Глава 16. Око Сиаранта
Иоганн тащил меня по тёмным коридорам. И мы шли совсем не в сторону секретного прохода в стене. Несмотря на неутихающий шум в голове, это я всё ещё мог понять.
– Куда ты меня ведёшь?
Слова давались с трудом. Я едва волочил ноги. В голове всё плыло, будто меня здорово саданули несколько раз по затылку и я перестал различать, что и где находится.
– Давай живее! – Прорычал он не сбавляя темпа. – Сейчас выйдем на воздух. Там будешь разговаривать!
В какой-то момент стало понятно, что пол, стены и потолок превратились в грубо стёсанный, прорубленный тоннель. Дорога пошла на подъём. Хотя, как по мне королевский дворец и так стоял высоко. Так что я даже не представлял, куда мы с такой спешностью, едва ли не бежали. Пару раз я чуть не упал. Но рука Иоганна держала крепко. Следопыт будто не замечал, что я не поспеваю за ним. Тащил вперёд, словно огромный медведь из моего недавнего видения, не обращая внимания на обузу.
– Куда мы так торопимся? – Успев набрать воздуха, выпалил я. Меня всё ещё шатало, хотя хранилище с артефактами серой гвардии осталось уже далеко позади.
– Говорю же! На воздух!
Я не успел сделать даже вдоха для ответа. Почувствовал, как в лицо задуло. Свежестью. И солью. Видимо, ещё один секретный ход. Вот только куда?
Спросить я тоже не успел – Иоганн, не предупредив, отпустил мой локоть. Я даже не успел схватиться за стену, упал на выщербленный каменный пол, и поцарапал руки, коленям тоже пришлось несладко. Следопыт не обернулся, не попытался помочь. Он ковырялся в стене.
– Иоганн, – кашляя позвал я.
Голова кружилась. Я попытался подняться, но завыл ветер, начал трепать волосы. И я бросил это гиблое дело. Откуда здесь вообще взялся ветер? Куда он меня притащил? Вопросы пришли слишком медленно, я будто бы слышал их где-то на краю своего сознания. Внутри всё гудело.
Следопыт ничего не ответил. Не отозвался, просто подхватил меня за туловище, поднимая с пола, почти одним движением стянул мой плащ и вытащил, можно сказать вытолкнул, наружу.
И я ужаснулся. Страх выгнал все другие чувства, отрезвляя.
Перед глазами предстало, отражённое от воды солнце, острые скалы и Забытое море далеко внизу и везде, куда мог дотянуться взгляд. Мы будто бы забрались на колокольную башню собора святого Ремаха – настолько высоко находилось место, куда привёл меня Иоганн. Ветер свистел, налетал порывами и колол глаза. Грозил сбросить вниз. И только крепкая рука следопыта не давала мне свалиться со скалы. Почти сразу в голове начало проясняться.
Удивительно, но зов артефактов, казалось, навсегда поселившийся в моих мыслях и ушах, выдуло вместе с оставшимися у меня крупицами храбрости.
Мы были очень высоко. Очень!
А ноги и так не держали меня.
– Ч... э... з... м... – в ужасе прокричал я. Но это не помогло. Я не слышал сам себя. Ветер не давал дышать и так и норовил подхватить, столкнуть вниз. На острые скалы.
Иоганн только смерил меня своим пристальным взглядом и потащил куда-то по узкому парапету. Мы обогнули скалу и оказались в вырубленной из камня нише. Ветер стих.
– Из замка есть ход к скалам. Люблю иногда здесь посидеть. – Сказал он, даже не посмотрев на меня.
Безумец! Ненормальный! Сумасшедший!
Именно так подумал бы любой человек, только услышав подобное заявление. Но стоило посмотреть на Иоганна, как все мысли о тронутости или помешанности сами собой исчезали из головы. Он не был таким. Слишком рациональный, привыкший полагаться на логику и наблюдения.
– Ты слышал, что я спросил? – подивился я.
– Нет, – усмехнулся он. – Но догадаться не трудно. Особенно по твоим глазам.
– А что с ними? – Я зажмурился, растёр лицо и потряс головой, всё ещё пытаясь уйти от наваждения. Даже не верилось, что всего в двух шагах от нас бушевал яростный ветер.
– Если бы в Ирлине проводили состязание – кто сможет шире всех открыть свои зенки – ты бы одержал безоговорочную победу.
И всё это он сказал даже без тени улыбки. Очень серьёзно.
Я буркнул что-то невразумительное, открыл удивительной красоты флягу, должно быть, когда-то принадлежащую одному из богов, а она выглядела именно так, и сделал долгий глоток. Вода была невероятно чистой и мягкой. Мне никогда не доводилось пробовать такую. Она была даже вкуснее, чем засахаренные лесные ягоды из которых сварили мурсу или морс (тут уж смотря в какой стране вы находитесь). В моей жизни было совсем немного вещей, за которые можно продать душу. Но эта вода...
Я закрыл глаза, забывшись.
– Эй! Ты что вытворяешь?!
Я почувствовал, как флягу вырвали у меня из рук.
– Пью, – недовольно ответил я, отмечая, как руки, сами собой тянутся к источнику напитка самих богов. Не меньше!
– С ума сошёл?!
Иоганн переживал за меня. Пожалуй, это было забавно.
– Ничего страшного, можешь не волноваться, – с не очень-то хорошо получившейся улыбкой, попытался я успокоить следопыта, желая только одного – ещё раз отпить этой воды.
– С чего бы это? Ты себя видел? Она пролежала там сотни лет! – Следопыт перевернул флягу и начал выливать, оставшуюся там воду прямо в пустоту под нами.
– Нет, – покачал я головой. – Но ты меня не дослушал.
– И не буду. Пустоглазые коптильщики выглядят куда приличнее тебя.
Я пытался вспомнить, кто такие коптильщики и только через долгих полминуты, до меня дошло, что так Тримьян называл некоторых из ровалийцев, забивающих в свои трубки сонную траву. В больших городах даже были специальные притоны. Он рассказывал, что в Ирритии такая напасть тоже была, но Логрид Железный (а тогда ещё просто Логрид) быстро вычистил город от слабовольных, любивших предаться грёзам.
