__________________________________________________________________________________________
ГЛАВА 10
__________________________________________________________________________________________
«Самое страшное — когда решение принято за тебя. Когда каждый твой шаг пунктиром нанесён на карту реальности ещё до того, как ты сделал первый вдох. И всё, что остаётся, — идти. Хотя бы для того, чтобы увидеть, что там, на пути. И посмотреть в глаза того, кто всё это затеял. Там. В конце...»
Дельвика Риас, «Крики под землёй»
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ТО ЖЕ УТРО. ЧАС СПУСТЯ
__________________________________________________________________________________________
Лира спала.
В полумраке спальни она казалась совсем маленькой, здесь у неё не было статуса, должности, удостоверения. Авторитета. Здесь была только она — усталая, напуганная женщина, которая совсем недавно бежала под дождём подальше от собственной квартиры, потому что кто-то или что-то решили использовать её в качестве... посланницы. Передаточного звена для информации... Как Карину Сеан когда-то. Хотя почему когда-то? Декады ещё не прошло. Юджин ещё раз посмотрел на неё — она свернулась на боку, светлые волосы на подушке... Прошлое возвращается и пинает тебя под зад, — подумал Юджин. Каждый раз...
Он осторожно прикрыл дверь и вернулся к Эрике.
— Ну что? — спросила она.
— Спит, — сказал он, лёг на диван и уставился в потолок. — Пусть.
— Пусть, — согласилась она.
Эрика сидела в кресле с очередной кружкой кофе.
— И что теперь? — спросила она, но только для того, чтобы пауза не давила тишиной на мозг.
Юджин повернул к ней голову.
— Теперь... — сказал он. — Теперь нам нужно принять решение.
Она хмыкнула. Решение. Принять решение, которое уже принято... и, похоже, не только ими. А может даже и не ими вовсе.
— Помнишь, — вдруг сказала она, и в голосе её появилось веселье, — те времена, когда всего и заботы было поймать очередного пройдоху, вся сила которого состояла в способности иллюзией подменить карты в игорном доме?
Она усмехнулась. О, где-вы, где-вы, чудесные мгновенья? Вроде это из какого-то стихотворенья? Она улыбнулась своей случайной рифме.
Юджин развёл руками.
— Это было в другой жизни, — тихо сказал он. — Месяц назад...
Они замолчали. Утро, уже в привычной серости, равнодушно нависло над городом, который жил своей привычной жизнью, люди рождались, умирали, шли на работу или обратно... стараясь не замечать ничего, что не касается непосредственно их.
— Странно всё это, — сказала Эрика. Она сделала глоток, поморщилась. — Почему Лира? Почему она всегда… катализатор?
— Ты о чём?
— О том, что было тогда, с участком. И о том, что сегодня. — Эрика покачала головой. — Как будто кто-то специально действует через неё.
Юджин закинул руки за голову, взялся за боковину, потянулся.
— Потому что у неё нет ни моего иммунитета, ни твоей сверхсенсорики. Никакой защиты. Никакого оружия. И она связана с нами. Она идеальный кандидат, чтобы... быть проводником.
— Это нелогично, — сказала Эрика. — Они словно не знают, что такое мотивация.
— Если это дело рук Валаша... то очень логично. Вернее, объяснимо. Откуда ему знать, что именно может подействовать. Если он сидит в этом своём жёлтом тумане хрен знает сколько времени...
— Ну... гадать можно долго...
— Но не нужно. Если отбросить все эти размышления, то и я во сне, и мы через Лиру получили вполне чёткий и ясный сигнал.
— «Заходи в гости», — сказал паук мухе… — усмехнулась Эрика.
— Да, только я теперь цветком не буду.
Юджин встал. Подошёл к окну, приложил руку к стеклу. Город просыпался — серый, мокрый, безликий. Тысячи окон, тысячи жизней, и где-то там, в сухой, выжженной пустыне, кроется то, что может сделать так, что в этих окнах больше никогда не загорится свет.
— Знаешь, что меня бесит? — сказал он, не оборачиваясь.
— Что именно?
— Что мы всё ещё не знаем, зачем это.
