— Мужики, это она, — прошептал я, еле удержав равновесие хватаясь за угол стола.
— Кто? — хором спросили они.
— Да кто-кто? Хозяйка Медной горы, Марена это!
— Ни фига се... А чё она тут-то забыла? Да еще так по-хозяйски прошла, — Дэн проводил взглядом закрывшуюся дверь.
— Ага, ты видел, как к ней Настюха подбежала? Как к родной, — поддакнул Серега.
Народу в пекарне прибавлялось, предновогодний шум и гам нарастал, но для меня всё вокруг стало каким-то ватным. Парни что-то возбужденно обсуждали, а я тупо смотрел в окно на падающий снег.
Тут к нашему столику снова подошла Настя. На лице у нее было написано крайнее удивление, смешанное с испугом.
— Ребят... Саш, там это... тебя моя начальница видеть хочет. Сказала позвать.
— Начальница? — переспросил я, хотя и так всё понял.
— Ага.
— Хорошо, сейчас зайду. Спасибо, Насть.
Я медленно начал вставать.
— Санек, чё за эпидерсия вообще происходит? напряженно спросил Серега.
— Чё ей вообще от тебя надо? Спросил удивленно Дэн
Подойдя к двери, я оглянулся на парней. Они смотрели на меня с нескрываемым ожиданием, будто я входил в клетку к тигру. Я занес руку, чтобы постучать, но в последний момент передумал. Какого хрена я должен стучать? Это мой город, моя пекарня... ну, была моей, пока не выяснилось обратное.
Я толкнул дверь и зашел. Марена сидела за столом, на котором царил идеальный порядок — всё на своих местах, до последнего карандаша. Кабинет был выдержан в строгом минималистичном стиле. Позади хозяйки висела картина: старый деревенский дом, мужчина с женой, а перед ними — пятеро детей. Холст выглядел древним и покоился в специальной герметичной раме под стеклом, чтобы время его не доконало.
На столе стоял открытый ноутбук, рядом дымилась чашка невероятно ароматного кофе, а по соседству примостилось свежее лукошко со взбитыми сливками и малиной, присыпанной сахарной пудрой.
В углу стояло глубокое кресло — явно для тех, кому предстоял долгий и непростой разговор с собственницей. В другом углу замерла вешалка с её шубой. «Цена такой явно за миллион зашкаливает», — подметил я про себя, чувствуя, как в горле пересыхает.
Я глянул на Марену и, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски плюхнулся в кресло. Вытянул ноги, сложив их одна на другую. Она мой маневр оценила — в глазах прямо прочиталось, что она и так была на взводе, а сейчас и вовсе закипает. Но Марена продолжала держать лицо, как истинный политик и тертый бизнесмен.
«Океюшки», — подумал я. Встал, не спеша стянул куртку и театрально повесил её прямо поверх её бесценной шубы. Чисто как в фильме «Каратэ-пацан», когда Джеки Чан учил пацана снимать, надевать и вешать шмотку.
Ох, как она закипала! Меня самого мандраж пробирал, а она уже практически дымилась.
Я подошел к столу, взял её чашку и отпил кофе с демонстративным прихлюпыванием. Аккуратно поставил на место, чуть поправив, чтобы встала ровно в тот же след на блюдце. А потом потянулся к тарелке. Взял свежее лукошко, в котором утопала малина, и с хрустом откусил добрую половину. Сладкий сок брызнул на пальцы, а нежнейшие сливки остались на губах.
В тот самый момент, когда я начал сочно пережевывать ягоды, Марена медленно вытянула руку и с сухим, хищным щелчком захлопнула крышку ноутбука. Звук в тишине кабинета прозвучал как выстрел. «Победа! — пронеслось в голове. — Всё-таки взорвалась!»
Я хотел было положить остаток лукошка обратно, но передумал — слишком уж вкусно. Изображая на лице полный гастрономический оргазм и не спеша облизывая пальцы под её ледяным взглядом, я вернулся в кресло. Снова закинул ногу на ногу и выдал:
— Вот теперь я слушаю вас, Марена Ядовитовна.
В очередной раз съязвил — и внутри всё похолодело.
