28 октября 1886 года над нью-йоркской гаванью впервые поднялся тот самый знаменитый факел. Президент Кливленд стоял на трибуне и говорил о свободе, о дружбе народов, о великой американской идее. Толпа ревела, пароходы давали гудки, с острова Бедлоу в небо уходил дым праздничного салюта. Над всем этим шумом возвышалась исполинская женщина в короне – спокойная и как будто чуть усталая от помпезности торжества.
А где-то в Париже в этот момент сидела 45-летняя Изабелла Эжени Бойер, графиня де Кампоселис, вдова одного промышленника и супруга другого. Читала ли она об открытии в газетах? Знала ли, что в парижских кафе уже вполголоса говорили: вот её черты, вот её лицо? Этого мы не знаем. Зато хорошо знаем другое: жизнь у неё получилась куда интереснее, чем у любого вымышленного персонажа.
Актёр с долгами и будущий миллионер
Исаак Меррит Зингер вырос в бедной немецкой семье в Нью-Йорке, сбежал из дома в 12 лет и долгие годы колесил по Штатам с бродячими театральными труппами в полнейшей нищете – пока в 1851 году не оказался перед сломанным швейным станком в бостонской мастерской.
Дело в том, что у бродяги Зингера было одно маленькое и пока не приносившее ему дохода хобби: он вечно что-то изобретал. И тут случилось то же самое: за 11 дней он переделал старый станок, добавив вертикальную иглу и ножной привод. Первый образец его изобретения ушёл за 100 долларов – и через десять лет компания Singer шила больше, чем все конкуренты вместе взятые.
Но Зингер был не просто изобретателем. Он первым сообразил кое-что очень важное: у большинства людей, которым нужна швейная машина, нет денег на швейную машину. Компания Singer ввела продажу в рассрочку – по доллару в неделю. Женщины приносили обручальные кольца в залог за первый взнос. Дорогая механика стала доступной для самых небогатых домохозяек, и рынок взорвался.
Потом открылись сервисные службы, потом – франшизные магазины. Singer стал одной из первых в мире по-настоящему глобальных компаний. Машины с его именем работали в Петербурге и в Рио, в Лондоне и в Токио.
Так нищий бродячий актер превратился в магната.
18 детей и один арест
Личная жизнь Зингера разворачивалась с той же бурной продуктивностью, что и бизнес. Официально он был женат. Неофициально – тоже, и не раз. Гражданская жена Мэри Энн Спонслер родила ему десятерых детей за те годы, пока он официально числился мужем другой женщины и параллельно успевал ухаживать ещё за несколькими дамами. Соседи, говорят, сбились со счёта.
Развязка наступила в 1860 году в Нью-Йорке. Жена увидела его в экипаже с очередной красавицей – и терпению её наступил конец. Она подала в суд за двоежёнство. Зингера таки арестовали, что само по себе был редкий случай: промышленный магнат оказался в камере за то, что слишком активно строил семью. Под залог его выпустили довольно быстро, и Исаак, не дожидаясь продолжения этого юридического спектакля, погрузился на пароход и отбыл в Лондон – с очередной спутницей под руку.
Всего у него насчитали 18 признанных детей от разных женщин. Это, впрочем, его, кажется, не особенно тревожило: он сколотил состояние в 22 миллиона долларов, так что хватить должно было всем.
Та, от которой не уходят
В Лондоне 50-летний беглец встретил Изабеллу Эжени Бойер. Ей было 20. Она родилась в Париже в 1841 году – в семье пёстрой и неопределённой по происхождению: отец, по некоторым источникам, кондитер африканских кровей, мать – англичанка. Изабелла выросла красивой, практичной и совершенно лишённой иллюзий насчёт того, как устроен мир. Она работала моделью по принципу, когда красивые девушки появлялись на презентациях товаров и в художественных мастерских. Это давало ей приличный вид, но не давало стабильности, поэтому она и оказалась в Лондоне.
Зингер был громкий, огромный, обаятельный – и совершенно неуправляемый. Женщины это знали. Вокруг него всегда вращалось их много, и большинство рано или поздно уходило: кто в слезах, кто подавал в суд, кто просто растворялся. А Изабелла не ушла.
