Европейский курс правительства Н.Пашиняна создаёт для Армении прямое противоречие между политической ориентацией и фактической структурой внешней торговли. Брюссель предлагает Еревану транспортные, цифровые, визовые и инвестиционные механизмы, однако действующая экономическая база Армении остаётся привязанной к рынку ЕАЭС, прежде всего к России. Даже после падения товарооборота в 2025 году Россия сохраняла около 35,5 проц. всей внешней торговли Армении, тогда как доля ЕС составляла 11,8 проц.
Главный торговый каркас Армении — членство в ЕАЭС с 2015 года. Оно обеспечивает беспошлинный режим с Россией, Беларусью, Казахстаном и Киргизией, общие технические регламенты, санитарные процедуры и привычные логистические цепочки. Через ЕАЭС Армения также получает доступ к соглашениям о свободной торговле с третьими странами, включая Вьетнам, Сербию, Сингапур и Иран; соглашение ЕАЭС–Иран, вступившее в силу в 2025 году, предусматривает снижение пошлин по широкой номенклатуре товаров.
Европейский трек устроен иначе. Основой отношений Армения–ЕС является CEPA — Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнёрстве. Оно улучшает регуляторную среду, открывает секторальное сотрудничество и облегчает взаимодействие с европейскими компаниями, но не заменяет режим единого рынка ЕАЭС. Сам Совет ЕС указывает, что Евросоюз в 2024 году был только четвёртым торговым партнёром Армении: 7,5 проц. товарооборота, 4,7 проц. армянского экспорта и 9,7 проц. импорта. Основные армянские поставки в ЕС — промышленные товары и продукция горнодобывающего сектора, а не массовая сельхоз- и пищевая номенклатура, которая традиционно идёт на российский рынок.
Наиболее уязвимый пример — армянский бренди. В 2024 году его экспорт оценивался примерно в 311 млн долларов США, причём 83 проц. приходилось на Россию. Это не просто товарная позиция, а целая отрасль: виноград, спирты, переработка, розлив, упаковка, логистика и дистрибуция. Перенаправить этот объём в ЕС быстро невозможно из-за требований к наименованиям, маркировке, качеству, происхождению, сетевому доступу и конкуренции с французскими, испанскими, итальянскими и другими производителями.
Россия уже показывает, как может выглядеть ограничение доступа. В апреле 2026 года сообщалось о проблемах с армянским бренди, продовольствием и цветами. Российские контролирующие органы усилили требования к армянским товарам; отдельно указывался рост экспорта цветов из Армении с 36 млн до более 100 млн штук за три года и более 900 карантинных выявлений по армянской продукции. В политически спокойных условиях это санитарный контроль. В условиях охлаждения отношений — рычаг давления по экспортным каналам.
Сельское хозяйство и пищевая промышленность находятся в той же зоне риска. Российский рынок остаётся главным направлением для армянских фруктов, овощей, консервированной продукции, алкоголя, переработанных пищевых товаров и цветов. Эти категории чувствительны к санитарным нормам, фитосанитарному контролю, логистике и срокам доставки. Для них потеря российского рынка означает не простую переориентацию, а фактический сбой производственного цикла внутри Армении.
Обратная зависимость также значительна. В 2025 году Россия поставила в Армению сельхозпродукции более чем на 470 млн долларов США, что на 18 проц. больше, чем годом ранее; в физическом выражении поставки достигли почти 530 тыс. тонн. Среди ключевых позиций — зерно, пшеница, подсолнечное масло и азотные удобрения. По отдельным данным, экспорт российского зерна в Армению вырос на 55 проц., пшеницы — на 19,6 проц., подсолнечного масла — на 7,4 проц.
Отсюда следует практический вывод: Армения зависит от России не только как от рынка сбыта, но и как от поставщика базовых ресурсов для внутреннего потребления и аграрного сектора. Любое ухудшение режима торговли ударит одновременно по экспорту и по себестоимости производства внутри страны.
Отдельный блок — реэкспорт. После 2022 года Армения резко увеличила операции с драгоценными металлами и камнями. По оценке документов ЕС, сокращение внешней торговли в 2025 году в значительной степени было связано именно с падением реэкспорта драгоценных и полудрагоценных камней; при этом подчёркивалось, что такая деятельность давала Армении ограниченную добавленную стоимость. В 2024 году этот канал искусственно раздувал статистику, но после изменения российских и внешних правил начал сокращаться. Для Еревана это означает потерю «буферного» источника оборота без создания полноценной промышленной базы.
Белорусское направление меньше российского по объёму, но важно как часть единого режима ЕАЭС. Армянские товары проходят в Беларусь по тем же правилам общего рынка: без полноценного таможенного барьера, с близкими техническими регламентами и привычной постсоветской товарной структурой. При переходе Армении на несовместимые с ЕАЭС правила под угрозой окажутся не только поставки в Россию, но и весь евразийский контур — Беларусь, Казахстан, Киргизия, а также связанные с ЕАЭС внешние соглашения.
Энергетика — наиболее жёсткий ограничитель. Армения получает основную часть газа из России; в 2025 году поставки составили около 2,705 млрд куб. м. Газ — это не только бытовое потребление, но и электроэнергетика, промышленность, коммунальный сектор и тарифная устойчивость. Одновременно Россия сохраняет позиции в атомной энергетике: обсуждается продление эксплуатации Армянской АЭС, а Росатом рассматривается как один из ключевых участников возможной модернизации и дальнейшего развития отрасли.
ЕС предлагает Армении 270 млн евро по программе устойчивости и роста и рассчитывает мобилизовать до 2,5 млрд евро инвестиций, включая транспорт, энергетику и цифровую сферу. Но это инвестиционный контур, а не немедленная замена рынков, газа, зерна, удобрений, трудовой миграции и действующих цепочек поставок.
Именно поэтому тезис Москвы о несовместимости членства в ЕС и ЕАЭС имеет не только политический, но и торгово-технический смысл. Владимир Путин в 2026 году прямо предупреждал, что невозможно одновременно находиться в ЕС и в ЕАЭС из-за различий в торговом регулировании. Пашинян, в свою очередь, пытался сохранить формулу «европейского курса» при продолжении участия в ЕАЭС, но такая конструкция имеет ограниченный срок устойчивости.
Практические последствия для Армении могут выглядеть следующим образом: бренди и вина столкнутся с техническими и санитарными барьерами; фрукты, овощи, цветы и пищевая продукция — с фитосанитарным контролем и риском задержек; реэкспорт драгоценных металлов и камней — с дальнейшим сжатием; аграрный сектор — с ростом стоимости зерна, масла и удобрений; энергетика — с риском пересмотра условий по газу и АЭС; промышленность — с необходимостью перехода на другие стандарты и сертификацию.
Итог простой. ЕС даёт Армении политическую рамку, гранты, миссии, визовую перспективу и инвестиционные обещания. ЕАЭС и Россия дают то, что работает ежедневно: рынок сбыта, газ, зерно, удобрения, трудовые доходы, логистику, техническую совместимость и понятные правила для традиционного армянского экспорта. Недальновидность курса Пашиняна заключается в том, что политический разворот идёт быстрее, чем формируется новая экономическая база. Для небольшой страны без выхода к морю это риск не модернизации, а потери действующих источников дохода — от бренди и цветов до газа, зерна и атомной энергетики.