Эрика молчала. Она тоже подошла к окну, встала рядом, почти вплотную.
— Ага, — сказала она, — можно подумать, нас это когда-то останавливало...
Он повернул голову. Их лица разделяли несколько сантиметров. Он видел отражение города в её рубиновых глазах — искажённое, пульсирующее, почти живое.
— Не помню такого, но всё равно бесит, — сказал он и улыбнулся. — Ты уже спрятала эту свою шляпу от солнца?
__________________________________________________________________________________________
— Если мы выедем сейчас, — сказал он, — то к вечеру будем на полпути к Мисталийскому хребту. А к завтрашнему ужину — на месте.
— Спешить не будем?
— Не будем, — кивнул Юджин. — Кто не спешит — тот успевает.
Эрика улыбнулась.
— О, философия Юджина Дакса, издание второе, исправленное...
— Это не философия, милая... Это старость! Ладно... Время идёт, а дело стоит, погнали собираться.
— А как же Лира? — спросила Эрика.
— Она остаётся.
— А она знает? Или мы соберёмся, уедем, а она проснётся, увидит пустую квартиру, и…
— Оставлю ей сообщение, — перебил Юджин. Голос его был холодным, как стена, за которой не хотят ничего чувствовать. — Она здесь... не в первый раз.
Эрика не отступила. Она смотрела на него так, будто видела впервые.
— Я не о том, сколько она тут раз. Я о том, что это нечестно, Юджин. Ты же знаешь. Она проснётся… и снова почувствует себя брошенной. И снова — тобой.
— Я не хочу тратить время на спор с ней, — ответил он. — Она всё равно останется, всё равно будет чувствовать себя брошенной. Но разница будет в том, что мне не придётся искать аргументы для того, чтобы убедить её...
— Это неправильно, Юджин!
Он ничего не ответил. Пошёл на кухню, налил себе холодного кофе, сделал глоток, достал сигарету, прикурил. Эрика последовала за ним, села на стул, обхватив себя руками.
— Я понимаю причину, — сказала она. — Но ты не подумал, что, пока она спит... с ней может опять что-то произойти? Что-то похуже, чем то, что было сегодня утром?
— Именно потому, что я об этом подумал, я и хочу так поступить, — ответил Юджин и поставил кружку на стол. — Кто бы всё это ни затеял — он использовал её в качестве звена, передающего информацию. Указывал вектор. Мы теперь знаем, что мы должны делать. Куда мы должны ехать...
— И что? Ты думаешь, что как только мы уедем, то её оставят в покое?
— О, я знаю, к чему ты ведёшь! Даже не продолжай. Вот что у нас есть, вариант раз: мы оставляем её спокойно спать, она проснётся отдохнувшей, хотя бы физически, прослушает сообщение... позвонит, и мы... Я ещё раз ей всё объясню. Вариант два: мы разбудим её сейчас, скажем, что валим кататься по пустыне, а она пусть дальше досыпает себе... Или ещё чем пусть займётся...
— Я же не...
Он выставил руку ладонью вперёд.
— Стоп! Я знаю, о чём ты. Так вот... Вне зависимости от того, как мы поступим — она остаётся! И как только мы выйдем вон в ту дверь, мы уже ничего не сможем сделать, если кто-то или что-то решит сделать с ней что-то плохое. Будет она при этом спать или твёрдо стоять на ногах — совершенно не имеет значения! Она спала, когда под ней появлялись эти надписи... Что бы она сделала, если бы НЕ спала? Ничего! Просто смотрела бы и всё...
— Она по крайней мере знала бы, что происходит!
— Иногда знать... гораздо хуже, чем наоборот...
— Кто дал тебе право решать, Юджин? Я согласна с тобой, что она должна остаться, но я не согласна, что мы должны её вот так бросить...
Он посмотрел на неё, ухмыльнулся и рывком затушил сигарету в пепельнице.
— Я сам, Эрика! Я. Сам. Так же, как и всегда... Только сейчас мне не нужно прятаться за свой страх и предлагать кому-то иллюзию выбора.
