Деревенская добрая история с вилами и лопатой.
А вы не знаете, куда Марфа то пропала? Не заболела ли?
Соседки, которые терпеть друг дружку не могли
История по комментарию, публикуется вторично
В маленькой деревне, где дома стояли в ряд среди зелёных лугов, а ветер ласково шелестел листвой старых яблонь, жили две соседки — Марфа и Агафья.
Марфа частенько поглядывала, наблюдая за жизнью Агафьи. Та об этом знала и порой усмехалась: «Опять занавеску отодвинула — подглядывает. Ох, Марфа, ну и любопытная ты!»
Однажды вечером, проводив гостей, Агафья постояла у калитки, глядя, как солнце опускается за лес, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. Потом вернулась в дом, оставив дверь приоткрытой: знала, что скоро явится Марфа. Да и самой хотелось поболтать — иначе и спать не лечь.
Она поставила чайник на печь, села за стол. Едва успела устроиться, как калитка скрипнула, а пёс Барбос лениво тявкнул. «Точно Марфа», — улыбнулась Агафья.
— Агафья! — влетела соседка. — Это кто ж к тебе приезжал?
— Да соседи наши, Петровы.
— А я думала, может, дочь твоя, Любава? Сколько уж лет не видела её…
Агафья вздохнула:
— Всё ты знаешь, не притворяйся. Зачем пришла‑то?
Марфа опустилась на лавку:
— Да не сердись ты. Обиделась, что ли? Кому мне ещё душу излить?
Женщины помолчали. Обе растили дочерей в одиночку, обе гордились ими — да только дочки, выйдя замуж, почти забыли о матерях. Любава Агафьи и Настя Марфы теперь жили в городе, навещали редко, звонили ещё реже.
Две соседки долго пили чай, вспоминая молодые годы.
- А помнишь, как мы познакомились, Агаша? - говорит говорит Марфа.
- Конечно! Меня отправили в эту местность работать. А я замуж вышла, да так и осталась здесь. Полюбила деревню, ни на что ее не променяю! Славка мой, покойный, дом построил специально для меня. Помню, сыграли свадьбу, въехали в наш новый дом. А он еще знаешь, лесом пах, древесиной свежей. А и рядом, сплошь новые дома. Смотрю, рядом тоже дом достраивается. В нем уже жил твой Пашка.
Марфа головой кивает, улыбается, вспоминая своего мужа Павла (тоже покойного).
- Мы все Пашке невест сватали. А он потом тебя привез, из соседней деревни. А ты мне так не понравилась сразу. Я к тебе пришла, да попросила нитки. А ты с порога на меня давай ругаться!
Марфа звонко рассмеялась, утирая слезы, выступившие от смеха:
- Ты мне показалась наглой! Вошла как к себе домой и принялась орать.
- Да не орала я!
- Нет, орала! У тебя говор громкий. Я еще подумала, что за пигалица сюда пришла, в дом Паши! Может его полюбовница? Потому что ревновала я его, ко всем подряд! Я еще долго на тебя смотрела с подозрением!
- Ой, молодые глупые.
Женщины долго смеялись и сидели за столом.
о однажды всё изменилось. Марфа исчезла на пару дней. Агафья волновалась, обзванивала соседей, не находила себе места. А потом увидела: Марфа выходит из машины рядом с каким‑то мужчиной.
— Где ты была? — бросилась к ней Агафья.
— Познакомься — Аркадий Семёнович, мой будущий муж, — улыбнулась Соседка.
Агафья опешила:
— На старости лет? А дочь твоя знает?
Слова вылетели сами, и вот уже соседки снова ругаются, кричат, обвиняют друг друга. Марфа с новым женихом уезжает — собирает вещи, грузит в машину. Агафья смотрит, как они скрываются за поворотом, и вздыхает с облегчением: «Наконец‑то!»
Потерянное время
Сколько дней минуло — Агафья и сама не замечала. Время расплывалось, словно туман над рекой поутру, а дни сливались в одну серую полосу.
Дом понемногу приходил в запустение: пыль оседала на подоконниках, паутина свисала с углов, а полы давно не знали влажной тряпки. Агафья почти не вставала с кровати — только чтобы глотнуть воды или бросить горсть корма рыжему коту Ваське. Расчёску она давно потеряла где‑то среди подушек, а спутанные волосы прятала под старый цветастый платок — тот самый, что когда‑то подарила ей дочь на именины.
Телевизор ещё работал, но без звука — динамик сломался, а чинить было не кому, да и не надо. Агафья часами глядела на мелькающие картинки: то ли новости, то ли сериал, то ли реклама — всё едино. Взгляд скользил по экрану, не цепляясь ни за что.
«Надо бы в лавку сходить», — вспоминала она порой. Но мысль эта тонула в вязкой апатии. «Завтра, — убеждала себя Агафья. — Завтра точно пойду».
Наутро она долго сидела на краю кровати, глядя в окно. За стеклом покачивались ветви старой вишни, по небу плыли облака, а где‑то вдали куковала кукушка — будто отсчитывала уходящие минуты. Агафья зевала, тёрла глаза, собирала волю в кулак. Порой на это уходили часы.
Наконец, пошатываясь — мышцы затекли от долгого лежания, — она выбиралась на улицу. Шаги получались мелкими, неуверенными, словно у новорождённого оленёнка. Дорога до лавки, раньше занимавшая пять минут, теперь растягивалась на полчаса.
В магазине Агафья машинально брала привычный набор: буханку ржаного хлеба, кусочек сыра, пачку чая, сахар. Для Васьки — пакетик сухого корма. Всё то же самое, что и вчера, и позавчера. Аппетита не было — еда казалась пресной, безвкусной. Она заваривала чай, откусывала кусочек хлеба и снова ложилась, глядя в потолок.
«Вот и жизнь прошла, — думала Агафья, слушая, как тикают часы на стене. — Всё где‑то там, за поворотом…»
Однажды тишину разорвал звонкий детский смех. Агафья вздрогнула, приподнялась на локтях. Смех повторился — звонкий, заливистый, совсем не похожий на её унылые мысли.
Она медленно подошла к окну и замерла: во дворе стояла её дочь, а рядом прыгал мальчуган лет семи — внук Гриша.
— Бабушка! — закричал он, увидев её в окне, и замахал руками. — Бабушка, смотри, я велосипед научился крутить!
Дочь подняла голову, улыбнулась:
— Мам, ты что, заболела? Вид у тебя неважный.
— Да нет, — пробормотала Агафья. — Просто устала немного.
— Поехали к нам! Гришу надо в садик отводить, а потом в школу — он в подготовительный ходит. Вот и развеешься! Поможешь?
— А, вот оно что, — вздохнула Агафья. — Вспомнили обо мне, когда понадобилась…
— Мам, ну что ты… — дочь вздохнула. — Просто мы соскучились.
Дочь навела порядок в доме, закупила продуктов, поиграла с Васькой, который тут же начал тереться о её ноги. А потом они уехали — Гриша махал рукой из окна машины, пока та не скрылась за поворотом.
Агафья осталась одна. Но что‑то в ней дрогнуло: впервые за долгое время она почувствовала слабый укол вины, а следом — робкую надежду.
На следующий день Агафья услышала знакомый лай — не её старой Найды, а чей‑то другой, более звонкий и задорный.
— Рекс? — прошептала она, вглядываясь в окно.
Возле соседнего дома стояла Марфа — её соседка и вечная соперница. Она как раз отдирала доски с заколоченного окна, матерясь сквозь зубы.
Агафья, забыв про усталость, бросилась к калитке. Старые калоши скользили по влажной земле, но она почти не замечала этого.
— Марфа! Ты что, вернулась?
Соседка обернулась, нахмурилась:
— А, Агафья… Да, вернулась. Не задалось у меня с этим… с Аркадием.
— Поругались? — затаив дыхание, спросила Агафья.
— Расстались, — махнула рукой Марфа. — Надоел он мне. Дети его — змеи ползучие, всё наследство считали, а он их слушал. На мою же пенсию жили, представляешь?
Агафья вдруг почувствовала, как внутри разливается тепло. Не злорадство — нет, а какое‑то странное облегчение.
— Ладно, не горюй, — сказала она, неожиданно для себя протягивая руку. — Я ж тебя предупреждала. Давай‑ка, идём ко мне. Чаю попьём, поговорим. А деньги — если надо, дам взаймы. Вернёшь потом.
Марфа посмотрела на неё, помолчала, а потом вдруг улыбнулась — впервые за долгое время по‑настоящему, без язвительности.
— Ну и ну, — покачала она головой. — Вот уж не думала, что ты меня утешать будешь.
Через неделю соседки уже привычно кричали из‑за пустяков: кто первым занял колодезную очередь, чьи куры забрались в чужой огород, какой пирог вкуснее — с капустой или с яблоками. Агафья подстриглась, вымыла окна, развесила на верёвке свежевыстиранное бельё.
А по вечерам они с Марфой сидели на лавочке у калитки, пили чай и смотрели, как солнце опускается за лес, окрашивая небо в розовые и золотые тона. И казалось, что жизнь, которая совсем недавно казалась законченной, только начинается заново.
История по комментарию, публикуется вторично