Ко мне в кабинет пришла женщина тридцати восьми лет. Своя небольшая компания, дочка восемь лет, муж, нормальная жизнь. Запрос: «Стала срываться на дочку. Раздражаюсь на ерунду, потом виню себя. Утром просыпаюсь рано и больше не могу заснуть».
Я слушаю. Спрашиваю про обычное. Сон. Нагрузка на работе. Отношения с мужем. Финансы. Здоровье. По всем пунктам всё в норме. Бизнес идёт стабильно, муж поддерживает, в отпуск ездили в марте. Ничего, что могло бы объяснить срывы на ребёнка.
Я задаю один вопрос: «А что вы делали с дочкой по вечерам, скажем, в декабре?»
Она задумывается. Через минуту начинает вспоминать. Пекли печенье по средам, это была их традиция: вместе замешивали тесто, вырезали формочками, потом ели и смотрели мультики. Иногда рисовали. Сидели с книжками. Устраивали маленький салон красоты: она дочке делала причёску, дочка ей.
«А последнее время?»
Она молчит долго. Очень долго. Потом тихо говорит:
«Я не помню. Я как будто разучилась быть в простом».
Дальше я задавал вопросы и собирал по крупицам.
Утром тридцать-сорок минут лежит с телефоном, листает каналы. Сводки, новости, обновления. Несколько раз в день пишет маме «как ты». Вечером перед сном проверяет, кто из близких на связи, со всеми ли можно дозвониться. Перестала покупать вещи на следующий сезон. Отказалась записывать дочку в новые кружки на год вперёд. Отложила поездки. На все «давай» в голове одно: «Зачем, если…».
«Если что?» — спрашиваю я.
«Не знаю. Просто на этом «если» обрываю себя. Не додумываю».
Я её слушаю. Внешне у неё всё прекрасно. Ходит на работу, общается с близкими, держит лицо. Никаких «больших» симптомов: ни паники, ни постоянных слёз, ни затворничества. Никто из её окружения не сказал бы, что что-то не так. Поэтому она и сама этого не видела. И пришла с запросом про дочку, а не про себя.
Просто что-то незаметное забрало у неё способность быть в простом. В чае. В книжке. В печенье с дочкой по средам.
Я в работе называю это явление тихой утечкой.
Психологическая составляющая
Сейчас в моей практике две трети взрослых клиентов приходят с похожей картиной. Они приходят за разным: за выгоранием, за конфликтами в семье, за бессонницей, за паническими атаками. Но если копнуть, у большинства внутри одно и то же: тихий фон, который трудно называть словами. Этот фон работает тоньше любых конкретных симптомов. Он забирает способность присутствовать в моменте.
Я для себя выделяю два типа реакции на такой фон.
Первый тип — острый. Человек чувствует, что с ним что-то не так. Сильно тревожится, плохо спит, замечает у себя приступы. Идёт к врачу. С ним работать легче: симптом кричит, направление понятное.
Второй тип — тихий. Внешне всё в порядке. Человек продолжает работать, общаться, ездить в отпуск. Но внутри у него медленная утечка. Он перестаёт покупать вещи на сезон вперёд. Прекращает строить планы больше чем на месяц. Перестаёт замечать вкус еды. По вечерам часами листает каналы вместо того, чтобы быть с семьёй. И самое обидное: он сам этого не видит. У одних симптом кричит. У других тихо шепчет.
Тип, который ко мне пришёл, был тихий. С таким сложнее всего. Нет явного повода идти за помощью. Все признаки списываются на «много работы», «уставшая мать», «просто такой период».
Срывы на ребёнка — это часто единственный громкий сигнал, который тихий тип выдаёт во внешний мир. Через детей утечка пробивается раньше всего. С детьми держать лицо постоянно невозможно. Они вытаскивают наружу то, что мы прячем от себя самих.
Что я сделал в её случае? Я просто слушал и задавал вопросы. Мы проговорили эту утечку вслух. Иногда этого уже достаточно, чтобы человек её увидел.
В конце сессии я задал ей один вопрос. Я часто его задаю в подобных случаях:
«Что одно вы могли бы себе вернуть? Самое маленькое, простое, ваше».
Она думала минуту. Потом сказала:
«Среду с печеньем».
Через две недели написала: «Получилось две среды из двух. Это всё, что я смогла себе вернуть. И этого почему-то стало достаточно, чтобы я перестала срываться на дочку».
Одна среда в неделю. Одно крошечное дело, которое она вернула в свою жизнь. И этого хватило, чтобы выровнять внутреннее состояние. Без медикаментов, без длительных практик, без «лучшей версии себя». Только возвращением одного дела, в котором была она сама.
Я не делаю из этой истории общего вывода. У каждого своя жизнь, свой контекст, своё проживание тихого фона. Кто-то узнает себя. Кто-то узнает близкого. Кто-то скажет: у меня всё иначе, и будет прав.
Замечу одно. Если в последнее время вы замечаете за собой похожее: много дел, а внутри пусто; радости от мелочей почти нет; планы стали ближе и короче, чем раньше; часто говорите себе «зачем, если» и замолкаете на полуслове — это признаки тихой утечки.
И обычно с ней работает то же, что сработало у моей героини. Вспомнить свою «среду с печеньем». То маленькое и своё, что когда-то было в жизни и тихо ушло. И вернуть.
Может быть, сегодня для этого хороший день. Просто потому, что эта «среда» ваша. Потому что в ней есть вы.
И последний вопрос, который задам читателю, который прочитал все:
Что у вас сегодня могло бы стать вашей «средой с печеньем»?
Константин Пономарёв — врач-психотерапевт, бизнес-психолог. Работаю на стыке медицины, психологии и бизнес-практики.