Договорить я не успел. Пришлось резко нырять в сторону, уклоняясь от той самой чашки — она бы четко прилетела мне в лоб, если бы не реакция. Бах! Осколки дорогого фарфора брызнули в разные стороны, один звякнул об ножку кресла.
— Ты что себе позволяешь, юнец?! — Марена сорвалась на крик, и в её голосе теперь вибрировала настоящая ярость. — Ты с какого перепугу телефон дома оставил? Кто тебе позволил пить мой кофе? Про пирожное я вообще молчу!
Она почти орала, а её глаза, кажется, начали светиться тем самым опасным стальным светом. Я же, стараясь не выдать мандраж, медленно выудил из кармана новенький аппарат, присланный утром.
— Какой телефон? Вот же он, — я покрутил в руках блестящий корпус. — А кофе... Так извините, Марена Ядвиговна, вы мне с ребятами моё допить не дали. А оно у вас в заведении больно вкусное, грех было не попробовать.
Отвечал я спокойно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.
Она встала. Ох, как же она была прекрасна в этом белом платье-кофте: черные строгие каблуки, тонкий ремешок на талии, какая-то хитрая брошь на груди и золотые волны волос, переброшенные через плечо. Картинка из журнала.
Она начала мерить кабинет шагами, и я невольно засмотрелся, пока она не открыла рот.
— Послушай, Саша, ты что, думаешь, мы тут в шутки шутим? — Марена резко остановилась. — Ты теперь работаешь в «Дружине». Внештатно, разумеется. Нашему миру действительно угрожает опасность. Ты и твоя семья — вы те, кто может его спасти. Я всю твою скучную жизнь была рядом, я оберегала тебя! Нам огромного труда стоило сделать так, чтобы ты всё-таки смог доехать до нашего директора.
— Что за очередная чушь? — я тоже перешел на повышенный тон, чувствуя, как закипаю. — Вы чё, секта какая-то? Что ты употребляешь вообще? О чем ты несешь?!
— Ты идиот? — Марена выдохнула это почти с жалостью. — Ты — представитель древнего рода колдунов и воинов. В прошлой жизни ты был великим воином, а в этой — родился в семье, где были сильнейшие ведьмы и маги.
— Слышь, красавица, ты себя-то слышишь? — я окончательно вышел из берегов. — Какие нахрен маги? Какие воины? Какая, к черту, прошлая жизнь?! Если я такой крутой по-твоему, что же я ни фига не могу? Мне за аренду тачки платить практически нечем! Где все эти способности? О каком таком «обережении» ты тут втираешь, к едрене фене?!
Я вскочил, чувствуя, как лицо заливает краска.
— Ну, узнала ты каким-то образом про аварию — я ещё выясню, как! Но почему тогда семья моя живёт обычной среднестатистической жизнью? Мама пашет, отчим страхует, копейки считают... А не как ты — «дорого-богато»? Что-то я не видел у матери волшебной палочки, когда она за ипотеку платит!
Тут в дверь раздался осторожный стук, и она приоткрылась. В кабинет заглянула Настя.
— Марена Ядвиговна, у вас всё нормально? Может, ещё кофе?
— Позже, Настенька. Если что — я тебя позову. А теперь закрой, пожалуйста, дверь, — произнесла Марена, мгновенно сменив гнев на добрый и вежливый тон. Словно и не она только что чашки в стену метала.
Дверь бесшумно закрылась.
— Послушай, Саша, — продолжила она уже совершенно спокойно. — Когда твоя прабабка по маминой линии была жива, ваша семья шла наверх просто невероятными шагами. Тебе ли не знать?
Я нахмурился. В памяти всплыли старые рассказы про какой-то мифический достаток, который испарился так же быстро, как и появился.
— Но вот когда она умерла, всё резко рухнуло, — Марена подошла к окну. — Она просто не успела нашептать твоей матери, маленькой на тот момент девочке, самое главное.
