Я нашла её случайно.
Не специально рылась, не проверяла — просто полезла на антресоль за старым пледом, который мы обычно брали на дачу. Коробка стояла там всегда, сколько себя помню в этой квартире. Я решила, что там какая-то ерунда — инструменты, провода, старые журналы. Дёрнула крышку.
Там лежали документы. Аккуратно сложенные, в папке с завязками.
Я бы и не обратила внимания, если бы сверху не лежало свидетельство. Гербовая бумага, синяя печать, красивый шрифт. Свидетельство о расторжении брака.
Антон Сергеевич Громов. Мой муж.
И имя, которое я видела впервые в жизни. Марина Олеговна Васильева.
Я стояла на табуретке с этой бумагой в руках и просто смотрела. Потом слезла. Потом села на пол прямо там, в коридоре. Это, наверное, было глупо — сидеть на холодном полу с чужими документами. Но ноги как-то сами решили, что стоять больше не будут.
Антон был женат. До меня. И я об этом не знала ничего.
Пять лет. Пять лет совместной жизни, и ни слова.
Я пролистала папку дальше. Там было всё — от заявления о регистрации до решения суда. Они прожили вместе три года. Развелись семь лет назад. За два года до того, как мы с Антоном познакомились.
Ладно, сказала я себе. Ладно. Бывшие жёны существуют. Люди разводятся. Это не катастрофа.
Но тогда почему он мне не сказал?
Я сидела и перебирала это в голове. Мы познакомились на корпоративе у общих знакомых. Встречались восемь месяцев. Он сделал предложение. Мы расписались — скромно, без пышных торжеств, как оба и хотели. Потом переехала к нему. Потом его мама стала приходить каждое воскресенье с пирогами... Стоп.
Его мама.
Я вспомнила нашу первую серьёзную беседу с Галиной Михайловной. Она тогда долго расспрашивала меня про семью, про работу, про то, чего я хочу от жизни. Смотрела внимательно, слушала. Я тогда ещё подумала — какая вдумчивая женщина, не чета некоторым.
А потом, уже в конце, сказала:
— Антошка у меня один. Намучился он. Ты уж его береги.
Я тогда решила, что она имеет в виду какие-то рабочие трудности. Или здоровье. Намучился — ну мало ли что бывает у людей.
Теперь я понимала, что она имела в виду.
Она знала. Галина Михайловна знала про Марину.
Я встала с пола, положила папку обратно в коробку. Поставила коробку на место. Взяла плед — вот зачем полезла — и пошла на кухню ставить чайник. Руки слегка дрожали, но в целом я держалась молодцом.
Антон должен был вернуться с работы часов в восемь.
У меня было четыре часа.
Я не устраивала допрос с порога. Это было бы слишком предсказуемо. Дала ему раздеться, поесть, рассказать про совещание, которое затянулось. Кивала. Улыбалась. Налила чай.
И только потом спросила — очень спокойно, как будто речь шла о чём-то незначительном:
— Антон, у тебя была жена до меня?
Он не поперхнулся. Не дёрнулся. Просто поставил кружку на стол и посмотрел на меня.
— Откуда ты знаешь?
Не «нет». Не «что за глупости». Сразу — откуда знаешь.
Весело, что и говорить.
— Нашла документы, — сказала я. — На антресоли.
Он помолчал. Потёр лоб ладонью — жест, который я хорошо знала. Так он делал, когда не знал, с чего начать.
— Я собирался сказать.
— Пять лет, Антон.
— Я знаю.
— Пять лет — это долго «собираться».
Он встал, прошёлся по кухне. Сел обратно. Посмотрел в окно. Я ждала. У меня было ощущение, что я нахожусь не на кухне собственной квартиры, а где-то далеко от этого всего — наблюдаю со стороны.
— Это была ошибка, — сказал он наконец. — Мы были молодые. Поторопились. Разошлись через три года. Я не хотел тебя пугать этим в начале, а потом... потом как-то момент всё время уходил.
