Как скоро изменится поле боя
Боевые действия тесно связаны с технологиями. Меняются технологии - меняется и война. В скором времени поле боя изменится до неузнаваемости - в этом уверен известный футуролог, военблогер, ветеран спецоперации Алексей Живов. О том, как это будет происходить, он рассказал "РГ".
Алексей, каковы особенности военных операций в XXI веке? Как они изменились по сравнению с прошлым столетием?
Алексей Живов: В этом веке подготовка и планирование военных операций окончательно уходят в "цифру" - в большие массивы данных, объединенные и структурированные палантиро-подобным софтом. Внутри таких систем с помощью ИИ можно выявлять слабые места противника, моделировать стратегии, а теперь уже и автономно формировать готовые операционные решения, задавая параметры войны и просчитывая различные исходы.
Классические военно-стратегические игры генштабов становятся анахронизмом: их функцию берут на себя цифровые симуляторы, способные прогонять тысячи сценариев, не выходя за пределы одного дата-центра. Человеку остается постановка целей, выбор ограничений и политическая ответственность за использование результатов такого "военного моделирования".
Читайте "Российскую газету" в Max - подписаться
В последнее время продвинутые военные эксперты часто используют термин "Мультидоменные войны". Что это такое?
Алексей Живов: Под мультидоменностью обычно понимают гибридную войну, когда на противника воздействуют одновременно в нескольких средах: на поле боя, в киберпространстве, в медиа, в экономике, в пространстве ценностей и идентичностей. Чем больше доменов задействовано и чем лучше они синхронизированы, тем быстрее противник теряет способность к организованному сопротивлению.
Сама идея мультидоменности не нова, но глобальные цифровые системы, электронные деньги, повсеместные камеры и смартфоны, а также мгновенное перемещение нарратива через соцсети позволяют впервые сводить эти воздействия в единую систему планирования. В результате военная стратегия превращается в надстройку над общим управлением силовыми, экономическими, информационными и технологическими ресурсами государства.
Еще один термин, вошедший в новый лексикон современных военных, - распределенные войны...
Алексей Живов: Распределенная война - продукт именно нашего времени. Это война, в которой цифровые системы управления и спутниковая связь позволяют отказаться от "больших вертикальных армий", громоздких штабов, длинных иерархий и крупных скоплений техники. Современное поле боя и тыл насыщены таким количеством сенсоров (спутники, БПЛА, камеры, средства РЭР, перехват связи и т.д.), что скрытно сосредоточить крупные силы, склады, командные пункты и личный состав становится практически невозможно.
Любая крупная группа, любой заметный штаб неминуемо превращаются в цель для высокоточного оружия и дальнобойной артиллерии. Двигаться вперед большими массами войск нельзя по той же причине - они слишком легко обнаруживаются и поражаются еще на подступах.
Читайте также:
В Китае показали разведывательный дрон размером с комара
Как можно этому противостоять?
Алексей Живов: Децентрализацией. Малые автономные группы, распределенные по фронту и глубине, которым цифровые системы обеспечивают связь, ситуационную осведомленность и доступ к единой картине боя. Вот это и есть распределенная война: сеть небольших боевых единиц, связанных сквозным цифровым C2 (command and control), а не единый кулак, управляемый из уязвимого "центра".
Еще в 1995-м американский полковник Джон Бойд разработал для армии США новую стратегию, известную как цикл OODA. В последнее время западными военными аналитиками муссируются слухи о принятии этой стратегии для всех войск НАТО. В чем особенности этого цикла?
Алексей Живов: OODA, по-русски НОРД - Наблюдение - Ориентация - Решение - Действие. Принцип цикла таков: каждый из четырех этих узлов можно разделить на организационную и техническую часть, которые отвечают на два вопроса: как делать и чем делать? Чем быстрее крутится цикл Бойда - Наблюдение - Ориентация - Решение - Действие, тем более успешен боец, рота, армия, род войск, государство.
Если у нас цикл Бойда по уничтожению минометного расчета занимает сутки, а у противника 2 часа, то за один ваш цикл НОРД противник провернет 12 таких циклов и... победит. Война - это скорость превращения информации в боевые решения.
В этом веке подготовка и планирование военных операций окончательно уходят в "цифру"
Все военные технологии и стратегии крутятся вокруг двух главных вопросов: как успешно провернуть "Цикл Бойда" и как сделать это максимально быстро. Скажем, если в армии хорошо работает разведка, но медленно принимаются решения, цель уходит, и цикл проворачивается впустую. Или весь цикл подходит к реализации, а инструментов для реализации (дроны, снаряды, бомбы) не хватает. Опять оборот впустую.
Читайте также:
В США разработали дрон - охотник на комаров
В современной войне технологии и вооружения позволили значительно повысить скорость и успешность каждого оборота НОРДа. Увязать малые действия с большими, большие с огромными, а их с политическими задачами войны. Визуально это выглядит, как подобие часового механизма, где маленькие колеса крутят все более крупные, те еще более крупные, а все вместе они показывают "точное время".
Во втором сезоне культового Fallout антагонист допиливает нечто подобное Neuralink Илона Маска. После подключения к головному мозгу испытуемых у них до ноля падает агрессия и эгоизм, за счет чего антигерой сериала добивается создания "социалистического человека нового типа", лишенного вообще всех социальных пороков и готового четко выполнять любые команды. Чем не идеальный солдат в войнах будущего?
Алексей Живов: Тема биодронов - управляемых при помощи импланта живых существ - пока толком не всплывала в контексте СВО и войн будущего. Биодроны за границами этики. Хотя фактически любой человек, находящийся под специальными веществами или зараженный вирусом радикальной идеологии, уже является биодроном. Но так мы вылезем сильно за контекст нашего повествования, которое не о людях. Превращать человека в военный биодрон - это еще лет 10 кропотливой работы, и то если закрыть глаза на все юридические и этические скобки.
Военных могут заинтересовать голуби, другие птицы и животные. А вот тут все намного интереснее. Нейроимпланты, способные превратить голубя в биодрон для разведки, уже существуют. В мозг птице вживляют электроды, на спину вешают "рюкзак" с электроникой и связью, и оператор получает первый в истории полноценный управляемый биодрон серийной городской фауны.
Голуби, кстати, первые в истории Руси дроны. Их использовала княгиня Ольга, чтобы покарать древлян...
Алексей Живов: История повторяется, только вместо фитиля и пакли - нейрочип и солнечная батарея. Современные биоимпланты уже позволяют управлять голубем в полете и видеть через камеру или биоинтерфейс, что происходит вокруг него. Такими разработками, согласно открытым источникам, занимаются в Китае и России - от китайских опытов с "боевыми голубями" до российских проектов PJN-1 с управляемыми птицами-разведчиками.
Автор: Андрей Полынский