В 1863 году они поженились. За следующие двенадцать лет она родила ему шестерых детей и оставалась с мужем до самой его смерти.
Война за наследство
В 1875 году Исаак Меррит Зингер умер в Торки, в Англии. Ему было 63. Изабелле – 34.
Всё, что последовало дальше, напоминало многосерийный судебный роман. Вокруг 22 миллионов долларов немедленно возникли претензии – со стороны детей от других женщин, бывших гражданских жён, дальних родственников и юристов, которые кормились на всех этих историях. Молодая вдова оказалась в центре имущественного урагана.
Изабелла судилась, и в итоге вышла из этих процессов одной из состоятельнейших женщин двух континентов сразу и приобрела особняк в Ньюпорте – том самом городке, где собирался цвет восточного побережья.
Три мужа. Три жизни
После нескольких лет в Америке Изабелла вернулась в Европу. Там её ждал Виктор Ройпстер – знаменитый бельгийский скрипач, аристократ и человек, судя по всему, значительно более управляемый, чем ее предыдущий муж. Через этот брак она получила титул герцогини де Кампоселис, что значило, что теперь она не просто состоятельная вдова, а дама с законным местом в высшем европейском свете.
В Париже у неё был салон. Бывали там художники, музыканты, коллекционеры – люди, умеющие слушать и умеющие нравиться. Так она благополучно пережила и второго мужа.
В третий раз – уже в 50 лет – она вышла замуж за Поля де Саже, коллекционера искусства. Из парижской модели без связей она добралась до европейской аристократии. Без чьей-либо помощи, заметим.
Кастинг на роль Свободы
История Статуи Свободы началась не в Нью-Йорке. Французский юрист Эдуар де Лабулэ придумал идею подарка Америке ещё в 1865 году. Скульптор Бартольди горел этой идеей, но сначала попытался продать похожий проект Египту – исполинскую женщину с факелом у входа в Суэцкий канал. Египтяне, впрочем, от подарка вежливо отказались. Идея в итоге добралась до Атлантики. Инженерный каркас статуи построил Гюстав Эйфель – тот самый, чья башня через три года встанет над Парижем.
Бартольди работал над скульптурой больше десяти лет. Кто именно стал прототипом лица – этот вопрос до сих пор не имеет документального ответа, и вряд ли когда-нибудь получит. Версий несколько. Одни указывают на мать Бартольди – Шарлотту, чей строгий профиль действительно напоминает каменное лицо над гаванью. Другие говорят об обобщённом образе богини Либертас. А вот третьих, третьи считают, что Свобода – это Изабелла Бойер.
Версия с Бойер красивая и хорошо скроенная. В конце 1870-х она вращалась в тех же парижских кругах, где работал Бартольди; оба посещали светские салоны, где встречалась вся художественная и деловая Европа. Легко представить, как скульптор смотрит на неё через весь зал и думает: вот оно. Беда в одном: не осталось ни единого письма, ни мемуарных свидетельств, подтверждающих эту версию. Ни один источник этой версии не подтверждает.
Впрочем, в XXI веке легенде это ничуть не помешало. По интернету до сих пор гуляет «исторический портрет Изабеллы Бойер», на котором ее лицо действительно очень похоже на лицо статуи. Факт-чекеры выяснили, что значительная часть этих изображений – либо нейросетевые реконструкции, либо портреты других женщин, приписанные Изабелле задним числом. Так бывает: миф обрастает подтверждениями, которые сам же и создаёт.
Финал
Изабелла умерла в Париже в мае 1904 года, в возрасте 62 лет. К тому времени статуя уже 18 лет стояла над нью-йоркской гаванью, и в том же году в Париже гремела Всемирная выставка – весь мир съехался посмотреть на прогресс. Она была частью этого прогресса в самом неожиданном смысле: не как изобретатель и не как политик, а как женщина, которая взяла чужое состояние, чужой скандал и чужой век – и сделала из них свою жизнь.
Было ли это её лицо на статуе – никто так и не доказал. Но мне кажется, ей эта роль очень бы подошла.