В Туапсе невозможно гулять и не наткнуться на табачный магазинчик с ироничным названием «Дымный рай». В этом году шутка стала реальностью. Над городом стоит настоящий густой черный дым, а в «Дымный рай» уже почти никто не заходит — не до смеха.
Мы провели в городе несколько дней. Вот наш рассказ о том, как туапсинцы живут в режиме чрезвычайной ситуации, ловят перемазанных мазутом птиц и слушают бодрые отчеты чиновников о скором открытии сезона.
«Опять»
На перроне пассажиров встречали полицейские. Озабоченно просили: «Граждане, быстрее. Опять». Что «опять», стало ясно почти сразу. Где-то в отдалении послышался громкий хлопок. За ним еще один.
Прогуляться от вокзала до гостиницы спокойно не получилось. Пришлось прятаться под навес у аптеки. Рядом оказались две молодые женщины с девочкой-подростком. Она сказала, что не может дышать.
Мобильный интернет не работал. Никаких карт, ни связи. Только дым, который становился все гуще, и звуки, от которых хотелось вжаться в стену.
В городе на тот момент уже несколько недель полыхал нефтеперерабатывающий завод. Дым от него было видно еще при въезде в Туапсе.
«Мы не слепые»
В «Летуале», который продолжал работать как ни в чем не бывало, продавщицы обсуждали местных журналистов. «Чего они от нас хотят? Сами молчат, что все в дыму, все горит, а до нас докопались. Мы не слепые, не глухие».
Одна из них рассказала, что ни разу в жизни не уезжала из Туапсе надолго. Естественно, застала все апрельские происшествия. «Самый страшный обстрел» случился в ночь на 16 апреля. Тогда в городе погибли двое детей.
На следующий день обеих продавщиц отправили в отгул, но уже 18-го вернули на работу. С тех пор никаких отгулов не было. «Дороги горели. А мы продолжали работать. Но ладно мы. Куда идти людям, оставшимся без домов?»
Где прячутся люди
По состоянию на 2 мая в гостиницах Туапсе оставались от 50 до 80 жителей районов, расположенных рядом с НПЗ. Им обещают компенсации на ремонт или покупку жилья. Еще кто-то находится в пунктах временного размещения, в основном их открывали в школах.
Семьи с детьми и пожилые люди спят на матрасах, разложенных прямо на полу. При этом некоторые медиа выпускают заметки о том, что туапсинцы очень благодарны властям за помощь.
Продавщицы в магазинах охотно рассказывали, что им довелось пережить. И жаловались на чиновников, которые продолжали уверять, что ничего страшного не происходит. «Мы кашляем постоянно, дышать тяжело, словно ком в горле. Пьем сорбенты, а что еще делать? Мы никому не нужны».
Одновременно они собирали коробки и пленку для своей знакомой — многодетной матери, чей дом сильно пострадал. «Она приедет, заберет упаковку, чтобы из дома хоть какую-то посуду забрать, что уцелело. Надо ж как-то жить».
«Птиц хер поймаешь. Значит, здоровые»
В городе работают волонтерские пункты. Один из них — в старом двухэтажном доме. Там моют перепачканных мазутом кошек и собак. Процесс сложный: сначала масло, потом вычесывание, затем специальные шампуни.
За животными хорошо ухаживают. Шерсть гладкая, в клетках много еды и чистая вода. Но оборудования не хватает. Все необходимое — экипировку, обувь, респираторы, корм — закупали люди, которые сами не могут приехать, но хотят помочь. Ни одной коробки от местных властей, политических партий или крупных благотворительных организаций мы не видели.
В УАЗ Patriot загрузили ветошь, коробки и два сачка на восьмерых — скудный инвентарь, чтобы ловить перемазанных птиц. На пляже все было в пятнах мазута. Идти тяжело: приходилось пробираться по валунам и мусору. Нефтепродукты хлюпали под ногами, как желе.
Мазут плавал пленкой у берега. Запах чувствовался даже через маску — словно сидишь в запертой автомастерской без вентиляции. В куче мусора мы нашли тело маленького дельфина.
Птиц ловили несколько часов. Они принимали нас за опасность похлеще мазута и уворачивались. «Этих птиц правда хер поймаешь. Ну и хорошо. Значит, здоровые», — подбодрил всех один из волонтеров.
Из восьми человек с двумя сачками мы отловили всего двух птиц. Их повезли на очистку.
На обратном пути на дороге, совсем рядом с машиной, сбили еще какую-то птицу. Волонтерка побежала, забрала ее. Мы завернули птицу в простыню. Уже вблизи пункта она умерла.
Лера, которую ищут
В городе до сих пор обсуждают историю 14-летней девочки Леры. В ночь на 16 апреля в дом, где она жила с родителями, произошло попадание. Школьницу не нашли. Официально считается, что она погибла.
В городе в это слабо верят. Местные жители и волонтеры пересказывают друг другу, будто девочку где-то видели. Альтернативная версия: она потерялась или прячется.
Никаких достоверных сведений на этот счет нет. Следователи придерживаются изначальной версии. Добровольцы «Лизы Алерт», участвовавшие в поисках, уже свернули их. Но некоторые волонтеры, приехавшие чистить пляжи и помогать животным, продолжают разыскивать Леру. И хотят верить, что найдут.
Курортный сезон все-таки
Когда мы уезжали из Туапсе, дыма уже не было. Пожар потушили. Люди сидели в кофейнях, ходили по магазинам. Обсуждали, стоит ли покупать фрукты, стоявшие под открытым небом. Жаловались, что одежда до сих пор пахнет дымом, а еще на сильные головные боли и кашель.
Приносили чай и горячую еду волонтерам, которые продолжали чистить берег и мыть животных.
Местные власти пообещали пострадавшим компенсации за разрушенное жилье, открывают школы и детсады и собираются полностью очистить берег моря. Они по-прежнему утверждают, что к 1 июня жизнь вернется в нормальное русло и курортный сезон начнется, несмотря ни на что.
Волонтеры, читая новости об этом, улыбаются. А затем надевают защитный костюм и едут на пляж. Курортный сезон все-таки.
💬 Спасибо, что прочитали. Если вы бывали в Туапсе или других городах, которые столкнулись с подобным, расскажите — как там все на самом деле?