Наша колонна из трех машин ползла по снежному серпантину с грацией очень осторожных улиток, пока мы наконец не уперлись в пункт назначения - огромный дом, который смотрел на нас из-за сугробов.
Стоило распахнуть дверь автомобиля, как в легкие ворвался ледяной поток воздуха, пахнущий хвоей и абсолютной тишиной.
Мне пришлось застегнуть молнию на куртке до самого подбородка, а меховой капюшон натянуть чуть глубже, спасая ресницы от налипающих хлопьев.
Вид вокруг выглядел так, будто его выкрасили бело-серой краской. Тяжелые, просевшие под собственным весом лапы елей, серая вата неба и скалы, которые превратились в суровых великанов в белых папахах.
В голове мелькнула мысль, что для полноты образа мне не хватает только оленей и ледяных саней.
- Признаю, масштаб впечатляет, кажется, в этот раз ты действительно постарался, Ярослав! Красота совершенно невероятная.
Я не удержалась и выставила ладони, пытаясь поймать снежинки, которые медленно падали.
- Погоди…, ты еще не видела интерьер внутри дома, там есть кое что поинтереснее.
Ярослав притянул меня к себе, согревая своим теплом. Его губы, тронутые морозом, на мгновение коснулись моих.
***
Сам особняк выглядел дерзко. Сочетание антрацитового камня и панорамного остекления, которое словно пыталось впустить внутрь всю эту горную мощь.
Но главным аттракционом стал уличный бассейн. Вода в нем буквально кипела, выбрасывая в морозный воздух клубы густого пара.
Туман лениво перетекал через бортики, из-за чего казалось, что дом парит над землей на огромном облаке. Я смотрела на это и пыталась соотнести картинку с реальностью.
На крыльце возник человек, чей вид излучал дисциплину и готовность к любым запросам.
Он обменялся с Ярославом коротким, мужским рукопожатием.
- Порядок, Ярослав Романович. Огонь в камине разведен, запаса поленьев до утра хватит. Еда в холодильнике, бар укомплектован. Если вселенная надумает подкинуть сюрпризов, я на связи.
- Благодарю, дальше мы сами.
Послышался сухой шелест банкнот, перекочевавших в карман управляющего.
Мужчина лаконично кивнул и растворился в сумерках, оставляя нас один на один с этим каменным исполином и гулким эхом закрывшейся двери.
Кудрявцев уверенно вкатил наш багаж в холл, а я пошла бродить по комнатам, чувствуя себя первооткрывателем, которому подсунули пятизвездочный уют.
Воздух в доме пропитался запахом свежей хвои и едва уловимым дымом от камина.
Свет из огромных окон мягко ложился на пол, убирая всякое ощущение реальности происходящего.
Я коснулась кончиками пальцев тяжелой ткани портьер, впитывая тишину, которую нарушало только деликатное потрескивание дров в глубине гостиной.
Но когда я толкнула дверь в неприметную кладовую, мой внутренний эстет окончательно капитулировал.
Комната напоминала элитный спортивный бутик. Ряды новеньких лыж, сноуборды с еще нетронутым кантом и костюмы, пахнущие фабричной свежестью.
Я рассматривала эти богатства с тихим восторгом, прикидывая, сколько часов на склоне теперь отделяют меня от полного счастья.
В мыслях я уже неслась по склону, разрезая утренний наст и чувствуя, как мороз колет щеки.
От этого предвкушения внутри разлилось приятное тепло, не имеющее отношения к камину.
Кажется, план «побег из цивилизации» официально перешел в стадию реализации.
Я подошла к Ярославу и уткнулась носом в плечо.
- Ты невыносим, - пробормотала я, сжимая руки на его спине.
- Похоже, это серьезная претензия на звание лучшего праздника в моей жизни. Ты мой ласковый и нежный зверь.
- Вызов принят, - в его интонации проскользнуло то самое мальчишеское лукавство, за которое ему прощалось слишком многое.
Ладонь Ярослава коротко и веско приземлилась чуть ниже моей талии. Плотная ткань брюк коварно украла всю остроту этого жеста, оставив лишь глухой хлопок вместо ожидаемого электрического разряда.
