Все части повести будут здесь
Богдана только головой покачала на эти её слова. У обеспеченных людей свои причуды. Вот и Олеся – она кажется совершенно не из того мира, потому что она проще, она не строит из себя богатую дочь директора комбината, Но тем не менее, вертится в этой атмосфере, и удивительно, как она до сих пор ничего такого из этого окружения не нахваталась.
В один из вечеров Богдана собиралась домой. Она хотела уже было уйти, когда увидела, что дверь кабинета Олеси открыта.
Часть 63
Её охватило такое небывалое чувство досады, что слёзы сами непроизвольно брызнули из глаз. Зачем она позволила ему это? Как она могла попасть под гипноз его обаяния и так легкомысленно дала ему себя поцеловать? Но даже не это главное!
Её любимая работа... теперь под угрозой. Она только-только смогла перейти на более хорошую должность – и вот... Генеральный увидел их, и что будет с её должностью теперь – неизвестно. Наверное, он посчитает её легкомысленной и выгонит с работы. И поделом ей – сама виновата, не нужно было позволять Павлу Аркадьевичу лишнего!
– Зачем вы это сделали?! – воскликнула она с досадой – я же просила вас не приближаться ко мне!
– Простите меня... – произнёс он виновато – Богдана, вы не бойтесь... Ничего плохого не будет, я сейчас догоню его!
И он кинулся вон из лаборатории. Богдана подошла к окну и увидела, как две мужские фигуры удаляются от здания, при этом Павел Аркадьевич что-то горячо объяснял отцу, размахивая руками.
Она вернулась домой в отвратительном настроении. Стараясь скрыть это от сына, занялась делами, а у самой внутри всё бушевало от злости к самой себе и к этому Павлу Аркадьевичу, который так некстати появился в лаборатории.
Что-то будет завтра? Наверное, генеральный с позором уволит её... Вот уж будет потеха для тех, кто шептался по зауглам о том, что в администрацию её забрали именно потому, что она дружит с Олесей. Мол, полезные знакомства, почему бы не воспользоваться... Никто и не верит, что Аркадий взял её в офис, потому что оценил предложение, представленное ею на собрании...
Что же она будет делать, если её уволят? Куда пойдёт? Работу сейчас найти трудно, комбинат – это просто везение, за которое Богдана не устаёт благодарить Алёну, ведь именно та в своё время помогла ей устроиться сюда.
Она даже не сомневалась в том, что завтра отец Павла вызовет её и объявит об увольнении. Ведь Богдана для него теперь – это легкомысленная особа, которая может помешать его планам соединить узами брака сына и Олесю.
От переживаний она не спала всю ночь, утром была рассеянной настолько, что даже сын спросил у неё, в чём дело. Она забыла поцеловать его на прощание, хмуро пожелала хорошего дня и сама пошла на комбинат мрачнее тучи. Впервые ей очень не хотелось на работу, хотелось другого – вернуть вчерашний день, тогда бы она не стала задерживаться, а ушла бы вместе с Аскольдом Виссарионовичем.
С бьющимся сердцем подходила к администрации, но всё было, вопреки её мыслям, как обычно – коллеги здоровались с ней, улыбались, о чём-то разговаривали и не было даже намёка на то, что кто-то что-то знает. В конце – концов она успокоилась – почему кто-то что-то должен знать вот прямо с раннего утра? Вряд ли что Аркадий Фёдорович, что Павел Аркадьевич болтуны и прямо с утра побежали трепать по всей администрации о произошедшем.
Тем не менее она была рассеяна, даже Аскольд Виссарионович сказал ей:
– Что-то ты, Богданушка, не в духе... Не приболела ли?
– Нет – от заботы старика в сердце что-то дрогнуло – спасибо вам, я здорова. А вы... не видели сегодня Аркадия Фёдоровича?
– Он ещё не появлялся. Говорят, по делам где-то мотается...
В течение дня она всё ждала, что вот сейчас дверь откроется, появится гендиректор и вызовет её к себе «на ковёр». Но время шло, а никто её к себе не вызывал...
И только когда она уже более-менее успокоилась и ушла в работу, дверь открылась и показалась секретарь Павла.
– Богдана Геннадьевна, вас к себе Аркадий Фёдорович вызывает!
«Ну вот, началось!» – подумала Богдана и пошла по коридору за секретарём.
Когда вошла, Аркадий Фёдорович знаком указал ей сесть напротив него, а сам продолжил что-то там заполнять в бумагах. Она смотрела на него и по лицу пыталась понять, о чём же он думает. Неужели не знает, с чего начать разговор? Или специально тянет время, чтобы помучить её?
Наконец он отложил ручку и кинул на неё взгляд, который абсолютно ничего не выражал.
