Поставить на московской сцене «Комическую иллюзию» поэта и драматурга XVII века Пьера Корнеля – решение неожиданное и нестандартное. Корнеля у нас знают разве что выпускники гуманитарных вузов, да и то скорее как «отца французской трагедии», чем как комедиографа. А влияние классицизма и барокко на современный театр не назовешь определяющим. Тем интереснее понять, чем пьеса в стихах, опубликованная в 1639 году, зацепила главного режиссера РАМТа Марину Брусникину.
Придаман (Алексей Мясников) много лет ищет своего сына Клиндора (Иван Юров). Когда-то они повздорили, отец выгнал юношу из дома, но вскоре раскаялся и с тех пор не знает покоя. Чародей Алькандр (Виктор Панченко) обещает помочь Придаману: в волшебном гроте он показывает ему жизнь сына. Клиндор поступил на службу к гасконскому капитану и влюбился в Изабеллу (Полина Каленова), девушку из богатой семьи. Отец (Алексей Блохин) хочет выдать ее за другого, Клиндор убивает соперника и попадает в тюрьму. Изабелла и ее служанка Лиза (Мария Денисова) помогают юноше бежать. Влюбленные женятся, но через два года Клиндор охладевает к Изабелле и начинает ухаживать за женой английского принца. Слуги принца убивают Клиндора. Придаман в отчаянии – но Алькандр спешит объяснить, что его сын жив. Клиндор стал актером, и Алькандр показал Придаману фрагмент спектакля с его участием.
Вот и все. Не ждите продолжения и не ищите двойного дна. Глубокие морально-этические выводы и сложные культурные параллели в «Иллюзии» не предусмотрены. В премьере РАМТа интересно не что, а как происходит, не кого играют актеры, а как они это делают (спойлер: феерически).
«Иллюзия» Марины Брусникиной ослепляет яркостью красок, сбивает с ног многообразием приемов. Чтобы не захлебнуться в этом бурлящем котле творческой энергии, по инерции начинаешь искать закономерности, придумывать правила и трактовки. Многоуровневые декорации, необычные механизмы (например, старинная гром-машина), экстравагантные костюмы – постановка РАМТа призвана подчеркнуть, что Корнель сочетал классицизм с элементами барокко? Режиссер приглашает нас в театральное закулисье, чтобы показать изнанку спектакля? Или, напротив, укрепляет четвертую стену, отделяя публику от актеров?
Придаман и труппа Клиндора существуют в разных измерениях. Страдающий отец, он же внимательный зритель, – наш современник: носит модные очки и строгий пиджак, не расстается с мобильным. А вот актеры словно выпадают из времени. То в лучших традициях классицизма воздевают руки к небу и декламируют пафосные поэтические монологи … то устраивают рэп-баттлы, скачут на игрушечных лошадках, энергично танцуют (отнюдь не менуэт) и поют (не церковные гимны и даже не баллады). Показывают пантомиму. Щеголяют в пышных барочных платьях, перекроенных из пальто, разноцветных шляпах, надетых одна на другую, или перчатках и плащах кислотных оттенков. Постоянно выходят за рамки амплуа и забывают о правдоподобии. В общем, ни в чем себе не отказывают.
Спектакль Марины Брусникиной не ориентируется на удобное и привычное. Как и волшебное представление в гроте Алькандра, премьера РАМТа существует по собственным законам – законам игры. И эта самодостаточность, как ни странно, не отталкивает, а наоборот – притягивает, очаровывает.
«Иллюзия» — спектакль о любви к театру. О счастье быть причастным к нему. Актеры предаются этим чувствам так непосредственно и беззаветно, что без труда заражают ими зрителей. В финальном монологе Алькандр убеждает Придамана, что театр «обожаем всеми». И тут же предъявляет доказательства: администраторы зала вместе с героями постановки пускаются в пляс под громкие аплодисменты почтенной публики.
Как известно, второго шанса произвести первое впечатление не бывает, и неподходящая постановка может отбить желание ходить в театр надолго. Если не навсегда. Просьба посоветовать что-нибудь для начинающего зрителя всегда ставила меня в тупик. Вдруг не понравится? Вдруг не угадаю и, стараясь пробудить интерес, вызову отторжение? Благодаря «Иллюзии» РАМТа, эта проблема решена: теперь я точно знаю, где инфицируют театральной зависимостью.