Он развернулся и зашагал к парковке. Я потянулась за ним, снова подставляя лицо колючему крошеву, которое небо продолжало щедро рассыпать над горами.
Подошвы ботинок с сухим хрустом вгрызались в свежий наст, а морозный воздух принялся деловито щипать за щеки.
На фоне подсвеченных окон дома фигура Ярослава выглядела чересчур уверенной для человека, который только что затащил толпу родственников на край света.
Я наблюдала, как он машет рукой парням у открытых багажников и ловила себя на мысли, что этот сценарий «идеального праздника» начинает мне нравиться.
На парковке случился маленький стихийный бедлам. Тишину гор бесцеремонно взламывали восторженные вопли и звонкий детский смех.
Среди общего шума я первым же делом выхватила взглядом Алину. Шесть лет назад она вошла в нашу семью как жена Кирилла, брата моего мужа и из простых родственниц мы превратились в лучших подруг.
Сейчас я уже и не помню того времени, когда мы общались просто из вежливости на семейных обедах.
Она стояла на фоне сугробов, воплощая собой идею дорогого зимнего отдыха, и я поймала себя на мысли, что рядом с ней даже обычный снег кажется эксклюзивным декоративным элементом.
Кирилл стоял по колено в снегу и ловил в объектив телефона каждый поворот Алины.
В горах было по-настоящему красиво, но он, кажется, смотрел только на жену. У неё уже начал аккуратно вырисовываться живот и это добавляло ей какой-то уютной мягкости. Глядя на неё, хотелось не просто любоваться, а подойти и обнять покрепче.
Алина вошла в кураж. Позировала у заснеженных елей так уверенно, будто за кадром стоял не муж, а фотограф.
Кирилл и не думал ворчать, что съёмка затянулась. Наоборот, он светился от гордости, разглядывая свою «обновлённую» жену. Было видно, парень окончательно «поплыл» от нежности к своей девочке.
В это время под ногами, как два неугомонных метеора, носились их близнецы - Егор и Олег. Мальчишки то и дело ныряли в сугробы, поднимая тучи снежной пыли, но даже этот хаос не мог испортить идеальный момент.
Батарейка у этих пацанов кажется, никогда не садилась. Они устроили настоящую проверку местным ёлкам. Трясли ветки так, что на них обрушивались целые сугробы.
- Всё, банда, привал! - Кирилл наконец убрал телефон и скомандовал идти в дом.
- Пора вас размораживать, пока вы в сосульки не превратились.
Он посмотрел на Алину и в этом взгляде было столько нежности, что никакие слова не нужны.
Кудрявцев буквально излучал опеку по отношению к жене брата. Казалось, он задался целью создать вокруг Алины кокон, чтобы ни один волосок с ее головы не упал.
В этом было что-то трогательное. Мой персональный ручной хищник. Иногда я искренне не понимала, за какие заслуги он мне достался.
Один из тяжелых чемоданов покинул недра багажника и Кудрявцев подхватив жену брата под локоть, направился к дверям дома.
Я потянула на себя ручку задней двери, гадая, хватило ли воплей мальчишек, чтобы вырвать мою Соню из объятий сна.
Редкий случай, когда имя сработало как долгосрочный прогноз. Наша пятилетняя леди оправдывала его на все сто процентов, демонстрируя талант засыпать в любых обстоятельствах.
Рядом возник Влад Колобов. В своей тяжелой куртке он походил на скалу, заслонив собой остальной мир. Он чуть заметно усмехнулся, глядя сверху вниз на мою дочь.
- Ты посмотри на неё, - вполголоса пробасил он.
- Спит как королева. Чистый кайф.
В определенных кругах одно имя Колобова заставляло людей бледнеть. Более влиятельного и тяжелого человека я в жизни не встречала.
Но для Сони он был просто любимым крестным. Удивительно, как этот опасный мужик моментально «выключал» босса, превращаясь в доброго великана, из которого дети могли вить веревки.
- Давай её сюда, - он даже не ждал моего согласия.
Соня перекочевала к нему на руки и Влад понес ее к дому осторожно стараясь не разбудить. А я принялась выгребать из машины весь наш дорожный хлам.