Выглядели они, как изголодавшиеся, исхудавшие, будто не один десяток лет просидевшие в Сирантии, бедняги, которые заглядывали в глаза каждому прохожему и просили подкинуть медную монетку. Причём они уже не видели человека, у которого просили. Куда важнее было задать вопрос о монетке. Они не хотели ничего. Их интересовало только одно – где взять денег на новую порцию сонной пыли. Привыкание происходило не сразу. Это если верить Джошуа. Фокусник говорил, что за один-два раза ничего не случалось. Но вот те, кто пробовал пять или шесть раз, уже не могли с собой ничего поделать. Превращались в живые скелеты с пустыми глазами.
Вы спросите с какой стати и Тримьян и Джошуа решили рассказать мне это? А никто мне ничего и не рассказывал. И даже не собирался. Ещё мальцом, после одного из наших представлений в Береде, я залез в шатёр за какой-то забытой «ценностью» и ненароком услышал, как хозяин цирка кричит на фокусника. Что ещё раз у него появится хоть малейшее подозрение на сонную пыль и он выгонит Джошуа взашей! Тогда я, конечно, ничего не понял. Пока, спустя пару лет, Мелони не объяснила мне уже подросшему что это такое.
– Да брось, тебе ничего не кажется странным? – спросил я у следопыта?
Иоганн всё это время держал флягу перевёрнутой, ожидая, пока из неё вытечет вся вода. Он не отвечал мне.
– Всё еще не понимаешь? – Я сидел на холодном камне и смотрел снизу вверх. – Вода не закончится.
Следопыт всё-таки решил отвлечься от меня и теперь тряс флягу в руках, очевидно не понимая, как такое возможно. Отчего-то людям куда проще поверить в то, что волшебник может создать огненный шар, чем в волшебную флягу с водой, даже если они держат её прямо перед собой.
– Можешь трясти сколько угодно. Если продержишь достаточно долго – зальёшь Забытое море пресной водой. Она, кстати, очень вкусная!
Иоганн хмуро посмотрел на меня. Шутка ему не понравилась. Да она и мне не особо понравилась, если честно. Но у меня было оправдание – в хранилище артефактов меня здорово потрепало.
Спустя ещё минуту ему всё-таки надоело. Следопыт вернул мне артефакт и сел рядом.
– Если через десять минут с тобой ничего не случится, я, пожалуй, тоже глотну пару капель. – Поколебавшись, произнёс он. – Значит именно эта штука издавала звук воды?
– Ага, – согласился я. – В логике тебе не откажешь.
Он повернулся ко мне, окинул тяжёлым взглядом серых глаз и я как-то вспомнил, что мы находимся очень высоко, а Иоганн очень силён, а площадка очень узкая. И ещё очень много всяких очень, которые, знаете, приходят на ум уже после того, как слова произнесены.
Мы долгое время просидели в молчании, любуясь морем и пролетающими над ним альбатросами. Я смотрел на далёкие брызги воды, отражение солнца. И мне уже стало намного лучше, когда Иоганн с укором спросил.
– Та вещь, которую ты взял, когда разыграл свой цирковой номер с кольцом. Что она делает?
Да уж! Ему палец в рот не клади. Замечает всё. Каким-то неведомым мне образом. Словно читает мысли...
– Я не знаю.
– Тогда мы её вернём. – Легко принял мой ответ Иоганн. – Уговор был только на пять вещей.
Я почти заскрежетал зубами. Спорить с ним, что с северянином – бесполезно. Эти ежели вобьют себе чего в голову, то понадобится целая армия умников, умеющих чесать языками, чтобы их переубедить. Да и то, в большинстве случаев, предприятие не увенчается успехом. Северяне, одним словом. Хотя, на северянина он был не слишком похож. Скорее, на человека, знающего чего ожидать от других людей, верящего только себе, на раз и не два битого жизнью. Но вот что его так побило?
– Я и вправду не знаю, – поспешил сказать я. – Он лежал в секции с тёмными артефактами. Но это не тёмный артефакт. Он буквально умолял о помощи. – Я вытащил из кармана небольшой сосновый колышек. – Здесь заключено существо, но это не создание Бездны.
– Элиссандра рассказала мне, чего от тебя ожидать и на что ты способен. – Взгляд Иоганна упал на мои браслеты. – Ты, может, и хороший парень или считаешь себя таковым. Но в тебе есть то, чего нет в обычных людях. Знаешь, иногда лошадь хромает или корабль кренится. Не по своей воле. Просто так происходит. – Следопыт поднял на меня глаза. – Вот и ты также. Может и хочешь, как лучше, но появляются... Обстоятельства. И ты кренишься.
Иоганн замолчал и протянул руку. Я со вздохом вложил в неё колышек. Но он лишь покачал головой.
– Флягу. Давай флягу. Надеюсь, что вода в неё попадает не из лужи в хлеву и я не превращусь в зайца.
Я порадовался, что он не стал забирать артефакт, а потом удивился:
– Почему в зайца? Там было в козлёночка.
– А это уже смотря, где ты впервые услышал сказку.
Иоганн сделал пару глотков и с удивлением уставился на флягу.
– Не может быть!
Он приложился ещё. И пил, пил и пил. Мне даже стало казаться, что он лопнет. Настолько долго он это делал. Но следопыт закрыл флягу, ещё раз с удивлением взглянул на неё и вернул мне.
– Знаешь, в Шентаре, глубоко в пустыне можно встретить Шаан'э – духа песка. Говорят, что он приходит только к тем, кто потерялся в песках и барханах и уже три дня и три ночи не видел воды. Когда он появляется и начинает шептать человеку видения и грёзы, то несчастный, как правило начинает сходить с ума. Пьёт свою кровь и восхваляет её, словно напиток богов, ест свою кожаную обувь и прославляет поваров, которые приготовили столь изумительное блюдо. – Иоганн повернулся ко мне. – Эта вода очень похожа на кровь, когда рядом оказался дух песков.
– И после этого ты называешь сказочником меня? – с усмешкой вернул я колкость следопыту.
– Верно, – серьёзно кивнул он. – Ты и вправду очень хорошо рассказываешь истории. Этот колышек. – Внезапно вернулся к "незаметно" утащенному артефакту Иоганн. – Как по-твоему, для чего он?
Я напрягся. Возвращать артефакт не хотелось. Тоже самое, что угостить ребёнка конфетой, подождать пока он её откроет, а потом отобрать.
Он хотел услышать правду. Но я не знал, что сказать.