— Вот оно что, — тихо сказала она. — Если ты разбудишь её и всё объяснишь, то будешь тем Юджином, которого она всегда хотела. А если нет... то останешься тем, с которым она была...
Юджин замер. Долго смотрел на Эрику. А потом сказал тихим, ничего не выражающим голосом:
— Мы дождёмся, пока она проснётся, поговорим с ней и после этого поедем.
Он взял кофе, сигареты и пошёл на балкон.
— Юджин, я... — начала Эрика.
Он развернулся к ней и резко сказал:
— Я никогда уже не буду для неё тем, которого она хотела. Потому что для этого я должен быть с ней. А этого не будет. Когда она проснётся, когда мы с ней поговорим, когда мы уедем... ей будет больно. Гораздо больнее, чем если бы мы просто уехали, оставив ей сообщение. Тогда бы она просто пришла в ярость, выплеснула бы ей, и на этом всё. Честность, Эрика, правильные поступки... правильность... это полная хрень, если они убивают...
Эрика не ответила.
— Собирайся. Она не проспит долго. Мари Бераль ненавидит долго спать, потому что это период, когда она ничего не контролирует...
__________________________________________________________________________________________
— С каких радостей «нет»? — спросила Лира тем голосом, который Юджин, да и Эрика, слышали не раз. Там. В офисе 13-й секции. В её кабинете.
Она сидела на диване, более-менее выспавшаяся, умытая, причёсанная, с кружкой кофе в руке и возмущением на лице. Голос звенел, и в нём уже не было тех жалостливых, растерянных ноток, что раньше. Она уже не была той напуганной женщиной, которая бежала в домашних тапках по мокрой улице. Несмотря на то, что она была всё ещё в футболке Юджина и штанах Эрики. — С чего вдруг я должна… должна, надо же… оставаться здесь?
— Я ваш начальник, — продолжила Лира. — Не наоборот... Не вы говорите мне, что делать, а я вам.
— Это уже не касается работы, — устало сказал Юджин. Он стоял, прислонившись к окну, скрестив руки на груди. — Ни работы, ни секции, ни Отдела. Только нас. Меня. Её. — Он кивнул на Эрику.
Лира побледнела. Но не отступила.
— Я напомню тебе... почему я сейчас здесь, Юджин. Потому что моя квартира почти вся изрисована какой-то хренью с названием места, к которому ты имеешь непосредственное отношение.
— Всё так... — Он отделился от окна, подошёл к Лире, присел перед ней на корточки. — Помнишь, мы с тобой смотрели сериал. Про исследовательский корабль... Как он. «Звёздная миссия».
Эрика, снова сидящая в кресле, наклонилась вперёд.
— Я помню, Юджин, — чуть тише, но тем же тоном ответила Лира. — При чём здесь это?
— В каждой серии, когда они сталкивались с чем-то неведомым, они совершали высадку. И всё время в команде высадки были либо старшие офицеры и статисты, либо их непосредственные заместители и статисты... И они всегда находили выход из самой хреновой ситуации... Статисты в основном гибли или калечились...
Лира долго смотрела в глаза Юджину, а потом встала и отошла к окну. Юджин сел на диван, раскинув руки по спинке.
— И дальше что? — Лира перестала изучать своё призрачное отражение в стекле и развернулась к нему. — У нас тут не сериал.
— В том и дело, Лира. В реальности они все могли бы погибнуть с одинаковыми шансами. И тогда корабль был бы обезглавлен и был бы вынужден вернуться на базу с позором. Ты, Лира, в этой истории — не статист. Ты — старший офицер. Ты нужна нам здесь... на мостике. У тебя здесь есть доступ ко всем ресурсам, которые нам могут понадобится... Ты можешь без труда аргументировать наше отсутствие и причину нашей поездки.
Она смотрела на него во время всей этой тирады, а потом вдруг улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего хорошего.
— О, Юджин... Я бы похлопала, честно, кружка мешает. Это прямо новый уровень! Знаешь, я была удивлена, когда проснулась и обнаружила, что ты ещё здесь... Совсем не в твоём стиле. Прежний Юджин преспокойно свалил бы, пока я сплю, и прислал бы потом сообщение. В лучшем случае... Что случилось? Это...
