Все части повести будут здесь
Богдане было всё равно – Зойка и Валентина давно уже перестали быть её семьёй, и то, что она уступила им дом, она считала не собственной слабостью, а некоей своеобразной платой за свободу свою и Саньки.
Пока Наталья жила у них, Богдане это было очень удобно – та смотрела за Санькой, могла приготовить еду к её приходу, часто пекла, и Санька обожал её выпечку. Вместе они пили чай в саду под сливами, Наталья давала Богдане советы по уходу за огородом, и та внимательно её слушала. В общем, расставались они тяжело.
Часть 64
Опешив, Богдана тихо и осторожно сделала несколько шагов назад. Потом добралась до двери в лабораторию, отперла её, громко хлопнула, снова заперла, прошла к лестнице и крикнула:
– Олеся Захаровна, вы здесь? Я ухожу, в здании никого не осталось!
Через минуту из Олесиного кабинета показалась её голова с немного растрёпанными волосами:
– Спасибо, Богдана! Мне ещё кое-что закончить нужно, потому я задержусь!
– Тогда до завтра – кивнула ей Богдана и пошла к выходу.
Она очень надеялась, что ничем не выдала себя. Достала из сумочки карманное зеркальце – лицо, как лицо...
Пока шла до дома, всё думала – как же так? Неужели у Олеси всё серьёзно, и она полюбила этого Сергея Андреевича всей душой? Кольца на пальце у того нет, значит, он неженат. Хотя может и обманывать. С другой стороны – это ему зачем, наверняка Олеся, общаясь в командировке с его отцом и матерью, всё выяснила. И роман наверняка завязался не сразу, учитывая, что Олеся ездила туда уже несколько раз.
Вот ведь – теперь она уже была вовсе не секретарём собственного отца, а выполняла разные его поручения, иногда довольно серьёзные. Богдана даже не знала, как теперь её должность называется... Но то, что уровень доверия у отца к приёмной дочери был высок – это даже сомнений не вызывало. Итак, Аркадий Фёдорович доверяет Олесе, готовит для них с Павлом свадьбу, а Олеся... Она любит другого и скрывает это. Является ли это предательством? Ведь Аркадий Фёдорович ни сном ни духом относительно чувств дочери. Олеся боится гнева отца, никак не решается рассказать ему о своих чувствах, и как итог – почти все живут во лжи, в том числе, и Павел. И конечно, Олесю мучает совесть только потому, что она боится рассказать своему отцу правду.
В любом случае, не ей, Богдане, вмешиваться в это – это дело их семьи, и они разберутся сами. Только вот... почему же гаденькое чувство не покидает душу? Какое и относительно чего? А всё очень просто – ловелас Павел наверняка и при Олесе крутил романы, о чём та точно знает, судя по тому разговору, который Богдана подслушала однажды. А теперь вот Олеся, если решится уйти от Павла, получается, отомстит ему тем же оружием... Ну, почти тем же, учитывая, что у Павла были обычные шашни, а у Олеси это – любовь. И потому для Павла это будет более болезненным. Потому что этот самый Сергей для неё значит больше, чем Павел. И вероятно, для Павла будет ударом то, что предпочли в итоге не его... Только вот зачем она думает об этом?
Вспомнила грустные глаза мужчины, когда он пришёл к ней в лабораторию. Что-то было в этих глазах... болезненно не живое. Как будто он испытывал страшные муки и не мог от этих мук избавиться. Она, Богдана, не верит в то, что он мог вот так в неё влюбиться. Скорее всего, всё дело в том, что она для него так и осталась недостижимой, а он привык к тому, что девчонки перед ним сами, как говорится, «в штабеля укладываются». А поскольку у Павла сильно развит дух захватничества, он и чувствует, что его задевает эта незаконченная история с ней, Богданой, потому что она не пала к его ногам. Нет уж – ей такого счастья не надо. Всё время быть потом, как на иголках только потому, что постоянно будешь думать – не изменяет ли тебе Павел с очередной девицей где-нибудь там. И его слова о том, что он изменился, ровным счётом ничего не значат.
Пришли письма от Алёны и Толика с Маринкой. Толик писал, что у них всё хорошо, но пока возвращаться они не планируют – хотят, чтобы подрос малыш, который появился в их семье. Счастливая бабушка, мать Толика, и не менее счастливая мать Марина души в нём не чают, да и воздух здесь свежее и чище, ребёнку простор, и хоть дела с работой не очень, Толик всё же работает, да и Маринка иногда выходит подработать ненадолго, и с малышом остаётся бабушка. Опять же, огород, всё своё... А вот когда нужно будет определять кроху в детский сад, они, возможно, вернутся, да и потом – к тому времени, возможно, и на комбинате всё наладится настолько, что им нужны будут сотрудники.
Богдана порадовалась за друзей, и даже собрала им посылочку небольшую с подарками для ребёнка, а также написала письмо, в котором пожелала родителям и малышу здоровья и всяческих благ. Она действительно была очень рада за друзей, они это заслужили, и самое главное, что теперь Марина за заботами о ребёнке окончательно избавилась от гнетущей её зависимости.