– Знаешь, как вообще делают артефакты? – Я дождался пока Иоганн мотнёт головой и сам же ответил. – Есть несколько способов. Первый и самый простой и, наверное, самый действенный – волшебник берёт предмет и вливает в него свою силу. Кольца, жезлы, браслеты – как правило, кожа, металл и дерево – лучше всего хранят в себе магию, не рассеивают. Такие артефакты способны на одноразовый выброс, они истрачивают всю силу, что была вложена и либо разрушаются, либо фокус можно повторить – понадобится только умелый волшебник.
Я открыл флягу и сделал пару глотков. Вода была такой же удивительно вкусной, как и в первый раз. Чтобы прекратить пить пришлось приложить усилие. А для этого перевести внимание. Я посмотрел вниз, там шумело море, билось о скалы, раскидывая белые брызги. Сделалось жутко от осознания, что ненароком можно свалиться.
– Второй способ – заключить сделку с изначальным созданием. Им в основном пользуются заклинатели Илирии. Северяне называют таких людей говорящие с духами. Они договариваются с волшебным существом, просят его наделить предмет силой. А в обмен дают угощение или нечто подобное. Иногда делятся своими снами, иногда сокровенным воспоминанием.
– Даже так? – удивился следопыт.
– Считается, что они могут существовать в нашем мире только поэтому. Берут силу из нашей памяти, переживаний и грёз. – Серьёзно ответил я.
Старая Бэлла, в своё время вложила в мою голову довольно много. И если Тримьян больше ратовал за человечное отношение к ближнему, рациональное и логичное объяснение мира, придерживаясь точки зрения, что все мы получаем по своим заслугам, то гадалка любила рассказать что-нибудь больше похожее на не слишком радостную сказку. А иногда и просто навести страху. И в её историях зло порой оставалось безнаказанным, а добро никак не вознаграждалось.
Старуха и хозяин цирка могли спорить до бесконечности. Они кричали друг на друга, доказывая свою точку зрения, отпускали шуточки, поддевали и приводили примеры, которые как правило, они брали из жизни друг друга же. После чего надолго обижались и неделями не раскрывали рта, отказываясь замечать недавнего оппонента. А мне оставалось только лавировать между ними, как если бы они были скалами, а я хрупким корабликом. И не дай все боги Сааны, в этот момент мне сморозить отличную от их точки зрения мысль (бездумную ерунду, брехню, как говорили они) или сказать, гадалке, что вот Тримьян считает по-другому. Или согласиться со старой Бэллой при старике. После такого заявления меня отправляли на самые ужасные для мальчишки работы – ухаживать за животными, мастерить порвавшиеся костюмы, драить реквизит и телеги. Так что, вместо того, чтобы шнырять по городу в поисках приключений, я был вынужден просиживать штаны в шатре и скукотище, под смешки порядком набравшегося Греххема: "В следующий раз будешь умнее, пацан". – Любил добавить он, припоминая любую мою оплошность.
И каждый из них был по-своему прав. И если вы спросите меня, что же я в итоге для себя вынес за все годы их споров и ругани, то я отвечу вам так: главное – не попадаться. Живи для себя, не докучай своей рожей всем подряд, ожидай неприятностей от наделённых властью и не попадайся им на глаза.
Если натворил какую-то ерунду – не попадайся.
Прихватил приглянувшуюся вещь – не попадайся.
Я вспомнил, как украл магический жезл в Мариоссе.
Ходящим лучше вообще просто не попадаться на глаза. Они будто знают о чём ты думаешь и чего хочешь. И найдут тебя даже в Бездне.
Я вспомнил, как Кристиан пришёл в таверну портового района. В ту самую комнату, где были мы с Иоки. Вот как он узнал?! Калатрис показала дорогу?
Меня аж чуть не передёрнуло от бессилия.
В общем, просто не попадайтесь. Ну и не делайте зла. Вроде всё просто. Но при этом невероятно трудно.
Мне, как видите, не повезло. Но я сделал всё что мог. Видят боги.
Вездесущие ходящие и их тени...
– Сказочник. Ты собираешься продолжать или как?
У Иоганна, несмотря на то, что я всё-таки стащил колышек, видимо, было хорошее настроение.
– Да, сейчас, – опомнившись, протараторил я, снова собираясь с мыслями. – Заклинатели духов и их артефакты. Артефакты... В отличие от зачарованных волшебниками, такие предметы, в большинстве своём не имеют мгновенной эффективности, способной убить. Духи, как правило, изначально не желают никому зла. Их просят о здоровье, удаче, тепле, хорошем настроении, богатстве для почвы, защите.
– А иногда чтобы кости всегда падали шестёрками вверх. Верно? – С издёвкой спросил Иоганн.
Я пропустил это мимо ушей. Мне давно не нужны были такие кости.
– Верно. А иногда с помощью таких существ делают боевые артефакты, к примеру "стены". В каждый предмет заключается маленький дух – гал'ьяр, такие обитают только в Илирии. Они способны, как и Сиарант, предвидеть будущее. Их запечатывают с помощью маленькой руны. Когда "стена" срабатывает – рисунок разрушается и дух сбегает. Они не любят предметы.
– Они могут предвидеть будущее, а их используют только для того, чтобы отразить удар?
Иоганн, судя по его сошедшимся бровям, был порядком удивлён и немного обескуражен.
– Ну, есть одна особенность. Они способны видеть будущее только на полсекунды вперёд, – улыбнулся я. – Так что сам понимаешь, особо их нигде не применишь. Да и они не горят желанием помогать. Исходят из артефакта при первой возможности.
– Интересно, – сказал Иоганн. – Так что с колышком?
– Я почти дошёл до самого главного. Нужно только немного терпения, – снова улыбнулся я, сам думая, как лучше всего объяснить то, чего сам не понимаю. – За редкими исключениями, о которых я лично не слышал, заклинатели никогда не заключают духов внутрь предметов. Их артефакты почти не нужно перезаряжать. А если и нужно, то тут не понадобится даже помощи волшебника. Например кольцо, которое мы взяли. – Я достал из сумки кольцо, способное согреть даже в вечных снегах Севера. – Брось его в угли или костёр и оно снова обретёт силу. А вот третий спо...
– Подожди, – прервал меня следопыт. – Ты только что сказал, что духов почти не запирают. За редким исключением. Но "стены" довольно распространены.
– Это не считается, – отмахнулся я. – Это же "стены". Можешь считать это редким исключением, – ответил я на его скептический взгляд.