– Послушайте – сказала она – я понимаю, что вы обо мне думаете, но поверьте, я ни раз говорила Павлу Аркадьевичу, что...
– Не надо, Богдана Геннадьевна! – он сделал останавливающий жест рукой – если вы думаете, что из-за какого-то там досадного недоразумения я позволю себе лишиться такого сотрудника, как вы, то вы глубоко заблуждаетесь!
Он помолчал, глядя куда-то в сторону, пожевал кончик ручки и наконец продолжил:
– Олеся что-то задерживается. Снова уехала в командировку, и ни слуху, ни духу. Богдана Геннадьевна... Павел, мой сын – человек увлекающийся, я бы сказал... Но в последнее время с ним что-то происходит, он стал рассеянным, задумчивым и совершенно не похож на себя. Я знаете ли, предполагаю, что это... любовь. И виноваты в этом вы, Богдана Геннадьевна!
– Но я... не давала поводов ему. И сразу расставила приоритеты, поскольку знаю своё место, и прекрасно знаю, что Павел Аркадьевич – жених Олеси Захаровны. Я не увожу чужих мужчин, и сразу дала ему это понять.
– Богдана Геннадьевна, я верю, что вы глубоко порядочный человек. Но передо мной дилемма – с одной стороны – влюблённый в вас мой сын и его брак с Олесей Захаровной, с другой – вы, как молодой ценный сотрудник, которого я тоже не могу упустить. Как вы думаете, как мне поступить?
– Но почему вы спрашиваете меня? Я понимаю, что Павел Аркадьевич ваш сын, и конечно, вы выберите его благополучие, но и я тоже не хочу в такое время остаться без работы!
От обиды у неё чуть слезы из глаз не брызнули, но она сдержала себя.
– Для меня эта ситуация достаточно сложна. Знаете, когда он вчера догнал меня, он прямо сказал мне о том, что любит вас... Чего уж теперь я буду ходить вокруг да около...
– Но я к нему ничего не испытываю, и это правда. Поверьте, мне совсем не до любовных приключений, я не хочу этим осложнять свою жизнь. Для меня сейчас главное – закончить институт и дать своему сыну как можно больше.
– Странно слышать такое от молодой красивой девушки. Я вас понял, Богдана Геннадьевна. Этими словами вы словно даёте мне понять, что Павел вам не интересен, и вы не станете бороться за него с Олесей.
– Что-то вроде того – кивнула Богдана – мы с Павлом – из разных социальных слоёв, и вряд ли я когда-либо стану для него чем-то серьёзным.
– Ладно... Идите работать... Нашей лаборатории нужны ваши мозги. А я подумаю, что делать со всем этим...
Когда Богдана вышла за дверь, она вздохнула с облегчением. Что же... похоже, Аркадий Фёдорович принял её слова всерьёз и это хорошо. Она так боялась теперь лишиться работы, что готова была не здороваться с Павлом и даже не смотреть на него – лишь бы остаться в лаборатории и продолжать работу в компании Аскольда Виссарионовича.
К сессии Олеся вернулась из командировки. Она выглядела как-то по-другому, даже причёску сменила, и Богдана заметила, что и улыбается она по-другому, и разговаривает тоже. Она стала... более открытой, что ли, что очень понравилось Богдане. Болтала без умолку о своей командировке, и ни слова не сказала о Павле, о том, что скучала по нему. Это показалось Богдане странным, но она решила, что это не её дело.
Сначала она хотела рассказать Олесе о том досадном недоразумении, чтобы быть честной до конца, но потом посчитала, что лучше не стоит этого делать – если Аркадию Фёдоровичу нужно будет, пусть рассказывает сам.
И вообще – Олеся была какая-то... отстранённая, словно в облаках витала, постоянно о чём-то думала и часто в этой задумчивости улыбалась. Даже неопытная в отношениях Богдана решила, что она похожа на влюблённую дурочку. А может быть, дело было совсем в другом, и Олеся мечтала о свадьбе с Павлом?
Скоро на комбинате, в администрации, появилось новое лицо. Богдане до этих новых сотрудников или тех, кто иногда приезжал с Аркадием Фёдоровичем, не было никакого дела, но тут сам генеральный привёл этого человека в лабораторию.
Ему было лет тридцать с небольшим, высокий, стройный, с модными длинными волосами, стянутыми на затылке в хвост и тонким благородным лицом, он совсем не был похож на человека, который был задействован в подобной деятельности. Его, скорее, можно было принять за какого-нибудь актёра или певца, но никак не за заместителя генерального директора на точно таком же комбинате, только в другом городе.
– Вот, Сергей Андреевич! – сияющий, словно начищенный самовар, Аркадий Фёдорович, провёл парня в лабораторию, где сидели Аскольд Виссарионович и Богдана – наша лаборатория! И к слову – я очень ей горжусь! Двое моих сотрудников творят тут настоящие чудеса! Так что мне есть, чем гордиться!
