В сентябре 1945 года, всего через несколько недель после того, как последние выстрелы Второй мировой войны затихли, молодой советский инженер вошёл в конструкторское бюро в Ленинграде и тихо предложил построить самый мощный танк, который когда-либо видел мир. Не просто увеличенную версию уже существующей машины, не очередную доработку проверенной конструкции, а нечто совершенно новое, машину, которая заставила бы любой другой танк на Земле выглядеть музейным экспонатом. Его звали Николай Фёдорович Шашмурин. Ему был 31
год.
За пределами закрытого мира советской оборонной инженерии его имя почти никому не было известно. И то, что он собирался создать, должно было поглотить 3 года его жизни, побить все рекорды в истории советского танкостроения, а затем получить приказ на уничтожение ещё до того, как хотя бы один экипаж успел вывести машину в бой. Это история танка ИС-7, машины, которая оказалась слишком совершенной, чтобы существовать.
Чтобы понять, как нечто настолько выдающееся могло быть построено, а затем практически стёрто из истории, необходимо понять мир, который его породил. Советский Союз в 1945 году не праздновал победу, он истекал кровью. 27 млн советских граждан погибли за 4 года войны против нацистской Германии. Целые города были превращены артиллерией в руины. Целые поколения исчезли на восточном фронте. И всё же из этой катастрофы советская армия вышла с чем-то, что удивило даже её собственных командиров. Она научилась строить танки лучше, чем кто-либо на земле.
Серия Иосиф Сталин стала основой советского бронетанкового наступления. ИС-2 наводил ужас на немецкие танковые экипажи своим огромным орудием калибра 122 мм. Глубокие борозды, которые его снаряды оставляли в немецкой броне, стали легендой восточного фронта.
Но уроки войны показали и пределы даже лучшей советской брони. Немецкие орудия калибра 88 мм пробивали корпуса танков, которые считались практически неуязвимыми. Новые противотанковые средства появлялись быстрее, чем конструкторы успевали создавать новую броню. Панцер Фауст, Панцер Шрек, кумулятивные боевые части. Эти технологии меняли правила игры прямо во время самой игры.
Шашмурин видел, что приближается. Следующая война, если она начнётся, будет вестись против противников с ещё более смертоносным оружием. Танк, который мог выжить в 1945 году, не смог бы выжить в 1955. Поэтому он начал с вопроса, который почти никто не задавал. Как выглядел бы идеальный танк, если убрать все компромиссы?
Этот вопрос звучит просто, но на самом деле это не так. Каждое конструкторское бюро в Советском Союзе, в Германии, в Великобритании и в Соединённых Штатах, пыталась строить более совершенные танки, но все они работали внутри списка ограничений. Танк должен помещаться на железнодорожную платформу. Его нужно строить на уже существующих заводах. Он должен быть достаточно дешёвым, чтобы его можно было производить сотнями. Шашмурину, по крайней мере, в рамках этого проекта дали редкую возможность. Ему разрешили сначала задать вопрос, а об ограничениях подумать позже.
На протяжении всей истории танкостроения каждая машина создавалась как компромисс. Можно сделать толстую броню, но тогда вес станет настолько большим, что машина будет двигаться медленно. Можно поставить мощное орудие, но оно займёт много места и увеличит массу. Можно сделать танк быстрым, но тогда придётся уменьшить толщину брони и принять риск.
Шашмурин решил отказаться от всех этих компромиссов. Он собирался построить танк, который будет быстрее средних танков, защищён лучше любого тяжёлого танка, когда-либо созданного, и вооружён орудием, способным уничтожить всё на поле боя. Без компромиссов, без уступок, только инженерия. Проект получил обозначение "Объект 260".
Первой задачей стала огневая мощь. Шашмурин обратился к морской артиллерии и там нашёл ответ. Орудие калибра 130 мм, изначально предназначенное для кораблей, было адаптировано для установки на танк. Это было совсем не изящное оружие.
Морские пушки создавались для того, чтобы топить корабли на больших дистанциях, пробивать толстые стальные плиты на расстояниях, где цель едва различима невооружённым глазом.
Когда Шашмурин и его команда приспособили это орудие для ИС-7, они получили систему, способную выстреливать снаряд массой 33 кг со скоростью 900 м/с на выходе из ствола.
Чтобы понять масштаб, стоит вспомнить другое оружие той войны. Самой мощной немецкой танковой пушкой Второй мировой считалось орудие калибра 128 мм, установленное на истребителе танков "Ягдтигр". Это оружие считалось одним из самых страшных противотанковых средств в истории.
Пушка Шашмурина была ещё мощнее. В сороковые годы не существовало ни одного бронеобъекта на Земле, который мог бы гарантированно пережить прямое попадание такого снаряда.