Иоганн только покачал головой и приготовился слушать дальше.
– А вот третий способ. Чернокнижники. Их дар сродни заклинателям духов. Но они используют другую его сторону. Они не готовы сговариваться с волшебными существами, отдавать грёзы, воспоминания и сны. Потому они обращаются к демонам Бездны, обманом заключают их в тюрьму и заставляют исполнять свою волю. Тот символ, что ты можешь встретить на любом проклятом артефакте – руна, связывающая потустороннее существо. Навязывающая свою волю и держащая его в узде. Нету руны – нету и демона.
– Странно, – задумчиво протянул Иоганн.
– Что именно?
– Зачем они создают артефакты, способные нанести вред им самим же?
– Ооо, тут такое дело, что для хорошего чернокнижника такие артефакты почти не страшны, – начал объяснять я. – Они знают, какой демон внутри и как от него защищаться. Проблема в том, что даже другие чернокнижники почти никогда не рискуют брать в свои руки чужую работу. От всего не защитишься.
– Понятно, – протянул Иоганн. – Но тогда непонятно другое.
– Что именно?
– Зачем эти артефакты хранят? Почему не уничтожают?
– Тут такое дело. – Я задумался, вспоминая одну из шентарских сказок, чтобы точнее объяснить следопыту на примере. – Знаешь сказание про волшебную лампу?
– Где вор, навроде тебя нашёл лампу, а из неё появился озлобленный дух?
– Ага, – кивнул я, опять игнорируя поддёвку. – Только не вор, а обычные разбойники, и не дух, а демон и не нашёл, а убили одинокого путника, пересекавшего пустыню. – С внутренней самодовольной ухмылкой исправил я следопыта. – В сказке говорится, что дух заточенный в лампе поклялся исполнить три желания тому, кто его освободит. Через тысячу лет он передумал и оставил только одно желание. А ещё через тысячу – озлобился настолько, что пообещал убить того несчастного, который посмеет его потревожить.
– Это и без тебя знает любой ребёнок. – Иоганн будто бы насмехался, очень серьёзно смотрел серыми глазами. Но при этом чувствовалось подначивание.
– В сказке говорится, что он потёр лампу и дух соткался перед ним из песка и тумана. – Я специально повторил то, что и так, видите ли, было известно каждому ребёнку. А потом сделал паузу. Засмотрелся на летящего у самой воды альбатроса. Отметил, что без моего плаща сидеть высоко на скале довольно холодно. Вспомнил духоту и чад кухни. Поразмышлял об Иоки и её странной усталости. И только потом продолжил. – На деле же, разбойники стали копаться в вещах убитого, нашли золотую масляную лампу и один из них поднял крышку, чтобы посмотреть, что находится внутри. А руна – знак Бездны, что пленила демона, была нанесена частично на лампе, частично на крышке. Какой-то весельчак, видимо, решил, что это будет просто умопомрачительной шуткой. И через пару сотен или тысяч лет, кто-то не особо умный нарушил печать. А может это убитый разбойниками чернокнижник только-только заточил создание кошмарного мира Калатрис в масляную лампу. Кто теперь знает? – Я снова взглянул на Иоганна. – Печать нарушили и выпустили взбешенного демона на волю. Перед тем, как его затянуло обратно в Бездну у него, скорее всего, произошла очень интересная и плодовитая дискуссия с неудавшимися разбойниками на тему того, почему не стоит убивать одиноких путников, трогать проклятые артефакты и нарушать контуры рун. Особенно, если ты не чернокнижник. Как понимаешь, благодарности за то, что его освободили, демон особо не испытывал.
Иоганн хохотнул.
– И вправду, занимательная история. А лампа, что делала лампа?
– Я не знаю, – развёл я руками. – Я её не трогал.
– Тогда к чему была эта история?
– Существует поверье, что демона Бездны можно убить только там. В Бездне. А если попытаться уничтожить артефакт, нарушить контур руны или попытаться придумать что-нибудь ещё, то перед тем, как демона затянет обратно в его мир – он успеет объяснить тебе, почему не стоило этого делать.
– А те демоны, что вырвались в наш мир после Тёмной войны? Как ты объяснишь, почему они разгуливают по нашему миру и даже не думают затягиваться обратно?
– Ну во-первых – я не знаю.
– А во-вторых?
– А во вторых – ты когда-нибудь встречал живого демона?
– Нет, – задумчиво сказал Иоганн.
– Вот и я нет. Откуда мне знать?
– Ясно. Ты знаешь только про артефакты. – Подытожил следопыт.
– Верно.
– Так и что тогда с колышком?
Надо же, никак не отвяжется! Хоть тысячу историй ему расскажи. Не сбивается.
– В нём заключено существо. И это не демон.
– С чего такая уверенность? – с подозрением глянул на меня Иоганн.
– На нём нет руны. – Протянул я ему артефакт, чтобы он убедился, что я не пытаюсь его обмануть.
– И что мешает этому существу сбежать?
– Ничего. Он просто не хочет. Или почему-то не может.
– Хочешь сказать, что ты – расхититель – не можешь понять, что делает артефакт? – По глазам Иоганна было видно, что он, как минимум, сомневается в искренности моих несомненно правдивых слов.
– Верно, – кивнул я. – Он молчит. Не хочет разговаривать.
– Зачем ты тогда его взял?
– Он просил о помощи.
– Джиен, Джиен, – задумчиво протянул следопыт, смотря в самый низ, на море. – Я начинаю понимать Элиссандру.
Диалог, наконец, сместился в другое русло. И я, вспомнив, усталый и раздражённый вид златоглазой женщины, поспешил бросить пару камушков в воду, пока представился такой шанс.
– Когда я с ней разговаривал, она выглядела очень обеспокоенной. Что случилось? Нам придётся выходить в поход раньше времени?
– Нет. – Иоганн всё также смотрел на разбивающиеся о скалы волны. – Иногда наша работа становится бесполезной.
– Бесполезной, почему?
– Потому что, у короля есть куча ртов, которые постоянно шепчут ему на уши, как править, – неожиданно озлобленно сказал мой собеседник. – У короля есть младший брат, которому постоянно что-то не нравится, есть советники, которые всё время твердят о политике, есть знатные дома, чьи интересы постоянно нарушаются.
Я молчал, боясь сбить Иоганна. Боясь, что он поймёт, что я совсем не тот человек, которому стоит всё это рассказывать.
– Везде одно и тоже. Ты находишь доказательства. Шпионишь. Отправляешь человека в Сирантию. А потом оказывается, что он для кого-то важен. И наплевать, что от него больше вреда, чем пользы.
Следопыт повернулся ко мне и начал вставать.
– Пойдём ка отсюда Джиен. Ты всё таки залез ко мне в голову.
Обратно мы шли едва ли не дольше, чем мне показалось, когда Иоганн тащил меня к скалам.
Был уже поздний вечер. Иоки всё не появлялась. И я гадал, куда она запропастилась. Во внутреннем дворе её тоже не было. Так что я начал волноваться. Иоганн успокоил меня, сказал, что поищет асилийку и ушёл.
Моя сумка. Та самая с вышитой гимнасткой, которая тянется к трапеции, лежала передо мной, полная артефактов. Тех, что дала Карен и тех, что я взял из хранилища серой гвардии. Сосновый колышек в руках молчал и делал вид, что он обычная деревяшка. Я промучился с ним какое-то время. А потом положил в сумку. Видимо, придётся дождаться подходящего времени. У меня его теперь в достатке.
Волшебный плащ, лёгкой, струящейся, почти невесомой тканью лежал на кровати. Я смотрел на него, представляя, как будет забавно надеть его и стащить с кухни все припасы. Вот будет умора, когда Джером будет рассказывать, как продукты исчезают в никуда. Или лучше стянуть с пальца Трисс кольцо. Хотя... Не поможет. Как только моя рука потянется в попытке её обокрасть, я упаду на землю в страшной агонии. Моя неудавшаяся "соглядатай" и "охрана" по совместительству очень чётко и ясно дала понять, что произойдет в случае, если я начну брыкаться. Девчонка училась на ошибках. И это было хорошо и плохо одновременно. Хорошо – для нашего похода. Плохо – для меня лично. Для старины Джиена, если вы вдруг ненароком забыли, как меня зовут.
Ещё эти шентарские браслеты. О которых, надо сказать, я почти забыл в последнее время. Наверное, от того, что Трисс не было рядом и на меня никто не злился за просто так. Расхититель, умерший семь лет назад под куполом цирка, когда всё произошло. На нём тоже были браслеты. Кто их надел и для чего? Чего хотели колдуны Бездны? Это если Сафирус не ошибается.
Я сидел и раздумывал о превратностях судьбы, когда в комнату задев плечом косяк, ввалилась Иоки. Она выглядела очень плохо.
– Ио, где ты была? Что с тобой случилось? – заволновался я.
– Ничего! – слабо огрызнулась она. Подошла к столу и начала пить прямо из кувшина.
Потом, не обращая внимания на мою сумку, плащ и всё остальное, молча легла на кровать и отвернулась к стене.
Я попытался её обнять, повернуть к себе. Но она каждый раз лишь дёргала плечом, отворачиваясь. Разговаривать она тоже не хотела. Потому я просто лёг рядом и смотрел на её спину.
Спать не получалось. Я не понимал, что с ней происходит.
А Спустя примерно час или два Иоки заговорила. Очень тихо и медленно.
– Я перестала спать и отдыхать. Вчера меня повело в сторону, когда я спускалась с лестницы, а сегодня я несколько раз оступилась.
Я крепко сжал девушку. Она повернулась ко мне.
– Карел думает, что я специально ему поддалась. Но со мной что-то происходит, Джиен. Я чувствую! – Я увидел в её фиалковых глазах затаённый страх.
Страх неизвестности.
– Всё будет хорошо Ио. Мы в королевском дворце. Вокруг нас полно волшебников и лекарей. Хочешь я схожу за кем-нибудь прямо сейчас?
Она лишь покачала головой.
– Они не помогут.
– Почему?
Я в замешательстве смотрел в фиолетовые глаза, которые, казалось, вбирали свет луны и звёзд. Весь что был доступен.
– Я не выполнила заказ. – Объяснила она
– Заказ? – спросил я. И тут же до меня дошло. – Вальтер? Ты думаешь он всё ещё работает?
– Элиссандра говорила, что освобождает меня от заказа? – мелодичный голос Иоки сейчас звучал прерывисто. – Мне нет.
Я закрыл глаза. Идиот! Круглый дурак! Ты же вчера разговаривал с Элиссандрой!
Ну почему? Почему я не спросил?!
Я начал вставать. Дело принимало серьёзный оборот. Пусть, я лично никогда и не сталкивался с теми, кто нарушал условия сделки. Но истории ходили. И были они совсем не радостные. Я вспомнил рассказы старой Бэллы.
На людей начинали обрушиваться несчастья. Например, как-то один Купец из Ровалии Якоб Вержинек заключил с отрядом наёмников сделку над оком Сиаранта. Они должны были проследовать с ним весь путь из Лиарты до Вызирты. Охранники свою часть выполнили честно, как и договаривались, а вот купец, оказавшись в родном городе, решил, что оговоренная цена чересчур большая. И заплатил втрое меньше. Мол, он их кормил, да и неприятностей в дороге особо не было. Так что и так хватит. А в Вызирте кругом стража, там особо мечом не помашешь. Вот наёмники и взяли, что им перепало и с проклятиями отправились восвояси. Под смешки господина Вержинека.
Да только недолго купец радовался. Примерно через месяц прекратил он спать, да сны видеть. Спотыкаться стал на ровном месте. А в один из дней не повезло ему, не заметил порожек, али ногу не поднял вовремя. Расшибся виском о клин для перевязи лошадей, что из земли торчал.
Так-то оно Джиен. Коли перед богами уговор какой совершил – ты его выполни. Иначе не избежать тебе судьбы злой.
Бэлла рассказывала эту историю над своим хрустальным шаром. И всё время посматривала на меня. Я в очередной раз пообещал, что не буду ничего брать из карманов простолюдинов. И в очередной раз обманул. Тримьян не знал, что со мной делать и хотел выгнать куда подальше. Спрашивая Сиаранта на кой ляд он устроил так, что они подобрали в траве не маленького ребёнка, а несносного воришку и лгуна.
В десять лет я уже мог обчистить лопоухих обывателей так, что они и глазом не успевали повести. Поэтому иногда после представлений к нам приходили наши же недавние зрители вместе со стражей, и мне под стальным буравящим взглядом взбешенного Тримьяна приходилось доставать весь улов за вечер. Надо ли говорить, что отдавать свою добычу я не хотел и потому стал её частично прятать. И даже Мелони ничего не могла сделать.