Алёна же писала, что у неё всё складывается хорошо – дела там, куда она приехала работать, идут неплохо и зарабатывать получается тоже больше, чем где бы то ни было. А кроме того, она сообщала радостную новость – летом у неё свадьба, и конечно, она приглашает на неё свою лучшую подругу. Богдана долго думала, как бы не обидеть Алёну. В конце концов, она совсем недавно перешла в лабораторию, и наверное, её не отпустят в отпуск именно тогда, когда у подруги намечается торжественное событие. Кроме того, для всего этого нужны средства, причёт такие, чтобы можно было на них уехать без удара по бюджету, то есть лишние. А лишних их как раз и нет... То есть накопления, конечно, кое-какие имеются, но они лежат «на всякий случай» – жизнь пошла сумбурная, не знаешь, чего завтра ожидать, и рисковать пускаться вот так в дальний путь... Да, Алёна остаётся для неё самым дорогим человеком, но сейчас, в это смутное время, не хотелось рисковать ничем. Да и потом – дорога дальняя, Санька устанет, и эти празднования уже ни ему, ни Богдане, будут не нужны. Поэтому она составила для Алёны пространное и подробное письмо, а в конце просила её не обижаться. Сама для себя решила, что отправит подруге какой-нибудь хороший подарок на свадьбу.
Незаметно подоспело лето, за круговоротом каждодневных забот Богдана этого и не заметила. Хорошо, что летняя погода им благоволила – Богдана и Санька посадили совместными усилиями огород, Евлампия Степановна за небольшую плату наняла для себя человека на тракторе – вспахать картофельное поле – и посоветовала то же самое и ей. Плата действительно была символической, зато земля после вспашки стала, словно пух. Они с Санькой посадили картошку у себя и помогли Евлампии Степановне. Ещё Богдана часто ходила проверять запертый дом Маринки и Толика, так как уехавший Лёва оставил им ключи.
От него, кстати, не было никакой весточки. Толик как-то раз написал Богдане, что он гостил у них неделю, а потом двинулся куда-то на юг по своим делам. Довольно часто Богдана думала, что это за дела такие, но так ничего и не надумав, решила, что когда-нибудь Лёва сам ей всё расскажет.
Павла она по-прежнему встречала на работе. При встрече они здоровались друг с другом, вежливо и официально, но не более того. Зато довольно часто она ловила на себе его грустный, тоскливый взгляд. Странно, но ей казалось, что она и сама... как-то стала ощущать его нехватку в своей жизни. Вспоминала, как он помогал ей с тётей Марусей, как вовремя появился, когда они стояли на остановке с бабушкой Натальей, и он предложил подвезти их до автовокзала... Он тогда казался ей надёжным – человеком, на которого можно положиться, который может решить любую проблему и ничего не требует взамен. Она думала, что может быть, если бы не Олеся, она бы дала волю своим чувствам, но тут же отбрасывала эти мысли, убеждая себя, что нельзя так.
Меж тем, Сергей Андреевич продолжал приезжать в их город и много времени проводил на комбинате. Да и Олеся довольно часто ездила туда, вероятно, уговаривая своего отца и убеждая в том, что обмен опытом крайне необходим их компаниям. И всякий раз Богдана удивлялась – неужели никто из её домочадцев не замечает и не видит за ней этих перемен – сияющих глаз, проявившейся вдруг в полную силу красоты, постоянной мечтательной улыбки на губах? Ну ясно же и понятно, что с Олесей творится что-то не то, и это «что-то не то» явно касается не Павла.
Летом она позвонила Наталье – та установила у себя домашний телефон, и теперь они иногда созванивались. По грустному голосу женщины Богдана понимала, что в её жизни что-то не в порядке, но спросить решила потом, при встрече. И пригласила Наталью к себе в гости, чему та очень обрадовалась. Богдана пообещала ей, что встретит её на автовокзале и возьмёт такси, так что ей не придётся добираться пешком оттуда. А до автобуса в посёлке Наталья попросила соседа доставить её.
Они поехали встречать бабушку Наташу вместе с Санькой. Долго обнимались при встрече, Наталья совсем постарела и плакала, обнимая правнука и Богдану. Несмотря на возраст, она всё ещё держалась молодцом, но сокрушалась по поводу смерти тёти Маруси и очень жалела несчастную женщину.
А когда Богдана рассказа ей про дом, оставленный в наследство, она порадовалась за них с Санькой и сказала, что Богдана, несомненно, это заслужила.
Они устроились пить чай под сливой в саду, Богдана раскочегарила самовар, налила кружку душистого чая Наталье, поставила на стол пирог из духовки, – испекла рано утром – булочки с творогом, сметану, конфеты. Они пили чай и неспешно разговаривали, а когда Санька вышел из-за стола и попросил разрешения пойти с одноклассниками в школу, – помогать учителю красить класс - Наталья сказала ей:
– Богданушка, я уж не стала при Саньке-то говорить, я ведь не знаю, что он об отце знает и думает...
