Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Параллели истории

Пашка Дьячок об Андрее Боголюбском

Павел притулился на узкой лавке, держа в одной руке лучину, другой разглаживая пожелтевшую страницу книги в деревянном переплёте. - Етить твою колотить, Пашка! Опять не пойми чем занят? Ты сейчас что должон делать? Павел, быстро послюнявив пальцы, затушил лучинку. В келье стало почти темно. Азарий келарь скуп был на лампадное масло, от того келья освещалась тусклым оконцем, да припасёнными лучинами. Читать приходилось урывками между переписыванием пергаменов и беготнёй на колокольню. - Лети на верхи мухой! К вечерне пора звонить. Павел бережно закрыл ветхую книгу, заложив страницу волосяной верёвочкой. Начиналась вседневняя вечерняя литургия. Таинственный закатный мир отступал до ночи. Вжимая голову в плечи, Павел прошмыгнул мимо Азария, обдав того запахом чадящей лучины и мышиного помёта. В сенях саданул плечом о косяк, охнул, но хода не сбавил. На колокольне, продуваемой всеми ветрами, ещё гулял уходящий день. Схватившись за скользкую, вылощенную ладонями верёвку, он всем телом по

Павел притулился на узкой лавке, держа в одной руке лучину, другой разглаживая пожелтевшую страницу книги в деревянном переплёте.

- Етить твою колотить, Пашка! Опять не пойми чем занят? Ты сейчас что должон делать?

Павел, быстро послюнявив пальцы, затушил лучинку. В келье стало почти темно. Азарий келарь скуп был на лампадное масло, от того келья освещалась тусклым оконцем, да припасёнными лучинами. Читать приходилось урывками между переписыванием пергаменов и беготнёй на колокольню.

- Лети на верхи мухой! К вечерне пора звонить.

Павел бережно закрыл ветхую книгу, заложив страницу волосяной верёвочкой. Начиналась вседневняя вечерняя литургия. Таинственный закатный мир отступал до ночи. Вжимая голову в плечи, Павел прошмыгнул мимо Азария, обдав того запахом чадящей лучины и мышиного помёта. В сенях саданул плечом о косяк, охнул, но хода не сбавил. На колокольне, продуваемой всеми ветрами, ещё гулял уходящий день. Схватившись за скользкую, вылощенную ладонями верёвку, он всем телом подался вбок и вниз. Тяжёлый язык била лениво качнулся, но не посмел ослушаться, над монастырскими избами поплыл густой, заунывный звон.

Отсюда, с высоты, мир казался опрокинутой чашей. Келья, пергамены, въедливый келарь, всё истаяло в этом мягком гудении. Павел закрыл глаза, и ему почудилось, что он не в рясе, а в кольчуге, и стоит не на дощатом настиле, а на крепостной стене Тицина, или как называли град длиннобородые, Папии, вглядываясь в тёмную гладь реки, за которой был стан гепидов. С тем и спустился Павел с колокольни, ещё весь во власти медного звона и своих видений. В трапезной было душно от чада и братского дыхания, но ложки стучали недолго. Едва успел он проглотить тюрю, как келейник с поклоном передал.

-Игумен требует к себе, в дальний закут.

Там же, рядом, была монастырская книжная клеть, где Павел, по разрешению и приказанию игумена разбирал старые книги и свитки. Покойный ныне отец Варсонофий обучил его латинскому да греческому языкам. От того игумен доверял это дело ему.

Отец Макарий, игумен, сидел на высокой, потёртой лавке, перед ним на аналое лежал раскрытый летописный свод, придавленный для тяжести медным складнем. Не глядя на вошедшего, игумен поманил Павла поближе, постучал сухим перстом по странице.

- Слушай сыне сюда. Ты слыхал, поди, о злодействе, что учинилось в Боголюбове?

Павел, затаив дыхание, кивнул. Слыхал. Всякий в обители знал, великого князя Андрея Юрьевича порешили собственные бояре ночью, в его же тереме, как овцу, в прошлом годе.

-2

-Прибёг к нам Косьма Киевлянин давеча, видал его небось? Павел кивнул. У князя служкой был.