В какой-то момент Тримьян стал настолько зол и разочарован, что и вправду был готов оставить маленького неисправимого хапугу и карманника в том же городе, где я и наворотил дел.
Но Бэлла взяла всё в свои руки. Рассказала мне историю про око Сиаранта. Нагнала страху. А потом вытащила откуда-то монету с отчеканенным на ней слепым старцем, держащем весы. И над этой самой монетой мы с ней заключили договор. Я пообещал, что больше никогда не буду воровать у зрителей на наших представлениях, а она пообещала каждые два дня в течение двух лет рассказывать мне новые истории.
– Иоки, я поищу Элиссандру. Я разговаривал с ней вчера.
Девушка лишь устало закрыла глаза.
– Она куда-то уехала. Сразу после разговора с тобой.
– Откуда ты знаешь?
– Услышала их разговор с Иоганном. Частично.
– И о чём они говорили? – Дело было плохо, но узнать, чем тревожилась Элиссандра, мне тоже хотелось.
– Кого-то отпустили. Младший брат короля постарался. И Исфорца. Это всё, что я смогла разобрать.
– Когда я разговаривал с Элиссандрой – она была очень встревожена.
– Я тоже заметила, – устало согласилась со мной Иоки.
– Почему его не забрали, когда тебя отправили в Сирантию?
– Забрали. А потом, уже в замке, когда нас поймали. Я увидела око на столе у себя в комнате.
– Тогда, почему Элиссандра не отменила Заказ?
– Я не знаю. Давай разыщем её завтра. А сейчас просто поспим.
Она прижалась ко мне всем телом. Я помог ей снять рубашку.
И мы заснули.
Утром, когда я проснулся, я понял, что она сидит у стены. Волосы потускнели, а глаза стали блеклыми. Фиалка превратилась в лаванду. Иоки смотрела перед собой, обняв ноги.
– Ио! – сразу же вскочил я.
Она медленно повернула ко мне голову и слабо улыбнулась.
– Чего тебе Дьиар’ле? Я думала, ты ещё поспишь.
– Ты не спала всю ночь!
– Забыл? Мы почти не спим, – ответила она мне, имея ввиду всех асилийцев.
– Почти. Сколько ты уже не спала? – Мне и в самом деле стало не по себе. Сколько мог человек обходиться совсем без сна? Три-четыре дня и, как правило, начинались галлюцинации. А ещё через пару дней наступала смерть
– Несколько дней. – Её глаза были совсем тусклыми.
– Иоки!
– Неделю.
Я ужаснулся и взял девушку за плечи. Она только-только оправилась от Сирантии, а теперь ещё и это. И как только она умудрялась побеждать в бою синих стражей?
– Всё хорошо, Джиен. Я могу долго не спать, ты же знаешь.
Говорила она одно, а вот я видел совсем другое. Её речь была замедленной. И отвечала она далеко не сразу. Я схватил её льняную рубашку и не обращая внимания на бинты, натянул сверху. Точно также надел штаны.
– Пойдём!
– Куда?
– Искать Иоганна, Трисс. Кристиана, в конце концов, будь он не ладен! Хотя нет, постой.
Я подбежал к столу, начал рыться в сумке, достал из неё бутылёк втягивающий магию.
– Где око?!
Иоки медленно потянулась к карману штанов и вытащила монетку-медальон. Я вырвал его из рук. Открутил крышку, направил горлышко на око Сиаранта и...
Ничего не произошло.
Асилийка непонимающе смотрела на меня тусклым взглядом. Я как идиот тряс и водил бутыльком над медальоном, переворачивал вверх дном, соединял. Бил по стеклу. Но ничего не происходило.
– Джиен, что ты делаешь? – Иоки говорила очень медленно.
– Ничего! Пошли! – я заткнул бесполезную бутылку, бросил обратно в сумку и помог подняться девушке.
– Мой кинжал, – потянулась она к лежащему на столе оружию.
Я зарычал, всучил ей клинок, перекинул сумку через плечо и почти вытолкнул Иоки из комнаты. Мы направились к лестнице. Асилийку приходилось поддерживать, чтобы она не упала. Уж не знаю, как меня тащил Иоганн, но я бы так точно не смог. Из нашего «гостевого», а на самом деле казармо-кухонного крыла во дворец мы могли попасть только пройдя через тренировочную площадку. На лестнице было мало света, так что приходилось глазеть в оба. Шаги отдавались эхом.
– Всё хорошо. Не надо меня держать. – Голос девушки был обрывистым и слабым.
– Я это уже слышал, – огрызнулся я, крепко держа её за локоть.
Когда мы вышли во двор и в глаза ударило солнце, первое, что я увидел, слава всем богам Сааны – это сидящего у той же самой липы, что и в первый раз следопыта. Он натягивал на лук тетиву
– Иоганн! – крикнул я ему, едва ли не с коридора.
Мужчина поднял голову, увидел меня и Иоки и плавно, словно большая кошка, поднялся с земли. Его серые глаза обеспокоенно и цепко изучали нас.
– Что случилось? – Глубокий с хрипотцой голос, звучал также обеспокоенно, как я сам себя сейчас ощущал.
– Око Сиаранта! Элиссандра забыла отменить Заказ! – я говорил, а сам гадал, знает ли он вообще про этот Заказ
– Где оно? – Иоганн говорил очень коротко, будто бы мгновенно реагируя на любое действие. – Что за Заказ?
Я потянулся к карману, вытаскивая злополучный медальон-монетку. В этот момент скрипнула дверь ведущая с тренировочной площадки, а Иоганн уже развернулся и напряг руки, готовый в любой момент выстрелить из лука. Он вроде бы ещё не поднял его, но уже было понятно, в случае чего, стрела окажется там, где должно.
Всё оказалось куда проще. Это был Карел. Он хотел поприветствовать нас. Но увидел ослабленную Иоки, напряжённого следопыта и улыбка сползла с его лица.
– Что происходит? – парень подбежал к нам в мгновение ока. Чуть моложе меня, в серой рубахе и свободных штанах. В руках у него была перевязь с мечом. Он пришёл тренироваться. Но, видимо, день стал складываться по-другому
– Нам нужна Элиссандра! Видел её? – Иоганн уже шёл вперёд, подхватив Иоки.