Следом проплыла Лариса со своей девятилетней дочкой Аленой. Девочка была маленькой копией своего отца, но двигалась точь-в-точь как мать. Удивительный контраст: лицо папино, а в каждом жесте и повороте головы уже чисто женское изящество.
Вторую руку Ларисы оккупировала пятилетняя Кристина. Они с моей Соней были классическим примером «лучших подружек» из кино.
Вместе в саду, вместе у балетного станка, вместе в любой заварушке. Две мелкие королевы, которые привыкли, что мир вращается исключительно вокруг них, особенно когда они действуют дуэтом.
- Как тебе обстановка?- Лариса притормозила рядом.
- С ума сойти можно. У меня в голове не укладывается, что реальность совпадет с картинкой. Глянь на эти горы, чистое волшебство. Я не могу оторваться от панорамы.
- Хорошо, что Ярослав настоял на этом месте.
Лариса одобрительно кивнула.
- Определенно, это нужно повторить. Давайте заведем правило: каждый Новый год съезжаться сюда.
- Согласна на все сто. Даже не верится, что мы здесь, — подхватила я, чувствуя, как внутри нарастает этот детский предновогодний мандраж.
Лариса медленно повернулась вокруг своей оси, словно пыталась кожей почувствовать морозный воздух.
В ее взгляде читался чистый кайф. В ней удивительным образом уживались южная кровь и какая-то необъяснимая любовь к нашим северным широтам.
Тонкая, породистая, с безупречной осанкой, она была той самой женщиной, которая смягчает острые углы своего жесткого мужа одним своим присутствием.
Несмотря на весь этот лоск и манеры настоящей аристократки, в ней не было ни грамма пафоса.
- Обожаю эти морозы, - призналась она.
- Настоящее Зазеркалье. Вон, даже снеговиков уже успели налепить, — я указала на результат детской стройки.
- А есть идеи, кто у нас в этот раз подпишется на бороду и красный халат?
- А давай нарядим Колобова? Будет монументальный Дед Мороз, а Алену попросим ему помогать в роли Снегурочки.
- Слушай, это будет легендарно. Заметано.
Мы продолжая смеяться, направились в сторону теплого света, льющегося из окон дома.
Здесь всё было продумано до мелочей. От бесконечного неба в панорамных окнах до текстуры дерева в интерьере. Воздух в доме казался густым: в нем перемешались жар от камина, еловая смола и резкий, бодрящий запах мандариновой корки.
В центре гостиной застыла огромная ель. Она буквально тонула в россыпи огней и глянцевых бликах шаров, превращая комнату в декорацию к доброму фильму. Я смотрела на этот идеальный кадр и понимала: в этот раз всё действительно будет по-другому. Нас ждет лучший праздник в жизни.
***
- Пойдем быстрее, глянешь, нашу обитель, - выдохнул мне в самое ухо Кудрявцев.
Я еще шнурки развязать не успела, а он уже ловко стянул с меня ботинки, подхватил за руку, переплел свои пальцы с моими и потянул вверх по лестнице.
Едва за нами захлопнулась дверь, комнатная тишина разлетелась вдребезги. В моем Кудрявцеве проснулся голодный зверь, который слишком долго ждал этой минуты. Это была первобытная мощь, от которой у меня слабели колени.
- Сбрасывай этот скафандр, - прохрипел он, и в его голосе не осталось ничего от светского человека.
- Невыносимо. Как можно упаковаться в такую броню и всё равно сводить меня с ума?
Он впился в мои губы, будто пытался выпить меня целиком, а его пальцы тем временем вели войну с молнией на моей куртке, которая явно не была рассчитана на такой натиск.
Она заклинила, вызывая у него утробное рычание. Мой личный, не прирученный хищник злился на каждую секунду промедления.
Когда замок наконец сдался, Кудрявцев принялся избавляться от препятствий с пугающей скоростью.
- Полегче, хищник, - я шутливо попыталась осадить его пыл.
Умерь аппетит!
В ответ он лишь утробно заурчал, отмечая свою территорию горячими укусами на моей шее.
- Я изголодался по тебе так, будто мы не виделись вечность!
