Олегу 50 лет. За плечами у него три тюремных срока, распавшаяся семья, многолетнее употребление алкоголя и жизнь на улице. Но это в прошлом: сегодня он сам помогает бездомным — как равный консультант и социальный работник в одной из московских благотворительных организаций. Это стало возможным потому, что самому Олегу когда-то точно так же помогла «Ночлежка».
«Я осознанно хотел себя погубить»
«Мне было пятнадцать, когда меня арестовали за убийство отчима. Три с половиной года шло следствие, дело постоянно возвращали на доследование, и в итоге мне дали 10 лет. Отчим пил и бил маму мою. Я с ними не жил, жил с бабушкой, а к ним приезжал в гости. И в тот раз приехал. Он начал бить маму, я заступился, связал его и уехал. А его потом нашли зарубленного топором. Кто это мог сделать? Мама с ним оставалась. Он связанный был. Он маму бил. У нее накопилось. Я это понял и все взял на себя. Сейчас я думаю, что надо было по-другому поступить: рассказать все как было, и, может быть, и в моей, и в маминой жизни что-то изменилось бы. А так — она продолжила пить, а я сел…»
Сейчас, начиная разговаривать с теми, кто приходит с улицы, Олег задает простой вопрос: «Ты как на улице оказался?» Он знает: чтобы человеку помочь, надо его не просто одеть, накормить и дать крышу над головой, а еще узнать первопричину.
«Почему лично я оказался на улице? — продолжает Олег. — Я осознанно хотел себя погубить. У меня когда-то было две мечты: стать военным и иметь семью. Мечту быть военным я похоронил почти сразу: уголовный срок плюс производственная травма. Я работал на промзоне на прессе — несчастный случай, три пальца долой. Ладно, принял это. Вторая мечта была — семья. Но и она не сложилась. Ни жить вместе не могли, ни разойтись. Я тогда в первый раз узнал, что, оказывается, душа может болеть. Грудная клетка болела так, будто по ней ударили кувалдой. И боль отпускала, когда я выпивал. Жена пыталась сохранить семью, вылечить меня, что со мной только не делали, а я просто тупо пил. Каждый день. Ну катится все под откос — и катится, смысла-то в жизни нет».
Что такое успех
— Сколько в вашей практике успешных случаев, а сколько неуспешных? — спрашиваю у Татьяны Романько, старшего специалиста «Ночлежки» по социальной работе.
Татьяна задумывается, отвечает не сразу.
— Очень сложно посчитать. Мы знаем не обо всех успешных случаях. Бывает, что наши клиенты не хотят продолжать с нами общаться, после того как у них наладилась жизнь. Они хотят эту историю забыть, перевернуть страницу. Это нормально… Но что такое вообще успешный случай?
Сначала кажется, что ответ очевиден: «Ночлежка» работает с бездомностью, значит, успех — это когда человек обретает дом. И действительно, бывает, когда дом есть, ждет человека, а тот по каким-то причинам не может туда попасть — из-за утери документов, болезней, семейных конфликтов.
А если дома нет, как нет семьи, образования, работы, и покупка собственного жилья нереальна? Что считать успешным случаем тогда?
Успех ли, когда человек с помощью специалистов «Ночлежки» смог восстановить паспорт, полис и сделать необходимую операцию? Успех ли, когда бездомный выпускник коррекционного интерната снова оказывается на улице после приюта «Ночлежки», но теперь умеет общаться, просить о помощи, объяснять, что ему нужно? Кажется, успех — не только изменение ситуации, но даже шаг, сделанный в сторону этого изменения.
Про Олега сотрудники «Ночлежки» сейчас говорят так: «Образцовый успешный клиент». Но путь к этому был долгим, болезненным и не всегда прямым.
