадался, он же не глупый был парень, понял, что у него скоро родится сын или дочка. «Лучше пусть будет сын, – подумал он, – Хотя, девочка тоже неплохо».
У них родилась девочка, а через два года родился ещё и мальчик. Крестили детей в том же монастыре, а их крёстным стал тот самый полицейский Роман, без которого этой истории, возможно, и вообще бы не было.
Автор: Яна Куница. Спасибо, что вы со мной!
******
