В годы Великой Отечественной войны на территории Горьковской области было открыто 42 детских дома для детей из осаждённого Ленинграда. Один из них находился в расположенном в посёлке Красный Бор, недалеко от Шатков. 19 июля 1942 года на станцию Шатки, прибыл эшелон. К прибытию таких поездов привыкли. Раненых в Шатковский район отправляли постоянно. Но в этот раз на станции собралось много народу, потому что люди знали о том, что в эшелоне будут дети.
Следует заметить, что эшелон состоял не из привычных нам удобных вагонов. Это были товарники, кое-как переоборудованные для перевозки людей. А тут не просто люди, тут дети. Дети, которых везли в теплушках от Ленинграда до Горьковской области 1 300 км. Смерть следовала за ними по пятам. Эшелон неоднократно подвергался бомбёжкам. И вот в конечной точке этого путешествия наконец-то открылись широкие двери. В вагоны робко проник свет.
Встречающие ждали. Но из вагонов никто не выходил. Те, кто решил заглянуть внутрь, увидели страшное зрелище. Наверное, это зрелище можно описать, но представить себе увиденное едва ли мы сможем. Главное, что запомнилось свидетелям событий - глаза этих детей. Огромные, полные недетской тоски, они смотрели на людей из полутьмы вагона. Дети были настолько истощены, что не могли встать со своих лежанок.
Когда первых детей вынесли на руках из вагона, местные бабы подняли скорбный вой. Так рыдают женщины, потерявшие родных детей. Но для тех женщин все дети были родными. Сотрудники НКВД, сопровождавшие поезд, успокоили их: «Всё в порядке, дети живы, только сильно истощены». Но это сообщение спровоцировало другую волну. Люди стали нести к эшелону всё съестное: кто пяток яиц, кто горбушку хлеба, кто к рынку молока. Все пытались сунуть что-то детям в руки.
Возникла сумятица, рискующая перерасти в потасовку, потому что сотрудники НКВД запретили давать детям еду. Из толпы раздавались гневные крики. Некоторые пытались прорвать организованное оцепление. Кто-то сравнивал охрану с фашистами. Но НКВДшники в этот день стойко сносили все оскорбления. Они понимали, что людьми двигали искренние чувства. С трудом им удалось объяснить встречающим, что не то что маленький кусочек хлеба, но даже и запах еды может убить этих детей. У них, истощённых, может случиться заворот кишок.
Вытирая слёзы, провожали женщин-подводы, на которых лежали почти прозрачные дети блокадного Ленинграда. Их жизнь была хрупче тончайшего стёклышка, поэтому подводы шли медленно. Обоз замыкали телеги с продовольствием. Его у населения всё же взяли. Снабжение детского дома Красный Бор Шатковского района было хорошим. В рацион входило молоко, мясо и рыбий жир. Уже через две недели дети настолько окрепли, что могли самостоятельно вставать с кроватей. Скоро им разрешили прогулки.
И эти прогулки поначалу повергли в шок сопровождавших детей и медицинских сестёр. Дети жадно рвали и ели траву. Потом сёстрам объяснили эту странность поведения. Детям просто не хватало микроэлементов.