Попытка, попытка, попытка
Олег приехал в Москву на заработки в 2018 году, после того как отсидел еще два раза: за кражу и незаконное лишение свободы. В родном Башкортостане осталась разрушенная семья и все какие-никакие социальные связи. Московская жизнь Олега шла по одному и тому же сценарию: тяжелая неквалифицированная работа — заработок — запой. В 2021 году он впервые пришел в «Ночлежку» с запросом на поиск работы, а в 2022-м смог заселиться в реабилитационный приют, который располагается в основном здании «Ночлежки».
Одно из немногих, но жестких правил приюта — не употреблять наркотические вещества и алкоголь; за нарушение этого правила выселяют сразу. Как вспоминает Татьяна Романько, Олег тогда не признавал свою зависимость: «Это не проблема, это ничему не мешает, когда я работаю, я не пью». После срыва и выселения из приюта Олег не забыл дорогу в «Ночлежку» — приходил за вещами в пункт выдачи, помыться в «Неравнодуш». А в декабре 2024 года появился снова — с просьбой во второй раз заселить его в приют.
«Олег сказал тогда, что понимает: если не будет работать с зависимостью, то жизнь его закончится, — рассказывает Татьяна. — Он говорил, что уже несколько месяцев не пьет, живет в рабочем общежитии, но там многие употребляют алкоголь, и ему очень сложно держаться».
Сам Олег, вспоминая все, что предшествовало этому осознанию, этому решению и достаточно долгому — для него — периоду трезвости, убежденно говорит: «Господь убрал эту заразу». К вере Олег обратился еще во время второго срока, когда встретил друга, которого теперь называет братом.
«Я смотрю — он читает книги. “Что читаешь?” Он говорит: “Труды святых отцов”. — “Какие такие отцы? Дай и мне почитать”. Он дает Варсонофия Великого — житие, поучения. И мне сразу заходит. То есть как заходит. Я прямо в этот момент понимаю, насколько я, простыми словами, дрянь. Со своими амбициями, желаниями, своим пониманием, что такое хорошо, что такое плохо, с тем, что я натворил в жизни. И я понимаю, что Варсонофия Великого я не могу дальше читать, потому что слишком тяжело. Я возвращаю книгу и говорю: “Брат, а есть что-нибудь другое?” И он мне дает Авву Дорофея… И это было мне как бальзам на сердце. И через Авву Дорофея я понял, что у меня есть шанс».
Впрочем, тогда до какого-то подобия чуда было еще далеко: Олег продолжал пить.
«Раньше ни разу не было, чтобы я хотя бы месяц трезвый был. А в запой я серьезно ухожу — делаюсь типичный тот, кто на траве валяется: пьяный, грязный и заросший. Вот это я. Если летом — лежу где-то на полянке рядом с вокзалом, зимой — в подъезде… А тут несколько месяцев трезвый и четко понимаю: мне надо в “Ночлежку”, в трезвое общество».
90 собраний за месяц
Татьяна говорит, что появление Олега с просьбой заселить его второй раз удивило всех: «Он такой человек — “я все сам решу”. Выселили в прошлый раз — и выселили, сам разберусь, без вас. Поэтому для меня было неожиданно, что он пришел за помощью и был настроен так серьезно».
Поскольку у Олега уже был опыт срыва и выселения из приюта, консультационная служба «Ночлежки» коллегиально обсуждала возможность дать ему второй шанс.
«В итоге мы решили, что лучше сделать и пожалеть, чем не сделать, — и не пожалели об этом», — улыбается Татьяна.
Одно из условий заселения в реабилитационный приют в том случае, если у человека есть алкогольная зависимость, — обязательство посещать группы анонимных алкоголиков (АА) как минимум два раза в неделю. При этом один из визитов должен быть в любую другую группу, кроме той, что собирается в самой «Ночлежке». В сообществе АА существует рекомендация «90 дней — 90 собраний». Считается, что, когда человек только начинает свой путь трезвости, ему необходим ежедневный контакт с сообществом. Но соблюдать это правило непросто, и специалисты «Ночлежки» это хорошо понимают: нехватка времени, сил, большие расстояния Москвы… Олег посетил 90 собраний за месяц. При этом сначала был настроен скептически по отношению к практикам АА, поскольку бывал в других поддерживающих группах и реабилитационных центрах.