— Замолчи, Лира! — Юджин резко поднялся, подошёл к ней вплотную. Навис над ней, закрывая свет. — Достаточно! Согласна ты с этим или нет — ты остаёшься! Я так решил! Обсуждению не подлежит. Сейчас мы уйдём, а ты можешь либо разыгрывать и дальше страдающую брошенку, либо заняться тем, что у тебя лучше всего получается... организовывать и координировать. Но контролировать меня ты не будешь! Я понятно излагаю?
Он развернулся и пошёл к выходу, бросив на ходу Эрике:
— Мы уезжаем, Эрика!
Эрика поднялась из кресла, на секунду её взгляд задержался на Лире — та стояла, как приклеенная к стеклу. Её лицо ничего не выражало. Эрика поморщилась и пошла за Юджином.
Юджин остановился в проёме, взял свой баул и сумку Эрики, повернулся к Лире и сказал уже мягче:
— Запасная карта-ключ там, где и всегда, еда тоже, мой запасной пистолет тоже там, где и всегда. Мы на связи. Идём, Карис!
Они вышли из квартиры. Дверь закрылась, и в эту секунду что-то ударило в неё изнутри, изнутри, и послышался звон осколков, упавших на плитку.
— И их осталось две... — сказал Юджин.
__________________________________________________________________________________________
В лифте они молчали.
На парковке было сыро, даже промозгло — целая декада дождей давала о себе знать. Юджин уверенно шагал к Ами, Эрика не отставала. Ами стояла, блестящая даже в полумраке. Юджин подошёл, открыл багажник, закинул в него сумки, достал сигареты... Прикурил, а потом протянул ключи Эрике.
— Хочешь повести?
— Да, — сказала она и забрала ключи.
Он усмехнулся, а потом вдруг подошёл к Эрике, притянул её к себе и поцеловал, долго, жадно, словно делал это в последний раз.
— Ого! — сказала Эрика, когда он опустил её.
— Аш ани ханши, Эрика Хэлливел Карис. Не забывай об этом... А теперь заводи...
Она посмотрела на него так, словно подозревала его в сумасшествии, молча развернулась и пошла к водительской дверце, села внутрь, завела Ами. Та довольно заурчала.
Юджин повернулся к багажнику, наклонился к ящику, укреплённому на передней стенке, отщёлкнул накидные замки. Содержимое мягко заблестело в свете ламп. Он коснулся старого, исцарапанного металла.
— Ну вот... — сказал он винтовке Рыж. — Мы едем домой.
Коснулся её ещё раз, закрыл ящик, захлопнул багажник и пошёл к пассажирской двери.
— Эрика Хэлливел Карис! — чуть ли не торжественно объявил Юджин. — Поехали!
Они выехали из паркинга, миновали шлагбаум, выехали на набережную в сторону Южного Луча.
Дождь по-прежнему моросил, и город тонул в его бесконечном, монотонном шуме. Но с южной стороны, где-то почти на горизонте, едва угадывались просветы. Юджин решил, что это хороший знак.
Если уж они отправились в путь, то пусть дорога будет открытой.
Даже если её, которую выбрали не они.
Эрика вела машину молча. Юджин смотрел в окно на мокрые улицы, на редких прохожих, которые спешили по своим делам, не подозревая, что эта красная машина увозит двух человек в самое сердце тьмы. А одного из них — в прошлое.
— Как думаешь, — спросила Эрика, не отрывая глаз от дороги, — что мы найдём в этой шахте?
— Не знаю, — ответил он. — Но надеюсь, что ответы.
— А если ответы нам не понравятся?
Он посмотрел на неё. На её профиль — сосредоточенный, почти спокойный. На её руки, лежащие на руле.
— Тогда зададим другие вопросы. Или по-другому, — сказал он.
Она чуть улыбнулась.
Ами миновала эстакаду и выехала на Мисталийский Тракт. Аманор остался позади.
Впереди — только неизвестность.
И дорога.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ЧАСТИ....
__________________________________________________________________________________________