— Что нашептать? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
***
Серёга с Денисом сидели за своим столиком и нервно ждали возвращения друга. То и дело поглядывали на закрытую дверь, обсуждая вчерашний замес на «Белке» и те невероятные байки, которые Саня успел им вывалить. Вдруг до них донесся глухой удар об стену — негромкий, но отчетливый. Парни разом обернулись. Из-за гула голосов в пекарне разобрать, что происходит в кабинете, было невозможно, но звук бьющейся посуды таксисты узнают из тысячи.
Через пару минут к ним снова подошла Настя.
— Ребят, может, ещё чего-нибудь будете? — спросила она, поправляя фартук.
— Да, давай нам ещё по кружечке твоего фирменного, — кивнул Денис и, дождавшись, пока она наклонится за подносом, прошептал: — Настюх, сходи глянь, чё там у них за дверью творится? Там явно что-то об стену прилетело. Может, она его там уже кончила?
— Ребят, я боюсь... Она сегодня совсем не в духе, — Настя испуганно покосилась на служебный вход.
— Да не боись ты, так, невзначай зайди, — подбодрил её Серега.
— Ну ладно, постараюсь...
Через полминуты Настя уже осторожно стучалась в кабинет. Приоткрыла дверь, просунула внутрь голову и что-то тихо спросила. Вернулась она быстро, лицо было бледным.
— Ну что там, Насть? — с нетерпением выдохнул Серый.
— Ой, ребят... Там осколки по всему полу. По стене над креслом стекают остатки кофе — похоже, Марена свою кружку об стенку приложила. Стоят, разговаривают, но явно на повышенных!
***
— Саш, когда ведьма умирает, она должна нашептать преемнице заклинание. Это ключ, который открывает и передает знания рода. Но твоя прабабка не успела. Она умирала долго и мучительно, а родители твоей мамы просто не успели привезти её вовремя.
Марена замолчала, глядя на свои руки.
— Но сила вашего рода всё равно живет в вас. Она откроется, когда придет срок.
— И когда же оно придет, это твоё «время»? — спросил я. Мы оба уже говорили совершенно спокойно, будто обсуждали прогноз погоды или цены на бензин.
— Способности в вас — в тебе и твоей сестре — проснутся тогда, когда вам будет угрожать смертельная опасность. Когда вы почувствуете настоящий, животный страх за свою жизнь.
— Так-так, погоди... Опять не стыкуется! — я выставил ладонь вперед. — Я уже был на волоске от смерти, когда в тот отбойник влетел. Что же я в себе никаких талантов не обнаружил? Не взлетел, огнем не плюнул?
— Ну, Сань... — Марена снисходительно улыбнулась. — Во-первых, я всегда рядом. А во-вторых, ты был слишком молод. Мне пришлось пять раз возвращаться в прошлое, чтобы предотвратить твою гибель в той аварии!
Я замер с открытым ртом.
— В смысле — «в прошлом»? Почему пять раз? Какую ещё гибель?
— Шустров, много будешь знать — скоро состаришься, — сказала она с доброй, и загадочной улыбкой.
— Ой ли? Всё, фантазия закончилась? — я не унимался. — Или что, от кайфа отпустило? Ну и сказочница ты, конечно.
— Думай как хочешь, — с явной усталостью от спора ответила Марена. — Ты какой-то непробиваемый. Видимо, действительно, пока своими глазами не увидишь — не поверишь.
— Да, ты права. Как говорится: не запостил — значит, не было, — усмехнулся я.
— Ладно, давай так. Ты пообещай мне, пожалуйста, что будешь всегда носить с собой тот телефон, через который получил заказ в «Витязь». А я придумаю, как тебе всё доказать. Идет? — она смотрела на меня задумчиво, будто уже что-то планировала.
— Я подумаю, — уклончиво ответил я. — Могу идти? А то меня там пацаны заждались, поди, уже поминки справляют.
— Да, пожалуйста. Больше не смею задерживать.
— Хорошего вечера, напарница!
Я взял свою куртку с вешалки — так же театрально, как и вешал ее— и вышел, не оборачиваясь.
«Какой же он непробиваемый»
— подумала Марена, когда дверь закрылась. Она медленно присела в кресло, где только что сидел Саня, и глубоко вздохнула.
Подписывайтесь на ТГ что бы всегда быть в гуще событий