Когда мы слышим имя Чайковского, перед глазами встают хрустальные па па де де из «Лебединого озера», величественный вальс из «Спящей красавицы» и, конечно, волшебство «Щелкунчика», без которого не обходится ни одно Рождество. Но за этими светскими шедеврами от нас долгое время скрывали нечто более сокровенное — исполинскую фигуру композитора как глубоко верующего православного христианина. Давайте посмотрим на него с этой неожиданной, но важной стороны.
Чайковский был крещен в православии, и религиозное чувство было привито ему с детства. Уже в восьмилетнем возрасте в своих дневниках он чаще всего повторяет слово «Бог» и пишет стихотворные молитвы.
«Вечный наш Бог! Ты сделал все это. Дитя! Смотри на эти растения, столь прекрасные, эти розы, эти цветы вероники – они так красивы. Блестящее солнце освещает весь мир; это Божество создало его. Луна, звезды освещают нашу ночь. Без Тебя хлеб не мог бы расти, волны этих красивых вод… мы бы умерли без них. Моря, которых протяжение так велико. Реки их окружают… Бог создал их. Боже могучий, Тебе поклоняются!..»
Это сочинение принадлежит 8-летнему Петру Чайковскому.
Однако путь в Церковь не был для него прямым. После смерти матери в юности пришли мучительные сомнения, а в 1860-х годах он отошел от строгого соблюдения обрядов. Настоящий экзистенциальный кризис, вызванный глубокими душевными терзаниями и осознанием собственной сложной природы, настиг композитора в середине 1870-х годов.
Это было время, когда в письмах Надежде фон Мекк он признавался в опустошающем скептицизме, который разрывал его душу: «Мы плывем по безбрежному морю скептицизма, ища пристани и не находя ее». Этот внутренний конфликт и стал тем горнилом, в котором закалилась его настоящая, осознанная вера.
В конце 1870-х годов произошел духовный перелом, приведший к подлинному возрождению религиозного чувства. Вдохновение приходило к Чайковскому от аскетичного монашеского пения, которое он слышал в Лаврах и скитах. Ему претила вычурная концертность столичных храмов, он бесконечно восхищался строгим древним ладом без нот. Это и породило его миссию: вернуть русской церковной музыке ее подлинную, исконную самобытность.
Именно тогда, в момент глубочайшего осознания своего «я», он пишет самые пронзительные слова:
«При моем малодушии и способности от ничтожного толчка падать духом до стремления к небытию, что бы я был, если б не верил в Бога и не предавался воле Его?».
В письме 1881 года он признается фон Мекк: «Я чувствую, что начинаю уметь любить Бога, чего прежде я не умел». Это признание — ключ к его творчеству.
«Литургия» и «Всенощная»
Представьте себе объем его трудов. Работая над уставом, величайший композитор отчаивался и признавался, что теряется в «океане ирмосов, стихир, седальнов и катавасий», порой доходя «до сумасшествия». Но он справился. Главные вершины его духовного пути — «Литургия святого Иоанна Златоуста» (1878) и «Всенощное бдение» (1882).
Написанные для смешанного хора a cappella, эти произведения стали прорывом в отечественной музыке. Это была попытка стать не самостоятельным художником, а лишь скромным перелагателем древних напевов. Эти произведения дышат удивительной детской уязвимостью, искренностью и строгой красотой русского православного храма, вдохновляя впоследствии Рахманинова и Танеева.
6 интересных фактов о жизни русского гения:
1. Юрист с серебряной медалью. Мало кто знает, но всемирно известный композитор начал карьеру с работы в Министерстве юстиции. По настоянию родителей юный Пётр окончил Императорское училище правоведения и служил чиновником. «Из меня сделали чиновника, да и то плохого», — делился он с сестрой, тайком изучая по ночам теорию музыки. Решительный поворот произошел лишь в 23 года, когда Чайковский рискнул всё бросить ради консерватории.
2. «Как композитор — совсем слаб!». Самое удивительное, что наставники не верили в его талант. Из дипломной характеристики Чайковского следовало, что профессиональным музыкантом ему не быть. Преподаватель игры на фортепиано и вовсе отговаривал его от музыки, считая, что 21 год — безнадежно поздно для старта. К счастью, будущий гений не послушался.
3. «Бумажная любовь» длиной в 14 лет. В жизни Чайковского была женщина, которую он никогда не видел, но которая изменила его судьбу. Миллионерша Надежда фон Мекк, восхищенная его творчеством, назначила композитору ежегодное пособие в 6000 рублей, чтобы тот мог уйти с госслужбы и творить. Условие было одно: они никогда не встречаются лично. Их переписка длилась 14 лет и насчитывала более 1200 писем, полных откровений и поддержки. Узнав о разорении фон Мекк, Чайковский написал ей последнее спасительное письмо, в котором назвал её «своим лучшим другом».
4. Триумф, которого не заметили. Сегодня сложно поверить, но знаменитый балет «Лебединое озеро» при жизни Чайковского провалился. Премьера в Большом театре 1877 года была встречена публикой холодно, а критики разнесли музыку в пух и прах. Шедевр по достоинству оценили лишь спустя много лет после смерти автора.
5. Главное завещание. 16 октября 1893 года Пётр Ильич лично продирижировал премьерой своей последней, Шестой симфонии — «Патетической». Музыка, полная мрачного отчаяния и невыносимой тоски, не была понята публикой. А всего через 9 дней, 6 ноября 1893 года, композитора не стало. Исследователи до сих пор спорят: была ли это случайная смерть от холеры, или тонкая душевная организация Чайковского стала жертвой его же гениального творения? Одно ясно: «Патетическую» симфонию считают духовным завещанием маэстро, прощанием с жизнью.
6. Этот странный предмет. В оркестре «Щелкунчика» есть нежный, кристально чистый тембр, похожий на звон колокольчиков. Это челеста — клавишный инструмент, который Чайковский открыл для себя в Париже. Композитор до премьеры держал его наличие в строжайшем секрете от коллег и публики, желая произвести эффект «музыкальной жемчужины».
Жизнь Чайковского была сложнее любой его оперы. Но через все страдания, провалы и муки родилась музыка, ставшая голосом мировой души.
Его слова дают нам образец глубоко христианского понимания жизни: «Я хочу любить Бога всегда: и тогда, когда Он посылает мне счастье, и когда наступят испытания, ибо где-нибудь должно быть то царство вечного счастья, к которому мы тщетно стремимся на земле. Наступит час, когда разрешатся все недоступные нашему уму вопросы и когда мы поймем, почему Бог находит нужным посылать нам испытания. Мне хочется верить, что есть будущая жизнь. Когда хотение обратится в факт, тогда я буду счастлив, насколько счастье на земле возможно».
Смотрите:
→ АЗИ. Музыка. Квартет. «Детский альбом» Чайковского
#РадостьМоя
#Чайковский