Но у такого оружия была и другая сторона. Гильзы и снаряды были настолько тяжёлыми, что обычный заряжающий быстро бы выдохся. После нескольких выстрелов темп стрельбы неизбежно начал бы падать именно в тот момент, когда высокая скорострельность наиболее важна.
Шашмурин решил эту проблему способом, который советская армия раньше никогда не применяла. Он разработал механическую систему заряжания.
Автомат заряжания подавал снаряды в казённую часть орудия полуавтоматически, снимая большую часть физической нагрузки с экипажа и позволяя поддерживать стабильный темп стрельбы даже в продолжительном бою. Это было не просто нововведение. Для 1945 года это решение опережало своё время на десятилетие.
Пулемётное вооружение танка было не менее впечатляющим. Такое оружие могло уничтожать лёгкую бронетехнику и даже представлять серьёзную угрозу для низколетящих самолётов. По суммарной огневой мощи ИС-7 был не просто танком, он был мобильной крепостью.
Затем наступила очередь брони, именно здесь Шашмурин сделал то, что инженеры изучают до сих пор. Большинство танков того времени имели плоские или лишь слегка изогнутые бронеплиты. Их защита основывалась главным образом на толщине металла.
Шашмурин понимал более сложный принцип: угол попадания имеет значение не меньшее, чем толщина стали. Снаряд, ударяющий в броню под большим углом, должен пройти через значительно большее количество металла, чем предполагает реальная толщина плиты. Кроме того, вероятность рикошета при таком угле значительно выше. Поэтому лобовая броня ИС-7 была выполнена из плит толщиной 150 мм, расположенных под углами от 50⁰ до 68°. Если пересчитать такую конструкцию в эквивалент вертикальной брони, получалось около 350 мм стали. Это была уже не просто броня, это была стена.
Массивный стальной щит вокруг ствола стала самой толстой деталью на всей машине. В самой глубокой точке её толщина достигала 350 мм литой стали. Во время баллистических испытаний советские инженеры стреляли по корпусу ИС-7 из немецкого противотанкового орудия калибра 128 мм на боевой дистанции. Снаряды рикошетировали. Затем они выстрелили по корпусу из собственного орудия танка ИС-7 из пушки калибра 130 мм практически в упор. Снаряды снова рикошетировали.
Броня могла выдержать удар самого мощного немецкого противотанкового оружия, и она могла выдержать удар собственного орудия. Шашмурин создал танк, который с фронта был практически неуязвим.
Но всё это не имело бы значения, если бы машина двигалась как медленное тяжёлое чудовище. Именно эта проблема определяла характер предыдущих танков серии ИС. ИС-2 был грозным оружием, но двигался соответствующим образом, медленно, тяжело, с трудом преодолевая мягкую почву и расходуя огромное количество топлива на каждый километр. Тяжёлый танк, который не способен маневрировать, становится просто неподвижной целью для авиации или артиллерии.
Шашмурин не собирался создавать ещё одного медленного гиганта. Он обратился к авиационным технологиям. Советские инженеры адаптировали двигатель ТД-30. Это была силовая установка, происходящая из авиационных разработок, а не из традиционных дизельных или бензиновых танковых двигателей. Авиационные двигатели создаются с расчётом на максимальную мощность при минимальном весе. В воздухе лишняя масса означает смерть.
На Земле такое соотношение мощности к массе давало почти невероятные результаты. Самый тяжёлый танк, который когда-либо проектировался в Советском Союзе, мог разгоняться до 60 км/ч. Это было быстрее, чем многие средние танки той эпохи, которые весили менее половины ИС-7.
Для сравнения, американский танк М-48 Патонн, считавшийся одним из лучших танков начала пятидесятых годов, имел максимальную скорость около 48 км/ч. Немецкий Тигр 2 самый грозный тяжёлый танк Второй мировой войны на хорошей дороге едва достигал 41 км/ч. ИС-7 имея более толстую броню и более мощное орудие, мог обогнать их обоих.
Позже двигатель был модернизирован до версии М50T, что ещё больше улучшило характеристики машины.
На этом инженерные новшества не заканчивались. Гусеницы стали ещё одной революцией. Шашмурин использовал резино-металлические шарниры в звеньях гусеницы. Такая технология значительно снижала вибрации, увеличивала срок службы траков и уменьшала механический шум. Советские инженеры никогда раньше не применяли подобное решение. Идея была частично заимствована из лучших элементов захваченной немецкой техники и затем значительно доработана.
Когда ИС-7 двигался на высокой скорости, плавность хода внутри корпуса была лучше, чем у большинства танков той эпохи. Экипаж не трясло и не выбивало из сил. Они могли нормально работать, прицеливаться и общаться друг с другом в условиях, которые для других танков были бы невыносимыми.