-Косьма тот косноязычен вельми, мычит токма, да очи в пол тупит. Ты ж с юродивыми да книжниками в одной поре, расспроси его, да слова на бересту положи. Сообразно событию сему! Игумен поднял палец. А лепо выйдет, прикажу пергамен те дать. Кланяйся, да ступай.

В тот же вечер Косьма сидел в келье у Павла. Был он уже не молод и, как показалось Павлу, в уме повреждении. Добиться от него чего-либо не получалось. Знай твердил одно. Бросили князя как собаку, собакам же на съедение. Насилу Павел узнал имена убивцев и как дело было. Анбал Ясин, ключник, сам пьян, зарезал пьяного князя, да с другими ворами хоромы грабил. Такое вписать в пергамен никак было нельзя. Павел задумался, и вдруг вспомнил своего тёзу* Павла Диакона.

*- старославянское «тьзъ»

И его Historia Langobardorum - Историю лангобардов, которую он случайно нашёл среди пыльных свитков, и читал уже коий день**.

**-книжица была популярна в средние века, до наших дней дошло больше ста рукописных копий. Больше двадцати одиннадцатого века и раньше.

В книге этой было схожее. Короля лангобардов Альбоина Гауза убили его же парубки. Альбоин убил короля гепидов, а его дочь взял женою. Отец князя Андрея, Долгорукий, убил, говорят, Кучку болярина. А дочь его, Улиту, отдал сыну.

Тут от худтекста отступлю. В средние века популярна была тема, где рыцари схлёстываются в «смертельной» битве с улитками.

-3

Рыцарями этими обозначали ломбардцев. Как не трудно догадаться, потомков лангобардов, проживающих на завоёванных когда-то землях итальянцев. Пошло это от разгрома их тов. Карлом Пипиновичем Великим. Де, против суровых пацанов длиннобородые коленками слабы, им только против улиток на ринг выходить. И тут «наша» Улита. Совпадение?

Дале Альбоин приказал сделать из главы короля гепидов чашу, из которой этот Альбоин хотел поить свою жену.

-4

-Голова, чаша... это уже было. Подумал Павел, мягко переворачивая страницу. Далее Диакон писал.

На следующий день Розамунда приказала во всём дворце соблюдать тишину во время послеобеденного сна Альбоина. И, когда тот уснул, привязала его меч к кровати и впустила убийц. Когда Альбоин проснулся и увидел убийц, он схватился за меч, но не смог его выхватить, так как Розамунда крепко привязала меч к кровати.

-Видать, Диакон этот меча не видел никогда - улыбнулся Павел. Как это привязала? А вот пускай Анбал его незаметно вытащит, тогда да! – и принялся царапать на бересте.

хотѣ взяти мечь, и не бѣ ту меча, бѣ бо томъ дни вынялы Амбалъ ключникъ

Мысль его скакала быстрее белки. Косьма спал на лавке и не мешал Павлу описывать происходившее. Князь, конечно же стал сопротивляться, как и Альбоин, но силы были не равны. У Диакона скаска была коротка и не затрагивала духовного. А отец Макарий того не любил. Тогда Павел добавил в схватку одного поверженного врага и покаяние князя Андрея. Подумав немного, он спрятал князя под лестницу.

-Будет время отцу Макарию вложить в уста князя молитву. Получалось лепо. Оставалось дописать сбивчивые речи Косьмы о том, что происходило позже и можно было нести бересту игумену.

-Но то, завтрева - потягиваясь подумал Павел – а сего дни, почту-ка Диакона дале...

З.Ы. «По древнему народному преданию, Улита была изобличена как участница в убийстве своего мужа и казнена в 1175 году великим князем Михалком Юрьевичем. Существует другое предание, согласно которому участницей в убийстве Андрея была его вторая жена - родом ясыня, неизвестная по имени.» Ну, так-то у того-же Павла Диакона жена короля Альбоина, без всяких народных преданий, виновна в смерти мужа.

Вот теперь, всё.

Ссылка на другие статьи

можно в телеграмм https://t.me/paralleli_istorii

-5

Буду рад комментариям ))) если было интересно ставьте лайк и не забывайте подписаться

Желающие могут посодействовать автору материально 😉

альфа банк 2200 1523 3511 6904 Алексей С