– Да, они с раннего утра собрались в малом тронном зале. Аргрим, король, твоя Элиссандра. – Ответил Карел.
Больше ничего не спрашивая Иоганн попёр вперёд. Каким-то образом он умудрялся держать свой лук, Иоки, и ещё открывать двери перед собой. Я торопливо перебирал ногами, следуя за светловолосым мечником и следопытом. Вот уж не знаю, кем был Карел. Но явно не обычным рубакой или стражником. Он был с нами, когда Элиссандра устроила облаву в доме судьи Вальтера. Он участвовал в боях на арене. Он, в конце концов, разгуливал по замку почти без формы и любой стражник, который встречался нам на пути, только начинал открывать рот, но стоило ему увидеть Карела, как все вопросы сразу же пропадали.
Пахло мокрой шерстью, старыми камнями, деревом. Мы неслись по коридорам замка, возвещая о себе гулом шагов и скрипом дверей. Я волновался за Иоки, Карел ничего не понимал, но просто следовал за Иоганном. А следопыт, кажется, единственный знал, что нужно делать.
***
– Джиен! Ты же обещал больше не воровать! Ты поклялся над оком Сиаранта! Неужели ты не понимаешь?! – Синие глаза Мелони пронзали насквозь. Она злилась и беспокоилась за меня одновременно.
Она застала меня, когда я, спрятавшись за телегой, пересчитывал свой дневной улов. Мне повезло и я смог стащить даже пару серебряников. Столько Тримьян платил мне за целый месяц работы. Хотя, платил, это громко сказано, учитывая, что он растил меня с малых лет.
– Ничего страшного, – махнул я рукой. Очередная история нашей старушки.
– Старушки?! – взвилась Мелони и её веснушки загорелись огнём. – Да только благодаря её доброму сердцу отец тебя не выпнул. Особенно после того случая с жезлом волшебника. Ты и вправду настолько глуп?!
– Ну хорошо-хорошо, не старушки, – согласился я. – Но я заработал куда больше, чем любой из вас.
– Ты украл, а не заработал!
– Ты сама меня научила, забыла?
Мелони была старше меня на семь лет. И я относился к ней, как к старшей сестре. Но порой она была несносна. Она будто не понимала, сколько вкусностей и игрушек можно купить на такие деньжищи.
– Да! И я жалею об этом! Воровать плохо!
– Ты просто испугалась ходящего.
– Нет, Джиен! Из-за нас чуть не убили человека! А если бы он разозлился? А если бы из-за тебя он бы убил моего отца? Или Греххема. А если меня?! Ты подумал об этом?!
Я сник под её пронзительным взором. Мелони была права. В тот раз я и вправду перегнул палку. Не стоило грабить волшебника.
Гимнастка села рядом и взялась за голову.
– Я научила тебя плохому. Понимаешь? Воровать – это плохо.
– Почему? Вот же деньги, мы можем купить, что хотим.
– Это чужие деньги. Не наши! – Ответила Мелони, смотря на меня синими-синими глазами. – Может, человеку, у которого ты их украл, теперь нечего есть. Ты подумал над этим?
– Нет. Но ведь мне тоже хочется есть! И ещё хочется вишнёвых рогаликов. – Я вспомнил, какие вкусные булки пекли в Илирии.
– В Гридпорте, после твоих фокусов, нам чуть не подожгли фургоны, вместе со всем инвентарём. Теперь мы объезжаем город стороной и теряем деньги. Стоили твои пара серебряных, того?
Мелони сидела рядом и смотрела на меня сверху вниз. Она была очень стройной и гибкой. И красивой. Но мне тогда, особо не было до этого дела.
– Просто я попался. Вот и всё.
Девушка устало покачала головой.
– Ты не понимаешь. Вот смотри, если ты будешь каждое утро просыпаться и не находить свои вещи, потому что Джошуа или Греххем решат, что им они нужнее, тебе будет приятно?
– Нет, – признался я. – Это же мои вещи.
– Вот именно! – С надеждой посмотрела на меня Мелони. – Большинству людей вокруг нас, живётся не сладко. – Не стоит делать их жизнь ещё более тяжёлой, чем она и так есть.
– Ну хорошо, – кивнул я. – Я постараюсь. Но про богатеев не обещаю.
Её синие глаза поднялись к небу, словно она хотела спросить богов, которые, вроде как, должны были присматривать за нашим миром, за что ей такое счастье.
– Ну хоть так. А теперь скажи. Ты и вправду думаешь обмануть око Сиаранта? Или не веришь, что оно тебя не накажет за обман?
– Нет, – покачал я головой. – Я пообещал Бэлле, что не буду воровать у наших зрителей на представлениях. И я не ворую. Я ходил в город!
На лице Мелони, несмотря на то, что она меня отчитывала, появилась слабая улыбка, а глаза широко раскрылись.
– Знаешь, мне кажется, что когда-нибудь, ты сможешь обмануть даже Джардиша.
Я смотрел на её веснушки, каштановые волосы, пронзительные синие глаза и улыбался в ответ.
***
Двери с грохотом захлопнулись за спиной. Мы оказались в широком коридоре. В конце которого я увидел скамью на которой сидел сгорбленный человек, Рядом с ним стояли двое вояк в кожаных гамбезонах, короткие мечи, фиолетовые рукава одежды. Исфорца. Цвета Исфорца. Что они делают в замке, тем более около тронного зала?
Напротив них, на скамье у другой стены сидело ещё трое воинов с фиолетовыми рукавами. А у самой двери в малый тронный зал несли стражу двое алых плащей. Я увидел, как Карел едва заметно кивнул им, когда мы подошли на достаточно близкое расстояние.
Здесь, мы уже не гремели по полу – красные ковры с золотой вышивкой родового знака Грайлувуа в виде весов и колосьев пшеницы вокруг, заглушали наши шаги. Красные гобелены и портьеры с точно таким же знаком висели на стенах. Здесь вместо огоньков горели толстые свечи, давая запах ладана и воска. Знак дома Грайлувуа – Весы правосудия, как называли их в народе. Каждый получит по заслугам своим. Боги наградят и боги покарают.
В голове некстати всплыли все те разы, когда Тримьян спорил со старой Бэллой. И знаете, я всё же склонялся к мнению гадалки. Боги частенько оставляли зло безнаказанным.