- Кудрявцев, что за внезапная жажда? Мы ведь только сегодня утром исчерпали все лимиты!
- Видимо, у этой бездны нет дна.
Его дыхание обжигало кожу, становясь всё более тяжелым и прерывистым.
Последняя тонкая преграда наконец сдалась и соскользнула к моим ногам, оставляя меня во власти его обжигающего взгляда.
Секундное замешательство сменилось грубой уверенностью. Его ладони без лишних предисловий присвоили себе то, на что он только что смотрел.
Ярослав сжал мои дыньки, словно проверяя на прочность спелый, налитый соком плод.
В его руках я чувствовала себя одновременно и драгоценным призом и стихией, которую он отчаянно пытался приручить, не в силах скрыть своего восхищения.
Он припал к моим сочным дынькам, словно путник, добравшийся до источника после долгой засухи.
Он дразнил, пробовал на вкус, заставляя меня выгнуться навстречу этой сладкой пытке.
Я едва не задохнулась от нахлынувшей волны, пальцы сами собой зарылись в его волосы, судорожно сжимая пряди. Лавина ощущений накрыла меня с головой, вымывая из мыслей все лишнее.
Я потеряла счет секундам, не помня момент, когда мы окончательно избавились от «доспехов». Его рубашка и брюки отправились в изгнание на ковер вслед за моими вещами.
Под моими пальцами рельеф его тела казался горной грядой. Твердой, нерушимой, покрытой тонкой росой нетерпения.
Мои ладони изучали этот узор из живых мышц, чувствуя каждый удар сердца под броней пресса.
Кудрявцев умел быть тихой гаванью у семейного очага, но сейчас передо мной стоял гепард, спустившийся с гор за своей единственной добычей.
Ладонь сама собой, словно ища опору, легла на живот, в котором пряталось мое главное оправдание за странности последних недель.
Ярослав замедлился и его взгляд приклеился к моим рукам. В голове у него явно заскрежетали шестеренки, выстраивая новую, пугающую и одновременно захватывающую логику событий.
Бриллиантик мой… Что случилось? Есть новости, которыми стоит поделиться?
В его взгляде перемешалось все, от паники до какого-то детского восторга. Скрывать дальше было глупо.
- Вообще-то, это должен был быть сюрприз на Новый год. Я беременна, - наконец-то сказала я быстро, на одном дыхании. А молчала так долго, потому что ждала результатов УЗИ. Хотела порадовать тебя и сразу сказать, кто будет мальчик или девочка.
Он на мгновение опустил взгляд ниже моей шеи. Кажется, только сейчас до него дошло, почему мои дыньки стали такие упругие и налитые, а в спальне я превращалась в стихийное бедствие.
Все эти странности, которые он списывал на перепады настроения, наконец обрели смысл.
- Да какая разница, кто, - пробормотал он, расплываясь в дурацкой, абсолютно счастливой улыбке.
Внутри потеплело. Реакция Ярослава сняла последний зажим, он действительно этого хотел.
- Это же человечек. Наш, понимаешь? - он заговорил быстро, путаясь в словах.
- Вообще неважно. Мы будем любить его просто за то, что он есть, и…
И это пацан, - перебила я.
Ярослав вскинул кулак и коротко выкрикнул «Е-есть!», подпрыгнув на месте, будто его любимая сборная только что забила в финале.
Я не удержалась от улыбки. Типично мужская история, радуются наследникам как безумные, а потом всю жизнь пылинки сдувают именно с дочерей.
Ярослав перехватил меня за талию и оторвал от пола. Комната поплыла перед глазами. Я вцепилась в него, смеясь вперемешку с каким-то облегчением.
Он уткнулся мне в шею, горячо и часто дыша.
- Сын. У меня будет сын!
Я видела, что его накрывает. Эмоции зашкаливали до такой степени, что у меня самой по щекам потекли слезы радости.
Ярослав выглядел безумно. Его подбрасывало на месте. Кажется, он всерьез собирался ломануться вниз по лестнице прямо голышом, чтобы проорать эту новость.
Затем его взгляд прошелся по моему телу. Праздничный энтузиазм сменился совсем другим настроением.