— Момент уходил пять лет подряд, — уточнила я.
— Катя...
— Нет, подожди. Я просто хочу понять. — Я сложила руки на столе. — Это знала твоя мама?
Он чуть помедлил. Совсем чуть.
— Да.
— Сестра?
— Да.
— Дядя Витя, который у нас на новый год был?
— Катя, при чём тут...
— При том, Антон, что получается, все твои родственники знали. И пять лет молчали. И я одна была такая... неосведомлённая.
Я произнесла последнее слово с такой интонацией, что он поморщился. И правда — звучало не очень.
— Я просил их не говорить.
— А-а. Понятно. — Я кивнула. — Значит, это была семейная договорённость. Меня не посвящать.
Он снова потёр лоб.
— Катя, послушай. Я понимаю, что ты злишься. Я понимаю, что это выглядит...
— Как что это выглядит?
— Как будто я скрывал.
— Ты и скрывал.
— Это не секрет! — Он, кажется, слегка повысил голос. — Это просто... прошлое. Которое не имеет отношения к нам.
Я встала, убрала кружки в раковину. Постояла спиной к нему. За окном уже темнело.
— Не имеет отношения, — повторила я. — Ладно. Хорошо. Тогда вот что: расскажи мне про неё. Про Марину. Раз это просто прошлое и ничего страшного.
Пауза получилась длиннее, чем следовало бы.
— Зачем?
— Интересно просто, — сказала я. — Три года — это немало. Как вы познакомились? Почему разошлись? Где она сейчас?
— Катя, я не понимаю, к чему это...
— К тому, Антон, что если это «просто прошлое», рассказать несложно. — Я обернулась. — А если сложно — значит, что-то там есть.
Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Тишина на кухне стояла такая плотная, что было слышно, как капает кран.
— Мы разошлись мирно, — сказал он наконец. — Без скандалов. Она уехала в другой город. Я не знаю, где она сейчас.
— Совсем не знаешь?
— Совсем.
Что-то в том, как он это сказал — слишком ровно, слишком отчётливо — мне не понравилось.
Нравилась мне эта ситуация всё меньше и меньше.
На следующий день я поехала к свекрови.
Галина Михайловна открыла дверь, увидела моё лицо и сразу всё поняла. Пропустила внутрь молча, поставила чайник, села напротив.
— Нашла? — спросила она.
— Нашла.
— Он говорил с тобой?
— Говорил. — Я посмотрела на неё. — Галина Михайловна, вы меня пять лет знаете. Я вам плохого не сделала.
— Не сделала.
— Тогда почему?
Она обхватила кружку обеими руками. Помолчала.
— Антошка просил. Говорил, что сам скажет. Я ждала — год, два... Потом как-то неловко стало самой начинать.
— Неловко, — повторила я.
— Катюша, ты пойми. Та история была для него... тяжёлой. Он долго не мог.
— Что значит — не мог?
Она снова помолчала. Дольше, чем раньше.
— Они расстались не потому, что разлюбили, — сказала она наконец. — Марина ушла. Сама. Вот и всё.
Вот и всё.
Я сидела и смотрела на свекровь. Что-то у меня внутри медленно опускалось вниз.
— Значит, он её не бросал.
— Нет.
— Она ушла.
— Да.
— И он... переживал?
Галина Михайловна посмотрела на меня с каким-то странным выражением. Не жалостью. Чем-то другим.
— Катюш, — сказала она тихо. — Ты Антошку спроси, где он был в прошлом марте. На три дня.
Я не сразу поняла.
— В командировке, — сказала я. — Он был в командировке. В Екатеринбурге.
Свекровь ничего не ответила.
Просто опустила глаза в кружку.
И тут у меня всё внутри остановилось.
Но Антон и представить не мог, что я уже знаю: никакого Екатеринбурга не было. Потому что в тот самый март Марина вернулась в наш город — и его мама только что сама мне это сказала.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке — если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →