«Всюду отказывают в помощи, но на словах, без бумаг», «Три года бьюсь – и теперь мне говорят, что моя семья ничего не получит», «Когда я под действием обезболивающих вытаскивал товарищей, я думал, что это – самое тяжёлое в жизни, но есть вещи похуже». Хотите знать, какие вопросы на самом деле волнуют участников специальной военной операции?
Обратная сторона СВО
За четыре последних года все мы привыкли к новой реальности и регулярным новостям из зоны проведения специальной военной операции. Многое слышно о том, как обстоят дела на передовой, о подвигах наших бойцов, их победах и стратегических успехах.
Однако гораздо меньше внимания уделяется обратной стороне медали: за редким исключением почти не никто не говорит о повседневных трудностях и проблемах самих участников боевых действий и их близких. И хотя эти истории редко попадают в заголовки, они не менее важны для понимания всей картины СВО.
Моя Интернет-приёмная ежедневно пополняется десятками обращений, в которых речь идёт об участии в специальной военной операции. Кто-то рассказывает о бюрократических проволочках с выплатами или о затягивании лечения, кто-то просит помощи в поиске без вести пропавших, кто-то жалуется на то, что месяцами не может получить заслуженный отпуск.
И сегодня я бы хотел опубликовать несколько писем из своей почты, изменив некоторые детали и имена для сохранения анонимности, поскольку считаю, что, если о проблемах участников СВО молчать и не говорить вслух, они точно не будут решаться сами по себе.
«Всё на словах, без бумаг»
Евгений К. из Алтайского края принял решение пойти на СВО добровольцем сразу после объявления мобилизации: по его словам, просто не мог оставаться в стороне – совесть не позволяла. С осени 2022 г. по май 2023 г. он принимал участие в боевых действиях в составе формирования ЧВК «Вагнер».
«Я бы воевал и дальше, – пишет Евгений, – но судьба распорядилась иначе: за время службы я получил тяжёлые ранения и впоследствии стал инвалидом. Но выплат, предусмотренных за ранение/увечья, я добиться не могу. В военкомате отказывают, мотивируя тем, что добровольцы ЧВК к их компетенции не относятся, в фонде «Защитники Отечества» так же разводят руками и говорят, что ничем не могут помочь.
Пожалуйста, помогите хоть как-то информацией, куда можно обратиться по страховым выплатам, по выплатам за ранение. Всюду отказывают в помощи, но очень аккуратно – всё на словах, без бумаг. Я не жалуюсь, это недостойно воина, но, согласитесь, складывается недоброе впечатление, что проще верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем добиться социальных выплат и гарантий».
Право Евгения на получение единовременной материальной помощи в связи с ранением было признано спустя 4 месяца: после направления депутатского запроса в адрес Главного военного прокурора РФ вопрос наконец решился.
«Уважаемый Сергей Михайлович! – написал Евгений. – Данным письмом хочу выразить Вам и Вашей партии большую благодарность от чистого сердца, за Ваш труд и помощь бойцам и ветеранам СВО! Благодаря Вашему неравнодушию лично мне удалось сдвинуть с места решение вопроса о положенных выплатах. Искренне Вас благодарю!»
«Победить бюрократическую машину куда сложнее, чем сражаться на СВО»
Как и Евгению, Михаилу из Республики Бурятия тоже пришлось пройти через длительный период восстановления после тяжёлого ранения.
Подписав контракт в ноябре 2023 года, он стал штурмовиком – его подразделение в числе первых отправляли для выполнения самых сложных боевых задач. В ходе очередного задания 29 сентября 2024 года Михаил получил тяжелые ранения – на ногах врачи насчитали 9 переломов, сломанными оказались 3 ребра, перебито лёгкое, множественные осколки посекли спину и руки, но главное, боец лишился глаза.
«После ранения пришлось много где лечиться, – рассказал в письме Михаил. – Глазной протез мне делали в Москве, несколько операций в Санкт-Петербурге. На январь этого года у меня была запланирована следующая операция, но провести её не удалось – не хватало результатов военно-врачебной комиссии.
Я проходил её давно, в марте прошлого года. Меня предупредили сразу: документы на руки не выдадим, мол, сами отправим всё нужное в часть. Но в часть результаты ВВК не поступали, хотя личное дело числится направленным в Улан-Удэ.
Все сроки я уже пропустил: пока ждал результатов ВВК, просрочились все остальные бумажки. Хожу по одному кругу. Без результатов ВВК я вообще букашка, которой даже инвалидность, а с ней и пенсия, не положены.
Это не первое моё ранение, я не раз проходил через боль. И когда я под действием обезболивающих вытаскивал своих товарищей и помогал добраться до точки эвакуации старшине роты, я думал, что это – самое тяжёлое в жизни.
Но оказалось, что победить бюрократическую машину куда сложнее. Я бы сказал, что это и есть самая большая проблема всех, кто был ранен на СВО».
Вопрос Михаила пока не решён, но я уверен, что после направления депутатских запросов ему удастся оформить все необходимые документы.
«Неужели доказавшая верность Родине семья недостойна благоустроенной квартиры?»
А знаете о чём больше всего, находясь вдали от дома, переживают участники СВО? Многие из них рассказывают, что практически каждую минуту думают об оставшихся в тылу близких – о родителях, жёнах и детях, чья повседневная жизнь часто полна неопределённости и забот.
И неспроста – часто семьи участников специальной военной операции действительно сталкиваются с финансовыми проблемами или бытовыми трудностями.
Вот, к примеру, письмо Валентины Ивановны, жены ветерана боевых действий и матери бойца СВО:
«Пишет вам жительница Хабаровского края. Лучше бы и не описывать условия, в которых мы живём. Везде грибок, потолок скоро упадёт. Квартиру удалось признать непригодной для проживания. Очень много инстанций пришлось пройти, чтобы суд возложил на администрацию города обязанность предоставить во внеочередном порядке благоустроенное жилое помещение взамен непригодного для проживания. Оговорен был и срок – 6 месяцев.
С исполнительным листом я поехала в ФССП. Однако на приёме пристав убедительно советовала мне, чтобы я забрала исполнительный лист, и произвела его отмену, пояснив, что спустя 6 месяцев можно будет прийти заново и возбудить этот документ снова, если жильё не выдадут.
Вслед за этим мне позвонили из администрации и сказали, что жильё в течение 6 месяцев я не получу, так как исполнительное производство по моему заявлению отменено. Издёвка, усмешка просто!
Мой сын – мобилизованный, с наградами – до сих пор защищает Родину, супруг – ветеран СВО – вернулся домой с инвалидностью. Неужели моя семья, доказавшая верность Родине, недостойна благоустроенной квартиры? Три года бьюсь – и теперь мне говорят, что моя семья ничего не получит. Где искать справедливость? Веры нет этим людям!»
Через 10 месяцев после этого обращения семья Валентины Ивановны въехала в новую квартиру.
«Уважаемый Сергей Михайлович! – написала женщина. – Сердечно благодарим вас за помощь в получении жилья ветеранам СВО. Хотелось бы, чтобы также был рассмотрен вопрос о поощрении сотрудников прокуратуры Хабаровского края, которые оказали содействие в получении и ремонте вторичного жилья. Сын ещё на фронте, супруг со мной, но он очень ограничен в возможностях, и они нам очень помогают. Всегда голосовали за вас, Сергей Михайлович, и впредь будем поддерживать вашу партию. Спасибо!»
«Только бы остался жив»
Кстати, по статистике, чаще письма присылают не сами бойцы, а их близкие – прежде всего женщины: жёны, матери, сёстры. Вместе с любимыми мужчинами переживают они тяготы службы, поддерживают их, создают ощущение крепкого тыла. А если родной человек, не вернувшись с боевого задания, перестаёт выходить на связь, они, несмотря на душевную боль, продолжают надеяться, искать: обходят десятки госпиталей, всматриваются в списки раненых и пропавших, заглядывают смерти в лицо с немой мольбой: только бы остался жив.
В такой ситуации оказалась и Татьяна Михайловна, чей сын, Виктор, подписал контракт с Министерством обороны России 14 сентября 2023 года:
«Долгое время он писал и звонил, но после 26 июня 2024 года почти полгода мы ничего не знали о нём. Позже оказалось, что его, раненого, оставили на поле боя. Он вышел на связь 18 ноября 2024 года по видеосвязи в «Телеграме», сказал, что попал в плен, и просил, чтобы я искала, куда обратиться, чтобы его включили в списки на обмен военнопленных.
Помогите мне, пожалуйста, вернуть сына домой!»
Страшно представить, через что пришлось пройти Татьяне Михайловне, которая, конечно, не могла не знать о жестоком обращении с российскими военнопленными, пытках, травле собаками, насилии и прочих ужасах, ставших, к сожалению, визитной карточкой кровавого киевского режима.
Но Татьяна Михайловна выстояла! Спустя год и два месяца её сын вернулся домой. Искренне рад, что Виктору и его маме удалось помочь.
И сегодня я хотел бы поблагодарить всех, кто не сдаётся, всех, кто продолжает искать пути решения проблем, стучится во все двери, не стесняется просить помощи и требует справедливости.
Уверен: если замалчивать случаи, подобные описанным выше, их количество будет только увеличиваться. Ошибки нужно признавать и исправлять оперативно!
Всем, кто столкнулся с нарушениями, напоминаю о возможности написать мне через Интернет-приёмную. Каждое пришедшее туда письмо я читаю лично и обязательно сделаю всё возможное, чтобы разобраться в каждом случае неправомерных действий и оказать помощь.