«У меня против групп АА было предубеждение жесткое: там же они за ручки берут друг друга, в ладошки хлопают — ну это же цирк уехал, клоуны остались. И говорит кто-нибудь: “Я Василий, я алкоголик, 20 лет трезвости”. Ну Вася! Какой ты алкоголик? Вася, очнись! Это я алкоголик!.. Но начинаю все же ходить на группу. И там все, что ожидал: за ручки держатся, рассказывают, как все у них было печально. А я думаю: бред! У вас жилье свое как минимум. Кто-то рассказывает, как с похмелья помирал, а жена его валерьяночкой отпаивала в ванной. Ну чувак! В ванной тебе плохо! Плохо — это когда ты на холодной бетонной плите лежишь, у тебя глотка воды нету, ничего нет, и тебя могут просто избить, а могут бензином облить и поджечь. Вот что такое плохо! И вот спикерское выступление. Девчонка, Настя, красивая, молодая, тридцати еще нет. И она рассказывает, через что прошла. Алкоголь, химия — все в кучу. Психушки, нарколожки. И тут я понимаю: это — реально ад. Я-то знаю, что происходит, когда девочки попадают в такое. Мне ее жалко стало. А она рассказывает так грамотно, четко, от души, и я вижу ее счастливые, радостные глаза. И улыбку на лице искреннюю. Живое все, настоящее. И я увидел, что все здесь не пустяк. Не поверил в это, а увидел. С этого момента что-то во мне загорелось. С ее радостных глаз».
В контакте с надеждой
Во второй раз Олег прожил в приюте 10 месяцев. За это время он съездил в известный реабилитационный центр «Дом надежды на горе», нашел себе спонсора (так у анонимных алкоголиков называется человек, который уже прошел все 12 шагов программы), а главное — нашел работу, став социальным работником и равным консультантом в благотворительной организации «САМЮ сосьяль». После отъезда из «Ночлежки» Олег три месяца был в ее программе поддерживаемого проживания: до декабря 2025 года ему помогали оплачивать съемную квартиру. После этого он, как говорят сотрудники «Ночлежки», «вышел на полную самостоятельность». При этом контакты с «Ночлежкой» Олег не обрывает — Татьяна даже как-то спрашивала у него, куда лучше обратиться ее клиенткам с алкогольной зависимостью.
На вопрос, что можно назвать необходимым условием того самого — пусть маленького, пусть медленного — успеха для клиентов «Ночлежки», Татьяна отвечает: «Желание что-то менять. Это то, чем Олег 2024 года отличался от себя самого в 2022 году. Желание менять, а еще честность человека с самим собой. Если есть какая-то проблема, лучше об этом сказать и работать с ней. Это не стыдно».
«В программе АА честность — основа выздоровления», — подтверждает Олег.
Как существуют те, кто, вернувшись к здоровой жизни, не хочет вспоминать о прошлом — так есть и те, кто охотно делится своими успехами. Каждый год в реабилитационном приюте проходят встречи «выпускников» приюта с нынешними жильцами, и сотрудники «Ночлежки» признаются, что рассказы «выпускников» про то, что у них получилось, и радуют, и поддерживают.
«Но даже если не получилось, а человек при этом остается в контакте с нами — это хорошо, — говорит Татьяна. — Это значит, что он помнит, куда ему обратиться за помощью, и придет, когда помощь по-настоящему понадобится».
Чтобы все, кому нужна помощь «Ночлежки», могли получить ее — в приюте, в «Неравнодуше», в «Ночном автобусе» и других проектах, — «Ночлежке» необходима ваша поддержка. Даже самое небольшое регулярное пожертвование — это тот самый шаг к изменениям.
Текст: Анна Ратина