Большинство европейцев XIX века приезжали в Россию с готовым образом: дикая страна, снег, медведи, отсталость. Они уезжали с другим — с ощущением, что побывали в будущем и прошлом одновременно. Петербург ошеломлял масштабом. Москва — непохожестью ни на что виденное раньше.
С чем они сюда ехали
Традиция описывать Россию глазами иностранца сложилась ещё в XVI веке и к XIX веку превратилась в отдельный жанр — у него даже было название: «россика». Купцы, дипломаты, писатели, военные — все оставляли записки и дневники.
Любопытная деталь: многие из авторов никогда в России не бывали. Брали чужие тексты, переписывали, добавляли детали из воображения и издавали под своим именем. Одни и те же наблюдения кочевали из книги в книгу на протяжении столетий.
Те, кто приезжал лично, оказывались перед страной, которая не совпадала ни с одним готовым представлением. Ни с плохим, ни с хорошим.
Де Кюстин: хотел доказать одно — доказал другое
Маркиз Астольф де Кюстин приехал в Россию в 1839 году — по личному приглашению императора Николая I. Он был убеждённым монархистом и ехал за аргументами против республиканского строя. Хотел посмотреть на самодержавие в действии и написать, что оно работает.
Получилось ровно наоборот.
Книгу он издал в Париже в 1843 году — через четыре года после поездки. Первое издание раскупили за восемь недель. В том же году книгу перевели на немецкий и английский. Николай I, лично пригласивший де Кюстина, получил один из самых известных критических текстов о России за всю её историю.
Де Кюстин написал: «Чем больше я узнаю Россию, тем больше понимаю, отчего император запрещает русским путешествовать и затрудняет иностранцам доступ в страну».
О Петербурге он писал как о городе чиновников и военных — холодном, выстроенном по линейке, давящем правильностью. Москва удивила его иначе. «Первое, что поразило меня в Москве — это настроение уличной толпы. Она показалась мне более весёлой, свободной в своих движениях, жизнерадостней. Люди здесь действуют и думают более самопроизвольно».
Два русских города — две разные страны. Это наблюдение де Кюстина потом повторяли почти все, кто приезжал после него.
Готье: приехал тихо, написал честно
Теофиль Готье приплыл в Петербург осенью 1858 года — без лишнего шума, без громких анонсов. В 1861 году вернулся снова и проехал на пароходе от Твери до Нижнего Новгорода.
Он стал первым крупным европейским писателем, написавшим о России книгу, которая разрушала «чёрную легенду». О московской архитектуре Готье написал так: «На земле нет более свободной, своеобразной, независимой от правил — словом, более романтической архитектуры».
Он замечал детали, незаметные русскому глазу. Например — что в России любят обновлять и перекрашивать старые храмы. Во Франции наоборот: там стараются подчеркнуть древность, состарить. Две совершенно разные философии — как относиться к прошлому.
Про характер русских Готье осторожничал: «Для народов существуют общие характеристики; русских называют терпеливыми — но, боже мой, сколько каждый из нас встречал крайне нетерпеливых русских». Стереотипы ломались при первом же близком знакомстве.
Дюма: провёл год — и написал совсем другую книгу
Александр Дюма приехал в 1858 году и провёл в России почти год. Его книга «Путевые впечатления. В России» разительно отличалась от де Кюстина — тоном, интонацией, отношением к людям.
Если де Кюстин смотрел на Россию с позиции европейца, оценивающего отсталость, то Дюма смотрел с любопытством авантюриста. Его интересовали люди, еда, случайные встречи, неожиданные повороты. Россия в его книге — живая, непредсказуемая, почти театральная.
Два француза, приехавшие в одну страну с разницей в двадцать лет, — и две совершенно разные России.
Что поражало всех
Несмотря на разный тон и разные выводы, почти все замечали одно и то же.
Масштаб. Расстояния, размеры городов, ширина улиц, высота соборов — всё это не умещалось в европейские представления о пространстве. Человек, привыкший к компактным европейским городам, оказывался перед чем-то принципиально другим.
Смешение эпох. Рядом с парадными дворцами — деревянные избы. Рядом с европейски одетыми дворянами — крестьяне в тулупах. Контраст, который в Европе сгладило время, здесь существовал одновременно, в одном городе, на одной улице.
Гостеприимство. Немецкий путешественник Фридрих Мейер, побывавший в России примерно тогда же, что де Кюстин, писал, что главные черты русского характера — «порядочность, услужливость, спартанская выносливость, мужество и веротерпимость». Именно веротерпимость он выделял отдельно — как нечто для него неожиданное.
Дороги. Это отмечали все без исключения — от XVI века до XIX-го. Дороги стали метафорой. Символом расстояния между Россией и Европой — не географического, а какого-то другого.
Что пугало
Размах государственной власти. Иностранцев поражало, как быстро люди замолкали, когда разговор касался власти. Как менялось выражение лица при виде мундира.
Непредсказуемость. Европейские путешественники привыкли к расписаниям, тарифам, договорённостям, которые выполняются. В России правила существовали — но могли не работать. Или работали не так, как написано. Людей, воспитанных на предсказуемости, это выбивало из колеи.
Что осталось
Интереснее всего то, что происходило с самими путешественниками после возвращения.
Де Кюстин приехал монархистом — уехал противником абсолютизма. Готье приехал со стереотипами — уехал с книгой, которая их разрушала. Дюма приехал за приключениями — уехал с ощущением страны, которую невозможно описать одной формулой.
Россия не давалась простым определениям. Слишком большая, слишком разная, слишком противоречивая для любой готовой рамки.
Это, пожалуй, единственное, в чём все путешественники XIX века были согласны.
А вы читали записки иностранцев о России? Что из их наблюдений показалось вам точным — а что совсем мимо?