Глава 43
Он явился следующим утром. Умытый, борода гладкая, волосы еще влажные, зачесанные назад. Свежая рубаха. Ну чисто жених!
Патрина его не ждала - мало ли, что спьяну человек наговорить может?
-Привет, - неловко сказал он, - ну что, ты подумала?
Патрина растерялась. Всерьез она и не думала о нем. Мысль о замужестве вообще ее пугала, да и никаких чувств к Санько она не испытывала.
-Э…нет, - честно призналась она, - ты не обижайся…
-А что? - горячо вскинулся Санько, - жить будем вместе! Я помогать во всем буду. Детей любить буду! Пить брошу!
После всего пережитого, словам Патрина уже не верила. Сразу вспоминался Натан. Мягко стелил, а потом…Только шрамы и ребенка после себя оставил. Даже письмишка не написал, не спросил про него! Папаша!
Замуж? Нет, это точно не для нее. И сам Санько... ну, не то чтобы она его ненавидела. Но нужно же чтобы хоть какая-то симпатия была! А он вон, явился, как с цепи сорвался, наглаженный – напомаженный! Решительный такой. Патрина думала, что он остынет, а он взял и пришел.
- Нет, - подумав, сказала Патрина, - замужеством я уже наелась досыта. Я вообще не знаю как мне дальше жить, а еще ты тут!
- Так вместе проще будет, - уговаривал Санько, и шутливо пригрозил, - я тебя не оставлю, все одно добьюсь. Заставлю поверить
Патрина руками развела, не ожидала она услышать от него таких слов.
Санько засуетился, заменил в сенях лампочку, сделал оторванную задвижку на двери.
-Подумай, - сказал он, уходя, - я не неволю тебя. Просто хочу, чтобы мы вместе были…
***
Через несколько дней ее позвали в сельсовет. Собрав Злату и Мишу, она пошла. Патрина чувствовала, что разговор пойдет насчет дома. Мама и отец ежемесячно выплачивали за него, а тут уже прошло столько времени, а она все никак не могла собрать денег.
И Власьич, их бессменный председатель, как на грех, недавно умер. Поставили новое начальство, из другой области человек приехал…
В селе хозяйство переживало кризис: уменьшились посадочные площади, снизилось поголовье скота, все строительство прекратилось. Но, несмотря на трудности, люди не прекращали жить и работать. В селе стали появляться фермеры, потому что началась реорганизация коллективных хозяйств и организация личных, фермерских. Указ, что ли, какой вышел о предоставлении земельных участков людям под это самое фермерство…
Патрина робко зашла в кабинет и поздоровалась.
-Ты Вишнякова, значит, - сказал новый председатель, оглядев ее, - я вот смотрю, Анатолий Власьевич выделил вам дом. А на каком основании?
-Дети у меня, - сказала Патрина, - родители его попросили, жить нам негде…Обещал Власьич, вроде как, отдать его насовсем. Родители за него платили…
-Ну сейчас-то никто не платит, - возразил председатель, - а есть те, кто готов купить этот участок.
Патрина была обескуражена. Оказывается, на ее небольшой бревенчатый домишко были и другие желающие! И дом пока еще не ее!
Патрина любила свой домик, хоть он и не был большим и богатым. С него началась ее взрослая самостоятельная жизнь! Две комнаты и кухня, уютные и светлые, невысокие потолки, полы из широченных досок, большое подполье, печка, да ещё холодные сени с кладовкой. Ей так нравилась эта избушка, что отсутствие элементарных удобств не сказывалось на настроении. Воду она носила из колонки, зимой, укладывая Злату спать, слушала, как в печке потрескивали дрова. Недавно кошка принесла котят, так Злата с Мишей сделали им «гнездо» именно у печки. Лес рядом, тишина, зимой - сугробы…Это был ее островок спокойствия! А теперь ее хотят лишить этого! Патрина вся задрожала. Ее гонят! Куда она с детьми пойдет? И где ей взять столько денег, чтобы выкупить дом совсем? Она разволновалась, но сумела взять себя в руки. Она цыганка, в конце концов, или кто?
-Нет такого закона, чтоб мать с детьми на улицу выгнать! - твердо сказала она, собрав себя в кулак, - и я в этом доме останусь! А деньги…Заработаю и отдам!
-Как же, заработаете вы, - усмехнулся новый председатель, - знаю я ваш народ, одно вранье! На зелье, поди, зарабатываете. Такая слава селу не нужна! Так что, уважаемая, собирайте свои манатки и освобождайте дом.
-Как это? – возмутилась Патрина, - а деньги?
-Какие деньги? - удивился председатель, взглянув на нее.
-Какие мать с отцом платили! - выпалила Патрина, - кто их вернет?
