Меня часто спрашивают о детских травмах. Люди, обожающие стереотипы, ждут от меня историй о том, как меня разрушили конфликты родителей. Они хотят услышать, как я страдала в семье «маргиналов».
Я вас разочарую. Когда ты ребенок и растешь в адреналиновой среде, ты принимаешь эти правила игры по умолчанию. Для тебя это просто жизнь.
Настоящий ад и настоящую травму мне устроили не дома. Ее устроили «нормальные» люди из «нормального» общества.
1992 год. Я иду в первый класс. Экспериментальный класс, место в котором я заслужила своими знаниями: я уже бегло читала, писала, учила стихи. Но для моей первой классной руководительницы мои мозги не значили ничего.
Для нее я была «безотцовщиной» — прочерком в графе «отец».
Для нее я была дочерью женщины-инвалида без ноги.
Эта взрослая, замужняя (за начальником железной дороги!) женщина, ходившая в двух сменных комплектах одежды и источающая запах собачьей псины, поставила себе цель: уничтожить меня. Выдавить из школы.
Я была активным, живым ребенком. Я могла скатиться с ледяной горки на портфеле и раздавить бутерброд. У меня могли быть грязные тетрадки. И она, пользуясь властью, лезла без спроса в мой портфель, доставала эти тетради и устраивала мне публичные экзекуции.
Она не оценивала мои знания. Она вставляла мне палки в колеса каждый раз, когда я отвечала у доски. Она методично, изо дня в день, внушала мне, что я — никто, что я не достойна здесь учиться. Она оценивала не ученицу. Она судила мою семью, вымещая свою взрослую, непонятную мне злобу на ребенке.
Три года я ненавидела школу. Три года я, маленькая девочка, не могла понять, за что меня так люто ненавидит чужая тетя. Просто за факт моего существования?
Сегодня мне 40. Я знаю ответ. Она ненавидела меня потому, что я ломала ее стереотипы. Девочка из такой семьи не должна была быть умной. Не должна была быть в экспериментальном классе. Я должна была быть забитой и глупой, чтобы соответствовать ее картине мира.
И знаете, что дала мне эта травма? Она подарила мне железобетонную броню.
Как мама четверых детей, я абсолютно спокойно отношусь к школьным оценкам и требованиям учителей. Я знаю цену этой «оценочной деятельности». Оценка учителя — это просто цифра в журнале, а иногда — проекция личных комплексов педагога. Это не есть правда о моем ребенке.
Меня невозможно задеть комментариями в интернете. Люди, которые пишут мне гадости про мои дачи, про то, что я живу неправильно, без машины, без мужа — это всё те же «классные руководительницы» из 92-го года. Они всё так же лезут в мой виртуальный портфель, пытаясь найти там раздавленный бутерброд, чтобы доказать, что я не достойна того, что имею.
Но если меня не смогла сломать взрослая тетя, когда мне было 7 лет, как вы думаете, есть ли шанс у вас сейчас?