Он окинул меня взглядом садовника, который вдруг осознал, что его самый ценный плод уже созрел и налился соком.
Вся суета испарилась. Желание немедленно трубить и созывать соседей на пир уступило место жадности собственника.
Я оказалась во власти мягких лавин постели. Он навис сверху, словно летнее небо перед грозой, тяжелое и горячее, готовое обрушиться на землю первым ударом стихии.
Ярослав прижался ко мне и воздух между нами, казалось, затрещал от статики. Его маршрут был предсказуем, от пульсирующей жилки на шее, вниз к самому важному.
Когда его губы коснулись живота, почти благоговейно, у меня внутри всё перевернулось. Это была уже не просто страсть, а что-то потяжелее.
- На фоне твоего сюрприза всё, что я приготовил, теперь тянет на дешевую бижутерию, - выдохнул он.
- Не принижай свои заслуги, - я вцепилась в его плечи, когда его ладони спустились ниже.
Разговоры предсказуемо зашли в тупик. Слова закончились там, где началась чистая механика удовольствия.
Когда он сменил дислокацию, я едва не потеряла связь с реальностью.
- Ну давай, мой волшебник, работай, - я зарылась пальцами в его волосы, направляя и подгоняя.
- Организуй мне салют…
- Заявка в обработке, ожидайте ответа, - бросил он, прежде чем окончательно исчезнуть в складках простыней.
Дальше время потеряло линейность. Кудрявцев включил режим виртуоза. Он вел меня по нарастающей, мастерски чередуя ритм и точки давления.
Один за другим меня накрывали электрические разряды, но по тому, как он действовал, я понимала, это был лишь разогрев перед настоящим штормом.
Я следила за каждым его движением, замирая от того, насколько подавляющей и честной была его мужская природа в этот момент.
В нем не осталось ничего от того галантного кавалера, который только что шутил. Передо мной был охотник, наконец настигший свою цель.
Он сократил расстояние между нами, действуя на удивление осторожно. Первое касание было плавным, как будто он прощупывал почву, боясь разрушить ту хрупкую тайну, о которой узнал пять минут назад.
— Медицинских противопоказаний нет? — его голос вибрировал у самого моего уха.
— Ты серьезно хочешь обсудить это прямо сейчас?
— Я о том, можем ли мы играть по-крупному. Без лишней осторожности.
— Можно, Яр. Снимай свой предохранитель.
Его ответный выдох больше походил на рык. В ту же секунду вся напускная аккуратность рассыпалась.
Постель превратилась в эпицентр шторма, где два тепла сплетались в одно, выбивая искры.
Никакой нежности больше не осталось, только чистый ритм, от которого в голове окончательно закоротило.
Ритм стал невыносимым, превращая всё происходящее в сплошную вспышку. Я уже не понимала, где заканчиваюсь я и где начинается он.
Пальцы сами впивались в его плечи, пытаясь удержаться на плаву в этом безумном потоке, который прошивал тело насквозь электрическими разрядами.
Комната сузилась до размеров нашей постели, за пределами которой перестал существовать весь мир. Остались только звуки сорванного дыхания и яростная пульсация в висках.
Когда внутри окончательно перемкнуло, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сознание рассыпалось на тысячи ярких осколков, оставляя только дрожь в перенапряженных мышцах.
Секундой позже Ярослав замер, накрывая меня своей тяжестью и в этом финальном аккорде было столько силы, что у меня перехватило горло.
Шторм утих так же резко, как и начался. Мы просто лежали, вдавленные в простыни, пытаясь выровнять пульс.
Тишина теперь казалась оглушительной и только редкие, ленивые поцелуи возвращали нас обратно в реальность.
Ярослав изучал мое лицо с дотошностью картографа, фиксируя каждую мелочь.
— Обычно я предпочитаю сценарии посложнее, — проговорил он и его губы едва задели мои.
— Но в этой классике определенно скрыт какой-то смысл.
Затем он прижался лбом к моему лбу и сказал:
— Спасибо. Ты для меня всё, ты мой бриллиант.
В этом признании не было пафоса, только тяжелая, настоящая нежность. Я не стала отвечать словами. Просто обвила его шею руками, притягивая обратно в наш общий кокон.