Все описания царя, что оставили нам современники, словно рисовали портрет человека из другого мира. Я перечитывал мемуары иностранных послов, записки придворных, изучал сохранившиеся личные вещи государя. И постепенно передо мной начал складываться образ, разительно отличающийся от киношных версий.
Человек-великан с маленькой головой
Первое, что бросалось в глаза всем встречавшим Петра – его необычайный рост. Точной цифры в источниках нет. Зато сохранились предметы гардероба царя. Исследователи провели тщательные замеры и пришли к выводу – рост императора достигал 203-204 сантиметров.
Конец семнадцатого столетия. Обычный мужчина того времени едва дотягивал до 160 сантиметров. А тут перед тобой возвышается фигура на 40 сантиметров выше. Настоящий исполин среди современников.
Однако природа распорядилась странно. При таком росте Пётр носил одежду 48-го размера по нынешним меркам. Сегодня это меньше среднего мужского размера. Царь был поразительно худ, с узкими плечами и неширокой грудной клеткой. Руки тоже оказались короткими относительно тела.
Я внимательно рассматривал полотно Иоганна Готфрида Таннауера «Пётр I в Полтавской битве», написанное в 1724 году, еще при жизни государя. Немецкий живописец служил при дворе и видел царя множество раз. На картине заметна диспропорция фигуры. Особенно выделяется небольшая голова на длинном теле. Придворные портные умело маскировали недостатки телосложения одеждой, но маленькую голову скрыть было невозможно.
Сила в худых руках
В современных фильмах Петра обычно играют рослые, широкоплечие актёры. Создатели картин помнят про высокий рост, но забывают про худобу и непропорциональность. Такого царя легко принять за богатыря из былин.
Реальность была иной. При этом историк девятнадцатого столетия Василий Осипович Ключевский отмечал физическую силу государя. Постоянная работа топором и молотком развила мускулы. Пётр мог скрутить серебряную тарелку в трубку голыми руками. А еще резал на лету куски сукна ножом.
Внешне хрупкий, а по силе превосходил многих крепышей.
Тайна маленькой ступни
Еще одна деталь долго оставалась скрытой от посторонних глаз. На полотне Валентина Серова Пётр изображен с тростью. Зачем молодому, сильному мужчине опора при ходьбе?
Размер его ступни составлял всего 38-й. При росте за два метра это выглядело крайне странно. Государь испытывал неудобство при ходьбе, отчего и появилась трость.
Пётр старательно скрывал этот недостаток. Поверх обычных туфель он надевал огромные ботфорты 45-го размера. Так придворные не замечали несоответствия.
Живое лицо с судорогами
Иностранцы, встречавшие русского царя, оставили множество описаний. Меня поразило, что больше всего их впечатляла не фигура, а выражение лица Петра. Живость, проницательность взгляда, быстрая смена эмоций – все это бросалось в глаза.
Правда, многих пугали судороги на лице, появлявшиеся в моменты гнева. Современники связывали их с возможным отравлением в детские годы.
Французский герцог де Сен-Симон встречался с Петром в Париже в 1717 году. Он описывал государя как человека высокого роста, хорошо сложенного, довольно худого. Лицо круглое, лоб высокий, брови красивые. Нос не слишком длинный, к концу несколько широкий. Губы полные, цвет лица красноватый и смуглый. А глаза – черные, большие, живые, проницательные, красивой формы.
Грубость манер при тонкости ума
София Ганноверская, курфюрстина Брауншвейг-Люнебурга, оставила интересное свидетельство. Она отмечала прекрасные черты лица царя, благородную осанку, большую живость ума. Пётр отвечал на вопросы быстро и точно.
Однако манеры его были грубы. София считала, что при лучшем воспитании государь вышел бы совершенным человеком. У него имелось много достоинств и необыкновенный ум, но простоватая, даже резкая манера общения портила впечатление.
Перед иностранцами представал удивительный человек. Великан с маленькой головой и крохотными ступнями. Худой, но сильный. С живым, проницательным взглядом, но грубый в обращении. Гений и простолюдин одновременно.
Таким запомнили Петра Великого современники. Таким он и остался в истории – противоречивым, непохожим ни на кого, поражающим воображение даже спустя столетия.