– Вы не переживайте, тётя Наташа – Богдана опустила взгляд в кружку с чаем – я ему слова плохого об Иване не сказала. Вырастет – сам расставит приоритеты. Говорю, что с его отцом мы не сошлись характерами, вот и всё... Да он не так часто спрашивает меня о нём, потому что знает, что отец его живёт в Истоке. Сами понимаете – для него это не слишком приятное место.
– Хорошо, дочка... Но скажу тебе так – Иван с этой войной совсем по кривой дорожке пошёл... Его ведь контузило там, он после этого дурной стал – кричит по ночам, когда спит, «катанкой» этой проклятущей глушит тоску какую-то... Тоню стал гонять почём зря, вместе с девчонкой, а кого там гонять-то, господи! Девчонка еле на ногах стоит... А он всё её обвиняет – мол, родила мне больную девку! Я было как-то раз заступиться пыталась, так он и меня ремнём своим армейским отходил, так что потом встать не могла несколько дней.
Богдана, от ужаса расширив глаза, слушала Наталью.
– Бабушка – сказала она – так чего вы терпите? Разве можно так? Заявляйте в милицию!
– Да что ты, девочка? Он ведь убьёт нас потом с Тоней! Мне и его жалко, и её тоже, и девчонку! Он было буянит, а она её на руки и бежит ко мне. Запрёмся с ней в доме и сидим, покуда он не прибежит, не поколотится, да и не уснёт потом в летнике. Она его жалеет, я её с девчонкой, а он, лапушка моя, никого не жалеет.
– Бабушка, так он вас так убьёт когда-нибудь... И Тоню с ребёнком...
– Гложет его что-то, Богдана. Недавно пьяный орал, что Генка Савёлов его мать убил, а он лёг под него, вместе с ним бизнесом занялся, зерном этим проклятущим. Мол, надо было не бизнесом заниматься с ним, а сдать его в милицию или ещё чего сделать...
– Бабушка, а может... это он отца? Втихую? Его ведь тоже повешенным нашли.
– Да нет, дочка, он же на войну тогда ушёл. Не думаю я... Может, позже хотел что-то ему сделать, его опередили, а теперь вот это гложет его.
– Бабушка, оставайтесь у нас с Санькой. Нам хорошо вместе будет – мы о вас станем заботиться. Чего вам там одной делать? И Иван... если ведёт себя так, значит, опасен.
– Погостить погощу у вас, но потом – ты меня прости, Богдана – домой поеду. У меня там хозяйство, да и привыкла я. Куда же от дома своего. Не смогу...
Также бабушка Наташа рассказала ей о том, что Зойка и Валентина до сих пор дом не продали – никто не хочет покупать дом вредного Савёлова, который чувствовал себя царьком в посёлке. Да и деньги вряд ли есть у народа – посёлок вымирает, молодые в город перебираются, а кто остался – еле выживают, только огородина и спасает. А поскольку за домом уход нужен, то что уж говорить – сёстры Савёловы страшно его запустили. Валька уехала, Зойка за домом не смотрит, всё заросло бурьяном, огород неухожен, из дома вывезли всё, что только можно было.
– Вот такое несчастье, дочка – заключила Наталья – поселковые-то между собой сплетничают, мол, недаром это всё сёстрам твоим, прокатили, мол, самую младшую с наследством – вот им и наказание.
Богдане было всё равно – Зойка и Валентина давно уже перестали быть её семьёй, и то, что она уступила им дом, она считала не собственной слабостью, а некоей своеобразной платой за свободу свою и Саньки.
Пока Наталья жила у них, Богдане это было очень удобно – та смотрела за Санькой, могла приготовить еду к её приходу, часто пекла, и Санька обожал её выпечку. Вместе они пили чай в саду под сливами, Наталья давала Богдане советы по уходу за огородом, и та внимательно её слушала. В общем, расставались они тяжело. Грустно глядя на женщину, которая в действительности совсем не хотела уезжать, Богдана спрашивала:
– Бабушка, может, останетесь? Что вам там делать?
– Я же хозяйство на соседей оставила. Поеду, девочка... – он по-матерински погладила Богдану по щеке – а ты звони мне, почаще звони, и Санька пусть звонит, я рада очень буду. Много ли мне сейчас, старухе, надо? Доброго слова, да звонка от близких.
Богдана пообещала, что постарается звонить как можно чаще, перед тем, как посадить её в автобус, долго обнимала худую, уже по-старчески согнутую, фигуру, а потом они с Санькой долго махали вслед автобусу, а когда вернулись домой, он показался им опустевшим и непривычно тихим. Богдана даже всплакнула немного – почему-то ей казалось, что она видела Наталью в последний раз. От этого было очень грустно, и она сначала хотела даже позвонить в районную милицию, сообщить о том, что творит Иван, чтобы там нашли способ его приструнить, но потом решила, что этим только навредит Наталье, Тоне и её дочери.
Она стала чаще звонить женщине и справляться о её делах и здоровье.
А после осенней сессии, когда снег лёгкими пушинками снежинок засыпал улицы рабочего посёлка и комбинат, случилось то, чего никто, и в том числе, Богдана, не ожидал совершенно.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйся к моему каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.