К весне 1947 года первый прототип был готов. Испытания, которые начались после этого, оказались совершенно необычными даже для опытных советских инженеров бронетехники. Испытательный полигон под Ленинградом на несколько недель превратился в площадку контролируемого разрушения.
Инженеры стреляли из всего оружия, которое имелось в распоряжении. Противотанковые пушки, фугасные снаряды, бронебойные боеприпасы. Стрельба велась с разных дистанций и под разными углами. Танк стоял на полигоне и принимал на себя удары, которые любой другой бронеобъект превратили бы в горящий металлолом. Снаряд за снарядом ударялись о наклонные лобовые плиты, деформировался и падали на землю. Маска орудия выдерживала прямые попадания. Единственной уязвимостью, которую смогли обнаружить испытатели, оказалась бортовая и кормовая броня. Она была тоньше, чтобы снизить общий вес машины. Но любой опытный командир танка никогда не подставил бы борта под огонь противника.
Ходовые испытания оказались не менее впечатляющими. Танк преодолевал участки местности, на которых застревали более лёгкие машины. Он поднимался на уклоны, которые другие тяжёлые танки просто не могли взять. На асфальтированных дорогах он без труда достигал своей расчётной максимальной скорости. Разгон огромной машины был поразительным.
Офицеры, которым довелось ездить внутри танка во время испытаний, сообщали, что ощущения больше напоминают быстрый средний танк.
Сам Шашмурин наблюдал за испытаниями с редким для него чувством удовлетворения. Он поставил перед собой задачу создать невозможное, и ему это удалось.
ИС-7 был не просто лучшим танком Советского Союза, он был лучшим танком на Земле с большим отрывом. Старшие офицеры, присутствовавшие на испытаниях, писали в отчётах слова, которые военные бюрократы почти никогда не используют. Слова вроде выдающийся, беспрецедентный. У людей, наблюдавших работу машины, возникало ощущение, что они видят не просто новый танк, а совершенно новую категорию оружия.
И именно в этот момент начались проблемы. Ни механические неисправности, ни ошибки конструкции. Гораздо более опасная вещь - реальность.
Появилась первая проблема. Советский Союз в 1947 году был страной железных дорог. Огромные расстояния, слабая сеть автомобильных дорог, суровые зимы. Перемещение военной техники на большие расстояния практически всегда осуществлялось по железной дороге. Железнодорожные платформы Советского Союза были рассчитаны на максимальную нагрузку примерно 50-55 тонн. ИС-7 весил 68 тонн.
Танк не только превышал грузоподъёмность самих платформ, но и выходил за пределы допустимой нагрузки для значительной части советских железнодорожных мостов. Потребовались бы либо специальные усиленные железнодорожные составы, которых тогда просто не существовало, либо масштабные инженерные работы по усилению мостов вдоль всего маршрута.
Для одного танка это выглядело как сложная, но решаемая задача. Для целого танкового соединения это превращалось в логистическую катастрофу. Военные планировщики начали считать, если начнётся новая война, танки должны будут перемещаться быстро. Им придётся пересекать реки и мосты в боевых условиях, двигаться по дорогам, которые никогда не проектировались для машин такого веса. Каждый мост пришлось бы проверять. Многие мосты потребовали бы усиления. В условиях стремительного танкового наступления такие задержки могли не просто замедлить продвижение, они могли полностью остановить его. Прорыв превращался бы в гигантскую пробку, пока противник перегруппируется и подготовит оборону.
Затем появилась вторая проблема. Она скрывалась внутри топливной системы. Чтобы разместить большой двигатель и сложные внутренние механизмы, команда Шашмурина использовала гибкие прорезиненные топливные баки в некоторых частях корпуса. Такие баки были легче традиционных металлических и позволяли эффективнее использовать внутренний объём. В лабораторных условиях они работали идеально, но на испытательном полигоне в реальных условиях летом 1947 года один из таких баков вышел из строя. Один из прототипов ИС-7 загорелся прямо во время испытаний. Танк был уничтожен. Расследование показало, что прорезиненные топливные ёмкости уязвимы для повреждений и высокой температуры гораздо сильнее, чем традиционные жёсткие баки.
Исправление этой проблемы требовало серьёзной переработки конструкции и дополнительного веса.
Танк, который должен был быть неуязвим для вражеского огня, оказался уничтожен собственной топливной системой.
Третья проблема была той, которую невозможно решить инженерными методами. Стоимость. Производство требовало уровня точности, которые большинство советских заводов в 1947 году просто не могли обеспечить. Специализированные детали двигателя, механический автомат заряжания, сложная сбалансированная система гусениц, наклонные бронеплиты, которые нужно было сваривать под строго заданными углами, чтобы сохранить расчётную баллистическую геометрию. Каждый элемент ИС-7 требовал квалифицированного труда, высококачественных материалов и большого количества времени.
