Жанна была на работе в тот пасмурный холодный день, когда явилось их долгожданное с Полей «солнце» - их мама. Жанна занималась обычными рутинными делами в своей конуре, несколько раз заходила в кабинет Юлии Петровны.
- Ну вот! – по-доброму смотрела женщина на круглый, хорошенький живот помощницы. – А меня сменить хотели, избавиться. Молоденькой заменить, - Нина Петровна отпила чай из кружки, встала у больного окна спиной к Жанне.
- Вы знали?!
- Всегда! – усмехнулась главная. – Меня же не просто так сюда перевели. Молодёжь разве должна тут хоронить себя? - она повернулась к Жанне, лицо у неё светлое, участливое, как у мамы. Или её жёлтая блуза так оттеняла лицо и глаза. – Им любить надо! – страстно, со знанием дела, продолжала женщина. – Детей рожать! Ошибки совершать, - чуть тише, - исправлять, конечно. Без них никуда! Какая там бухгалтерия и план счетов в вашем возрасте.
- Почему же вы мне не сказали? Почему не предупредили, что у меня возникнут проблемы с…
- Тоже мне проблемы, - как старуха Шапокляк из мультфильма, ответила Нина Петровна, вскинув повыше голову. – Иди-ка ты сегодня домой… - она как будто хотела подойти к Жанне, обнять или погладить по щеке, - иди, - села за свои счёты, спрятавшись за выключенный компьютер, который не умела даже включать. – Иди!
- Полудня нет! Как я уйду? Что я скажут там… сами знаете, кто. Никто меня дома не ждёт.
- Иди, я сказала! – в приказном порядке. – Здесь я сама разберусь. А заведующую тебе нечего бояться, тебе скоро в декрет, так что ничего она тебе не сделает, даже не скажет. Иди, детка, - с сожалением.
Жанна хотела возмутиться, чего это её уже прогоняют, списывают, ей работать и работать ещё. Но зная Петровну, этот её тон, Жанна решила не спорить. Пошла собираться. Как назло, встретила заведующую, воспитателей средней и старшей группы. Они так странно смотрели на неё, буквально провожали взглядом, пока она переобувалась у выхода.
- Бегом надо! А ты плетёшься, - улыбалась Жанне дворник учреждения, сметая последние опавшие листья на дорожке у беседки. Новый сотрудник, давняя соседка Жанны из первого подъезда. Скорее всего, от неё и узнали в садике и в посёлке, что Наталья вернулась и уже дома. – Хотя... твоём положение не побеГишь, но я бы всё равно сломя голову помчалась! Мать приехала.
Жанна, поправляя шапку, смотрела тётю Женю и не понимала: какая мать? Чья?
- Иди! Дождь срывается, промокнешь, простудишься. Наталья приехала, мама ваша.
Оборачиваясь на женщину, на окна детского сада, Жанна прибавила шаг. Придерживая живот, забыв, что куртка нараспашку, она не застёгивалась уже на ней, Жанна быстрей и быстрее, против ветра шла домой. Вот их дом, на Ломоносова не свернула, а окна их квартиры видно за голыми ветвями деревьев перед двухэтажкой. Вбегая в свой подъезда, Жанна чуть не сбила с ног бабу Клаву, и чего ей дома не сидится в такую погоду, - подумала Жанна, прикрыв при ней живот, при ней почему-то всегда хотелось закрыть его, спрятать. А Клавдия ворчала на соседскую деваху:
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
- Вся в мать! С ног собьёт, здрасте не скажет, - а сама вытянув шею и голову, пялилась на ступеньки вверх, пока Жанна не исчезла за дверями своей квартиры.
- Мама! – услышала Клавдия отчаянный возглас девчонки, а потом громкие рыдания.
Прямо в прихожей разрыдался обе, - решила про себя соседка и пошла на улицу. Наревутся сейчас, в комнаты пойдут, оттуда ничего не слышно в подъезде, если не орать. Но кто ж будет ругаться после такой долгой разлуки?
***
Наталья выкидывала на диван вещи из набитого чемодана, поначалу перечисляла кому этот пиджак, джинсы, кому кофта, сарафан. Но скоро запыхалась, молча накидывала вещи одну на другую. Жанна рассматривала маму, её лицо, руки, короткую стрижку. Старшей дочери врезался в память день отъезда мамы, как она садилась в машину, какой хорошенькой была, а Демис Анаидис её торопил: поехали! поехали! Наталья изменилась, отяжелела, не поправилась, больше мужских черт добавилось. Плечи не такие тонкие и гибкие, талии нет, мама стала прямее. Пиджак на ней тёмно-бордовый, модный, наверное, лет 20 назад. Пальцы на руках толстые, ногти не ухоженные, короткие. Морщин прибавилось глубоких на лбу, мелких – вокруг глаз. Но Наталья всё равно некоторые светлые платьица прикладывала на себя, отбрасывала в общую свалку.