– Что вы здесь делаете? Тем более с этой?
Один из мечников Исфорца с презрением кивнул на Иоки.
– Нам нужна Элиссандра. – Карел ответил, но его слова полагались для алых плащей.
– Она там. – Кивнул один из них, и по голосу я узнал вечно недовольного Эдмона. – Спорят так, что кажись скоро стены не выдержат.
– А ты что, хочешь присоединиться? – хохотнул второй. – Аргрим тебя, конечно, любит. Но не думаю, что если ты заявишься внутрь в такой одежде, он сильно обрадуется. Но мы можем и пропустить. Ради эксперимента, конечно.
– Мы подождём. – Ответил Карел и начал поворачиваться.
– Нам нужно внутрь! – слова Иоганна упали, как разбившееся в полной тишине зеркало.
– Не получится, друг, – тут же посерьезнел алый плащ.
– Она умирает! – Всего два слова. Но сказаны они были так, что даже сидящие на скамьях мечники Исфорца подорвались и встали.
– Иоганн! – это уже Эдмон попытался урезонить следопыта. – Ты сам понимаешь, что ничем хорошим это не закончится. В тронный зал никого не пускать. Приказ Аргрима. Или короля. Выбери, чей тебе нравится больше и успокойся, друг!
– Да и как король или Элиссандра, эта ведь она вам нужна, спасут её от смерти? – поддержал его второй алый плащ.
Иоганн тяжело смотрел на них, потом всё же смирился и осторожно посадил Иоки на скамью. Ну в самом деле, не устраивать же нам побоище. Да и двое против семерых. Это если Карел решит нам помочь. (себя и Иоки, я, разумеется за бойцов даже не считал). В общем, дурная затея.
Скамей в коридоре оказалось целых шесть. По три с каждой стороны. Мы расположились на средней, через пять саженей от нас сидел закованный пленник. Уже не молодой, но ещё и не старый, с осунувшимся лицом. Он глядел исподлобья.
– А чего с этой синекожей? Нужно благословление короля? – усмехнулся один из фиолетовых.
– Дайрен, не стоит. Правда не стоит. – Заговорил один из алых плащей, имени которого я не запомнил.
Исфорца усмехнулся, Иоганн не отреагировал, Иоки тихонько стонала с полузакрытыми глазами. Карел сел на скамье напротив. А я рассуждал, что может случиться. Она асилийка, потому, должна держаться. Она сильнее обычного человека. К тому же драэтье. Хотя, я почти ничего не знал о них. Асилийские синие стражи, что сгинули ещё во времена Тёмной войны? Это значение не особо сильно мне помогало. Я перебирал в уме артефакты, что могли ей помочь и не находил ни одного нужного.
Время будто бы уходило, а треклятая дверь всё никак не открывалась. Элиссандра, которая может отменить Заказ, находилась совсем рядом и одновременно с этим к ней нельзя было пройти.
Проклятье!
Иоганн, наконец, пригляделся к пленнику. По его лицу я понял, что он как-то связан с тем, что я услышал на скалах. Иногда их отпускают в угоду политике.
– Значит Дайрен, – протянул следопыт. – И что вы тут делаете? Неужто Гергальс настолько спелся с Исфорца?
Я вспомнил, что после фурора с Логридом. Бывший король Ирритии всё-таки назвал своего второго сына Гергальсом, чтобы народ прекратил роптать.
– Ждём, пока свершится правосудие, – криво улыбнулся мечник в гамбезоне.
– Правосудие? А я слышал, что ваш заключённый, годится только на то, чтобы болтаться на виселице. – Слова следопыта презрительными обвинениями повисали в воздухе
– Это уж, как король решит, – влез в разговор Эдмон, пока слуга Исфорца не успел слишком резко ответить следопыту.
– Это верно. Король судит судью. Забавно, да? – Иоганн говорил с презрительной насмешкой, и отчего-то сейчас я был рад, что не вижу его взгляда.
Зато я видел, как напрягся Карел. Он словно находился меж двух жерновов. Переводя взгляд то на Иоганна, то в сторону малого тронного зала.
Иоки чуть приподняла голову, тихонько застонав.
– Не твоего ума дела. – всё равно влез Дайрен. Но всё же немного сгладил свои слова. – И не нашего. Как там решат, так и будет.
– Решат... – протянул Иоганн. – А давайте спросим судью, как бы он решил? – следопыт подался чуть вперёд и, повысив голос, задал вопрос. – Эй, Вальтер, как думаешь, где тебе самое место? На виселице или в клетке потемнее?
Мужчина начал поднимать голову, я увидел уставший взгляд на исхудалом лице.
Вальтер? Тот самый судья? Убийца асилийцев и продажный любитель детей?
Он почти начал говорить, когда я, наконец, понял, кто он. Он почти открыл рот, собираясь ответить. Иоганн, почувствовав движение сбоку, почти успел среагировать. Карел почти успел встать, его лицо поразительно быстро меняло выражение. По расширившимся глазам мечников Исфорца и попытке закрыться руками, я почти успел понять что сейчас произойдёт.
Кинжал Иоки вонзился в правую глазницу судьи.
Девушка. Асилийка. Драэтье, в одно движение вставшая с лавки и метнувшая оружие, стояла, тяжело покачиваясь. Ей было сложно стоять.
– Забери тебя Изнар! – Один из Исфорца, наконец, среагировал.
– Бездна! – это выкрикнул Эдмон
– Твою мать!
– Асилийская дрянь! – Ещё один из Исфорца.
– Синекожая тварь! – Заорал Дайрен
– Боги... Они убили судью! Мечи к бою! Не стрелять! Сложить оружие! – Все крики и голоса слились в один. Налетали друг на друга, смешиваясь. Карел уже понял, что произошло. Раздался лязг железа, скрип деревянных скамей. Слуги Исфорца доставали мечи. Один из них уже направлял на нас арбалет. Иоганн стоял с натянутым луком, закрывая Иоки. Алые плащи, судя по напряжённым позам, не знали, чью сторону занимать. Они стояли прямо у дверей тронного зала, готовые вступить в бой.
– Надеюсь, что у тебя есть подходящий артефакт на такой случай. – Едва слышно прошипел Иоганн сквозь зубы. А потом уже громко, для фиолетовых рукавов, огласил, – Первого, кто попытается сделать шаг, пронзит стрела.