-Ну покажи квитанции тогда, докажи, что платили, - гадко захихикал он, - у меня вот никаких квитанций нет! Бумага есть, что дом твой? Нет? Стало быть - освобождай!
Патрину пронзил ледяной страх. Она ведь даже не интересовалась, есть ли какие - то бумаги. Надо срочно у Сандро спросить! Не может же быть такого, чтоб мать деньги отдавала, а Власьич просто так брал…Не тот он человек! Только теперь с него не спросишь!
-Ничего я освобождать не буду, - твердо сказала она, - а деньги мы платили!
-Разбираться будем в суде тогда, - отрезал председатель, – свободна!
Когда Патрина с детьми вышла из кабинета, щеки ее пылали. Она заспешила к братьям в родительский дом.
***
Все перерыли они с Медеей, и все же нашли приходные ордера! В мамином старом потрепанном ридикюле, невесть откуда у нее взявшимся. У Патрины немного отлегло от сердца.
-Слава Богу, - выдохнула Медея, - хоть деньги не «замылят», если что! Но ты Патрина тоже…Платить же за дом надо! Где тебе жить?
-Да чем платить-то? - попыталась оправдаться Патрина, - зарабатываю копейки! И те все на еду уходят. Хорошо хоть молоком делитесь. Одной мне тяжело…
-Да уж, ситуация…- вздохнула Медея, присаживаясь за стол, - замуж бы тебе. Все не одна. Ты бы с детьми, а муж зарабатывает. Как у меня…
Сандро с товарищами сколотили пару бригад, и рубили обеспеченным заказчикам бани и дома. Так же ездили по разным окружным деревням на калымы. Но такая работа тоже была нечасто.
- Только кто тебя возьмет с двумя-то? - посетовала Медея, - времена и так сейчас тяжелые. Мы тебя тоже всю жизнь тянуть не можем…
Многие сельчане попытались найти себя в городе. Кто в охранники подался, кто в коммунальные службы - трактористами. Но платили плохо, зарплату задерживали месяцами. Да что зарплаты, пособия, пенсии тоже приходилось ждать!
Городские, наоборот, стали переезжать в деревни, брать в аренду участки, оборудование, начинать новую жизнь. Жизнь фермеров. Картошку сажали гектарами. А копать ее приходили всем селом. Даже пенсионеры, и безработные, потому что за это хоть что-то платили.
Сандро с Медеей держали корову, которую завела еще Люба. Молоко, творог, сметана, были у них всегда. Конечно же, они делились с Патриной, хотя Медея постоянно бурчала. Но Патрина помогала ей доить, сбивать масло, делать творог.
А заготовить сено? Его нужны были тонны! Сандро и братья бросали заказы по работе, если они были. И заготавливали.
В сельском магазине стали исчезать продукты, на прилавках остались банки с берёзовым соком, килька в томате и уксус с солью. Вся семья держалась на запасах картошки в подполе, варенье, квашеной капусте, заготовленной еще Любой, на живности и огороде.
Однажды с Сандро рассчитались двумя мешками муки и трехлитровой банкой растительного масла. Даже в городе этого было сейчас не добыть…
Многие в селе погружались в беспробудное пьянство, как мужики, так и женщины, торговля самогоном процветала. Жители торговали на трассе буквально всем: грибами, ягодами, излишками урожая с огорода, вениками для бань, соленьями-вареньями…И когда все это кончится никто не знал.
***
Патрина вернулась домой, накормила детей, отправила их играть, и присела в задумчивости. Что же делать? Если даже выгонят из дома, то может хоть деньги вернут? Можно в город уехать, на квартиру пойти жить. На первые месяцы им хватит. На работу куда-то устроиться? Хотя бы полы мыть…Но разве на это проживешь?
Со вздохом она уронила голову в ладони.
- Тук-тук! - услышала она и подняла голову. В дверях стоял Санько. – У вас дверь незаперта…Ты чего грустная такая?
-Да вот, из дома выгнать хотят, - зло сказала Патрина, - хорошо еще, что у мамы документы сохранились, что она платила. Переживаю теперь, ведь если возьмутся, могут и выгнать - платить-то нечем мне…А у них, видишь ли, хфермеры эти едут, им участки нужны…
-Выходи за меня, Патрина, - серьезно сказал Санько уже в который раз, - я работаю, выплатим за дом. Не пропадешь со мной.
Патрина еще раз посмотрела на него. Как вот поступить с ним? Ходит и ходит! Но за это время и забор он поправил, и дверь в сени починил. То воды принесет…Мужчина ведь, а, стало быть, защита. И подмога. И он цыган… Никто не осудит.
-Ладно. - сказала она, - приходи к нам жить. Только никаких замужеств…
Обрадованный Санько едва не задушил ее в объятиях.
-Ты не пожалеешь! – с восторгом сказал он, - хорошо будем жить! И все завидовать еще будут!