– Да – подхватил молодой человек, осматривая оборудование – у нас всё это только на стадии начальной разработки. Но отцу тяжелее – он взял комбинат в стадии полного развала.
Наконец, они ушли, и Аскольд Виссарионович сказал Богдане с загадочным видом:
– Это теперь называется «обмен опытом», Богданушка. Теперь будут такие гости здесь постоянно шарахаться. Нам остаётся только смириться.
– Я и внимания не обращаю – пожала она плечом – главное, чтобы работать не мешали.
– И откуда только эти толстосумы деньги берут, чтобы целые комбинаты скупать?
– Да вы что? Они же сейчас продаются почти за бесценок!
И всё-таки она поинтересовалась у Олеси про этого молодого человека. Та почему-то зарделась, но, помявшись, ответила:
– Ой, ты знаешь... Там такая история тёмная – она отпила из кружки чай – они сидели под кустом сливы в саду, куда Богдана совсем недавно поставила столик и несколько стульев. На столе стоял самый настоящий самовар. Богдана была в восторге, когда буквально откопала его в кладовке и пожалела, что не нашла его при жизни тёти Маруси. С самоваром она умела обращаться, и чай в нём отличался особым вкусом.
Олеся снова сделала глоток, и зажмурила от удовольствия глаза:
– Боже, Богданка, ну где ещё попьёшь такой вкусный чай?! Я только ради него готова всю жизнь дружить с тобой и быть тебе самой лучшей подругой! – она рассмеялась – ну конечно, не из-за чая! Ты сама по себе хороший человек, только, я считаю, тебе влюбиться надо!
– Мне сейчас не до это...
– А когда будет до этого? Я уже несколько лет это слышу! А жизнь-то идёт, мы не молодеем! Ладно, я же тебе про этого Сергея хотела... Так вот, там история такая... тёмная. Он тоже сын директора, только не комбината сталелитейного, а завода. Это вот куда я в командировку ездила... Так вот, этот их завод сначала был не их – его выкупил какой-то там авторитет местный. А отец Сергея... Он потом совершил рейдерский захват – Олеся с трудом выговорила полузнакомое слово – и завод стал его...
– А что это такое – рейдерский захват?
Олеся объяснила ей, и Богдана сказала удивлённо:
– А что, так можно было, что ли?
– Это сейчас направо и налево – та махнула рукой – в наше время о честности говорить не приходится, так что это вполне обычная вещь. Так вот, у него, у Сергея, хотя бы мать есть... И вот отец и мать занимаются этим заводом. А он у них типа заместителя, вот и приехал сюда, по обмену опытом, как я к ним ездила.
– Надо же... Никогда бы ни подумала, что так бывает... Я про захват этот, рейдерский. Если у него хватает денег – можно было же просто купить...
– Да бабла там хватает... Его даже больше, чем у отца... Только зачем тратить деньги и покупать, если можно просто взять? Нет, я не говорю, что это правильно, но... в современных реалиях это так. И ничего с этим не поделать.
Богдана только головой покачала на эти её слова. У обеспеченных людей свои причуды. Вот и Олеся – она кажется совершенно не из того мира, потому что она проще, она не строит из себя богатую дочь директора комбината, Но тем не менее, вертится в этой атмосфере, и удивительно, как она до сих пор ничего такого из этого окружения не нахваталась.
В один из вечеров Богдана собиралась домой. Она хотела уже было уйти, когда увидела, что дверь кабинета Олеси открыта. Удивившись этому, она направилась туда. Возможно, Олеся ещё на работе, хотя обычно она не задерживалась... Там, в её кабинете, располагалась дверь и в кабинет Аркадия Фёдоровича, но самого его точно не было – Богдана видела в окно, как они с Павлом уезжали. Подходя к двери, она услышала тихие голоса. Интересно, кто мог разговаривать на рабочем месте Олеси?
– Серёж, да боюсь я, пойми! – это был голос подруги, его Богдана узнала сразу.
– Олесенька, ты меня не любишь?
– Люблю, Серёж – в голосе девушки послышались плаксивые нотки – но как я отцу скажу? Ты не представляешь, какой скандал будет!
Продолжение здесь
Он был легендарным полковником МЧС, но после смерти жены добровольно обрек себя на жизнь уличного бродяги, решив, что больше не заслуживает прощения. Все изменила страшная авария: когда под многотонными обломками остановки оказалась маленькая девочка, в грязном бездомном старике внезапно проснулся гениальный командир-спасатель. Узнайте финал этой пронзительной истории о возвращении с самого дна. "Он спасал чужие жизни, но не смог спасти жену и наказал себя" в авторском канале "Черновики жизни", на который я искренне рекомендую подписаться каждому!
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.