- Зачем столько? – Жанна уныло рассматривала мятое барахло из секонд-хендов и распродаж, или оно так выглядело после долгой дороги и лёжки в плотно набитом чемодане.
- Как зачем?! Вам с Полиной! – выпрямилась Наталья, глядя на дочь. И взгляд её снова опустился на живот дочери. – Я шесть лет покупала, откладывала…
- Заметно.
Наталья мгновенно изменилась в лице, ей не понравилась брошенная дочерью фраза, да ещё с таким недовольным выражением лица.
- А что не так?!
- Ничего, - ответила дочь, встала, чтобы идти готовить ужин, есть охота. Жанна шла через комнату неторопливо, мама сорвалась с места, догнала её, схватив за руку.
- Нет, объясни! Чем ты недовольна? Я на себе экономила, для вас покупала…
- Они ношенные, мам.
- Ничего себе! – гортанно рассмеялась Наталья, запрокинув голову назад. – Да там только так и носят! Зато фирмА, импорт! бренд! Тут такого в глаза не видели. И не все они ношенные, не видишь, что ли? Нет, Жанн, ты объясни, откуда такие замашки?
Жанна медленно освободила руку.
- Я не на пляжах там загорала! Я отпуска не знала пять лет! Я заплатила чёрт знает сколько за багаж в аэропорту, а ты фукаешь на меня.
- Не на тебя, мам.
- Нет! Ты на мать голос повысила…
- Я не повышала. Я спокойно спросила.
- Ты видела своё лицо в этот момент? - горячилась Наталья.
- Мам, давай не будем…
- Чего не будем? Чего не будем-то?! – Наталью несло и несло, как на санях с крутой горки. Голос дрожал, она вот-вот начнёт кричать.
- Не надо, мам. Не будем ругаться.
- А я и не собираюсь! Столько лет меня не было... и так встречают!
— Вот именно не было. Не тряпки нужны были мне и Полине все эти годы, - Жанна указала рукой на тряпьё на диване, - ни деньги что ты присылала.
- Я ещё привезла, Полине сейчас очень надо, - недоумевала Наталья, отчего у старшей дочери столько претензий ко всем. Но слёзы от первой встречи высохли и теперь кислое лицо перед глазами матери.
- Полина такое даже не оденет! В деньгах она не нуждается. Она живёт у моей подруги…
- Знаю, знаю! Про друга твоего, - мама уставилась на живот дочери, - и про подруг! В посёлке столько нормальных ребят из хороших семей, а ты...
- Например, Анаидис?
Наталья нервно кусала губы.
- Ма, я не хочу ругаться, мы так давно не виделись, мы скучали по тебе, но ты сама начинаешь.
Наталья скинула с себя дурацкий пиджак, её бросило в жар. На тёмную кофту в районе груди упал золотой кулон в форме звезды, усыпанный камнями. Жанна уставилась на него.
- Чего ты смотришь? – пыталась и Наталья разглядеть, что она там увидела, но только надувала щёки и собирала складки под .
- Я писала тебе про скандал с Агатой.
- И что?
- Она говорила про эту подвеску.
- Что она могла сказать? Это её подарок Полине на тот день рождения, помнишь?
- Помню, вас тогда Полина застукала на кухне. Тебя и Демиса. Она плакала в нашей комнате, не хотела выходить к гостям, папе рвалась рассказать.
- Ой, - Наталья поправила причёску у висков, - надо было сказать, тоже мне печаль.
- Мам, папы нет! Папа умер.
- Ваш отец слабак! Не справился, бросил вас.
- Это ты нас бросила!
- Нет, дорогая! Я не просто так уехала. И не вернулась не с пустыми руками! – Наталья села на диван, раскинув руки по спинке, у ног открытый пустой чемодан, под рукой груда вещей. – Так и будем весь вечер вспоминать старое? Не хочешь у мамы спросить, как она жила всё это время? Как себя чувствовала?
- А ты?
- А я и так вижу, - Наталья указала пальцем на живот дочери. – Ты из-за этого перестала отвечать на мои письма, писать?
- Нет, - дочь отвернулась.
- Ничего страшного! Полина много мне о тебе писала, - теперь у мамы не особо приятное выражение лица, как будто Жанна в чём-то виновата перед нею. – Про типа этого с кошары писала, что он жил тут практически. Ничего! Мы и с ним разберёмся, - закинув ногу на ногу, Наталья вальяжно покачивала одной одной. – Я этого так не оставлю! Думает, с моей дочерью всё можно… - мама выпрямилась и снова рукою показала на живот дочери. – Он у меня за всё ответит!
- За что?! За то, что приструнил Полину, когда даже папа не мог с ней справиться, а бабушка поплатилась последним здоровьем? За то, что был рядом в минуты, когда ты должна была быть с нами? За то, что защитил нас перед местными, когда травили и поливали грязью нас, за то, что ты увела чужого мужа из семьи? За то, что помог мне хотя бы курсы эти окончить в городе?