Подсчёты показали, что стоимость производства одного ИС-7 примерно в три-четыре раза превышает стоимость среднего танка Т-54. Т-54 при этом сам по себе был очень серьёзной машиной. Он был быстрым и надёжным. Его легко перевозили по железной дороге, и его можно было производить огромными сериями. ИС-7 можно было выпускать лишь в небольших количествах за огромные деньги с серьёзными логистическими ограничениями и проблемной топливной системой.
Военная доктрина Советского Союза была сформирована опытом восточного фронта. Главный урок той войны заключался не в том, что отдельные машины должны быть идеальными. Главный урок был в другом. Побеждает огромное количество техники, обладающей достаточными характеристиками. 1000 танков Т-54 можно было построить, перевести, обслуживать и использовать по всей территории Советского Союза. Несколько десятков ИС-7 нельзя было даже вывести из Ленинграда без масштабной транспортной операции, которую заметила бы каждая разведка западного мира.
Была ещё четвёртая проблема. Она пришла не из инженерии, она пришла из будущего. В 1947 и 1948 годах в распоряжение советских военных планировщиков начали поступать разведывательные отчёты о новом поколении противотанкового оружия, которое разрабатывалось на Западе. Речь шла о кумулятивных боеприпасах. Такие боевые части, также известные как HEAT боеприпасы, работали по совершенно другому принципу, чем традиционные бронебойные снаряды.
Обычный бронебойный снаряд пробивает броню за счёт кинетической энергии, массы и скорости. Он буквально пробивает сталь ударом. HEAT боеприпас действует иначе. Внутри боевой части формируется узкая струя раскалённого металла и плазмы, которая прожигает броню, а не пробивает её механически.
Это означало, что толщина обычной стальной брони переставала быть главным фактором защиты. Человек с переносным противотанковым гранатомётом потенциально мог пробить броню, которую не смогло бы повредить даже корабельное орудие.
Одновременно с этим велась разработка управляемых противотанковых ракет. Эпоха почти неуязвимых тяжёлых танков подходила к концу, ИС-7 казался вершиной концепции, которая уже начинала устаревать ещё до того, как танк был принят на вооружение.
В 1948 году было принято окончательное решение. План производства пятидесяти танков ИС-7, который ранее был предварительно утверждён, отменили. Существующие прототипы, всего шесть машин, было приказано сохранить только для исследовательских целей. Дальнейшая разработка прекращалась.
Самый мощный танк на Земле должен был тихо исчезнуть, так и не увидев реального боя. Это решение принимали не инженеры, его принимали планировщики, логисты, экономисты и военные стратеги, находившиеся далеко от испытательных полигонов, где ИС-7 демонстрировал свои возможности. С их точки зрения, расчёты были очевидными и беспощадными. Советской армии требовалось не только качество, но и количество. нужны были машины, которые можно производить тысячами, перевозить через весь континент, обслуживать в полевых условиях силами обычных механиков и быстро заменять после потерь. ИС-7 не соответствовал ни одному из этих требований.
Оружие, для которого требовались специальные транспортные средства, особая инфраструктура и сложное производство не могло использоваться так, как требовала советская военная доктрина. Шашмурин принял это решение спокойно. Он был инженером, а не политиком. Он понимал логику этого решения. Возможно, он не соглашался со всеми его аспектами, но сами расчёты были верными. Оружие, которое невозможно использовать, не является оружием. Это памятник.
Что произошло с шестью прототипами ИС-7 это отдельная история. Пять из них использовались в различных исследовательских программах: баллистические испытания, испытания подвижности, инженерные исследования. Их компоненты разбирали, анализировали и в некоторых случаях применяли в будущих проектах. Резино-металлические шарниры гусениц, которые Шашмурин разработал для ИС-7, позже появились на других советских бронемашинах. Концепция полуавтоматического заряжания, которое он применил, также была тщательно изучена и доработана. Со временем именно эти идеи повлияли на появление автоматов заряжания в советских танках на десятилетие вперёд.
Один из прототипов сохранился полностью. Он был передан в музей бронетехники в Кубинке под Москвой. И там он находится до сих пор. Если подойти к этому танку в музее, первое, что бросается в глаза- его размеры. Он не выглядит как машина из сороковых годов. Он выглядит так, словно принадлежит совершенно другой эпохе. Наклонный корпус, огромное орудие, низкий силуэт, достигнутый благодаря очень плотной и продуманной внутренней компоновке. Он выглядит современным, он выглядит опасным, он выглядит как машина, которая должна была господствовать на полях сражений холодной войны. Но этот танк ни разу не пошёл в бой.