- Мне ему спасибо, надо сказать?
- Мама, - старшая дочь присела рядом. Мама сидела, раскинув руки по спинке дивана, нога на ногу. Жанна виновато свесила голову, и так горько ей было в эту минуту, так обидно. Не за Алибека, ни за себя, а за то, что мама ни о чём не жалеет, наоборот, считает себя жертвой обстоятельств. Какая-то другая картина в её голове. Ненастоящая, нереальная даже. Но украшение у мамы на шее — самое настоящее, скорее всего, то самое, из-за которого Агата Анаидис переступила через себя и явилась к ним тогда.
Следующий калейдоскоп эмоций прошёл, выговорились и мать, и дочь. Наталья так и не поняла Жанну, обиделась. К ночи успокоились обе, разговоры о Полине примирили мать и дочь. Наталья молча слушала, а Жанна с жаром говорила и говорила, какая Полина молодец.
- Она боец! – Наталья сжала кулак перед собой. – Это в ней от меня. Но она гораздо смелее и умнее, - снова косой взгляд на выпирающий живот Жанны.
- Может, хватит, мам? Это моё решение и мой ребёнок.
- Делали вместе, а теперь только твой…
- Мам, если ты хоть что-то скажешь Алибеку или его родным…
Наталья вздохнула.
- Что толку говорить, дело сделано! Ты навсегда припечатала себя к этому месту.
- Да нет же! Ты вернулась… мы вместе…
Наталья начала ёрзать на месте, разглядывая комнату.
- Пока малыш подрастёт, побуду здесь. А потом не задержусь! В город уеду. Сниму комнату, если повезёт квартиру, нам с маленьким хватит, - Жанна поглаживала себя по животу. – Найду работу, постараюсь поступить заочно. С опозданием, конечно, но у меня тоже получится. Мне есть ради кого стараться, - Жанна нежно смотрела на свой живот, продолжая его поглаживать.
Наталья зевала, она очень устала, перенервничала, хотела бы поспать. Мама предложила уже ложиться, а пока готовились ко сну, Наталья снова говорила о себе, как много работала на чужбине, как мало иногда спала, как не хватало ей нормальной постели, порою с обычным, чистым постельным бельём. Как достали её эти старикашки, за которыми она сейчас присматривает. Теперь у неё их трое! Это и хорошо, и плохо.
- Оплата, больше, но и дер…ма за этими ходячими трупами прибавилось.
Жанна заснула под монотонные жалобы мамы. Завтра она обещала непременно разобраться с бывшим любовником. «Этот скот на мои денежки машину купил!» - теряя зыбкое самообладание, пришедшее перед сном, Наталья вновь заводилась.
Утром Жанна проснулась от приятных запахов из кухни. Поняв, что проспала на работу, позвонила Нине Петровне, предупредила: её не будет пару дней. Когда Жанна заглянула на кухню, мамы не было, зато на столе стоял вкусный завтрак, тёплый кисель в кружке. Где мама Жанна сразу выяснять не стала, очень хотелось есть и утро такое приятное, солнечное. Кажется, за окном не поздняя осень, а тёплая, ранняя весна. Жанна щурилась у окна, рассматривая внизу гаражи и одинокую детскую площадку. Мамы не было час, два, вот уже и полдень, а её нет. Дело к вечеру, мамы всё равно нет! Жанна нервничала, выглядывая в окно. Спустилась на первый этаж, постучалась к бабушке Клаве. Она всё про всех в доме знает.
- Вы маму не видели?
- Наталью? Видела, конечно, с утра пораньше…
Жанна дёргала туда-сюда ручку двери, Клавдию это очень раздражало, она оторвала её руку от своей двери.
- Уехала она.
- Куда? – Жанна побледнела и чуть не оплыла по стеночке в обморок.
- Ай, что ж семейка такая! Не падай тут! – Клавдия подошла к Жане, стала обмахивать её рукой. Не хватало, чтобы молодуха разродилась у неё на пороге. – В город ускакала Наталка. Так и сказала: «Тётя Клава, привет!» Вечером вернётся, если ещё нету.
Щёки у Жанны порозовели, она заулыбалась, но соседка тут же добавила себе под нос:
- И того клеща пузатого машины весь день нету… Ох-ох-ох, - пенсионерка взялась за спину, закрывая перед Жанной дверь в квартиру. – Ну и семейка!
Клавдия оставила дверь приоткрытой, Жанна уже поднималась к себе, соседка вышла снова, позвала девчонку к себе вниз.
- На! Матери отдай, - Клавдия кинула ей на плечо красный палантин тонкий, мягкий, нежный. – Куда мне эта простыня? А на мать не надейся! Твой… этот… - Клавдия сжала морщинистый рот, чтобы не выругаться, - на него и то надёжи больше.
Присоединяйтесь к моему МаХ с рассказами.
продолжение следует___________________